Нарушенное обещание

В ремесле заклинателей есть один любопытный момент: если обозначен первоисточник проблемы, до её окончательного решения остаются считанные дни. Иногда лишь один час — всё зависело от требований духа или от того, насколько выполнимым оказалось поставленное им условие для мирного упокоения. Или насколько приемлемым его сочтут сами заклинатели. Способ, который указал Лань Цижэнь в записке, оказался настолько мерзким, что после услышанного Оуян Цзычжэню срочно потребовалось выйти минут на пять. Цзинь Лин выскочил буквально следом. Даже Цзян Чэна передёрнуло от отвращения. Будучи заклинателем, можно услышать немало гнусных историй, однако некоторые поражают не только жестокостью, но и тем, насколько люди в погоне за выгодой или спасением могут выйти за грани морали. Почтенный Лань Ичжэнь не успел придумать решение проблемы с мёртвым купцом, как родственники последнего взяли всё в свои руки. Как оказалось, клану заклинателей, получившему в своё распоряжение одарённое дитя, обуза в виде безродной матери была ни к чему. Со временем её выдворили из поместья, лишив всех обещанных привилегий, а обманутые родичи купца только этого и ждали. Схватив женщину, они отдали её на растерзание покойнику, который к тому моменту перестал покидать бывший дом, слонялся по двору, а злоба его увеличилась настолько, что любому, кто решился бы заговорить с ним, он мог сломать шею. За это время он успел отправить в мир иной попавшего под горячую руку слугу. Когда же его руки дотянулись до женщины, погубившей его предсмертные надежды, он схватил её так, живую, и вместе с ней вернулся к себе в могилу. Ситуация напоминала случай с Не Минцзюэ, однако если тот не то чтобы успокоился и по-прежнему, при послаблении охранных заклинаний, мог нести хаос и разрушение, мёртвый купец действительно перестал тревожить мир людей. Рассуждая о причинах, Лань Ичжэнь осознал, почему мертвец был усмирён, хотя блудный сын так и не вернулся в отчий дом. Искажение истинной цели. Зачем купцу понадобился ребёнок? Чтобы у его дела был наследник. Не принципиально, какой — первый, второй ребёнок — главное, чтобы от него и от женщины, которая взяла на себя обязательство исполнить его волю. И если первый ребёнок был вне досягаемости, значит, она должна была дать ему другого. В подробности Лань Ичжэнь не вдавался, да и Вэй Усянь не горел желанием узнать, как именно встретила свою судьбу обманщица в гробу купца. Зато это объяснение подкинуло идею в решении актуальной проблемы. Правда, к огромному неудовольствию Цзян Чэна и остальных, Вэй Усянь не собирался делиться подробностями плана ни с кем, кроме как с Лань Ванцзи — именно им двоим следовало поставить точку в этом деле. На остальных ложились организационные задачи, а именно — полностью изолировать от вмешательства извне Главную Залу. - Как в прошлый раз, не получится, — возразил Цзинь Лин. — Тогда я в качестве предлога использовал проверку помещения, сославшись на возможные неисправности. Тогда на меня косо посмотрели, а под утро старейшины и вовсе проверили Залу сами. - Нам нужен другой предлог, — согласился Вэй Усянь. На несколько мгновений он задумался, но тут неожиданно заговорил Лань Ванцзи: - Кража. - Что? — переспросил Цзян Чэн. - А ведь точно! Лань Чжань, хорошая идея. Надо сымитировать кражу чего-то очень ценного, чтобы орден Ланьлин Цзинь не мог ни о чём думать, кроме как о преследовании вора. Главную Залу определить как место преступления, которое оцепит глава ордена Цзян. Оуян Цзычжэнь выступит свидетелем и первым поднимет суматоху, Цзинь Лин возглавит поиски. В идеале, они должны проходить за пределами Ланьлина. - Постой, — остановил поток его мыслей Цзинь Лин. — План, может, и неплохой, но все сокровища ордена охраняются с особой тщательностью — даже я не могу забрать их незаметно. - Учитывая проблемы взаимоотношений внутри ордена, неизвестно, удастся ли договориться с охраной, — фыркнул Цзян Чэн. — Так что твой план невозможен, разве что похитят самого Верховного Заклинателя. Вэй Усянь на мгновение задумался и хитро оскалился. - Никто не поверит, что Ханьгуан-цзюнь был похищен без боя. Чего нельзя сказать обо мне. Все дружно уставились на него. Чем дольше Вэй Усянь размышлял об этом, тем больше понимал, что идея была неплоха. Благодаря ранению, полученному Цзинь Лином, множество заклинателей догадалось, что физически Старейшина Илин был не так силён как прежде — потому-то и осмелились выступить против него повторно на горе Луаньцзан. Так что его «похищение» мало кого удивит. Старейшины ордена Ланьлин Цзинь, в свою очередь, испугаются, что из-за конфликта на Совете вину возложат на них, и тут же бросятся на его поиски, дабы не замарать свою репутацию ещё больше. Кроме того, будет вполне логично, если Цзян Чэн не бросится за похитителями, очертя голову, а преспокойно будет изучать место преступления. Ему нужно было лишь расставить своих людей по окрестностям, а самому притаиться, пока все остальные будут считать, что в Главной Зале находился лишь он и адепты ордена. Отсутствие Ханьгуан-цзюня тем более ни у кого вопросов не вызовет. Цзян Чэну план не нравился. Если в течение всего действа ему нельзя было показываться на глаза, то почему бы ему и в самом деле не присутствовать в Зале? Но Вэй Усянь настаивал, что они с Лань Ванцзи должны остаться вдвоём. Наконец, кое-как смирившись, Цзян Чэн шумно вдохнул носом и поинтересовался: - Вы ведь понимаете, что если в первые минуты погони орден Ланьлин Цзинь не обнаружит никаких следов, адепты вернутся обратно? - Верно. Их необходимо держать в постоянном напряжении, оставлять следы, заманивать их, но не дать себя обнаружить. Хотя бы пару-тройку часов. - И кто этим займётся? По-твоему, я с собой весь наш орден притащил? Вэй Усянь улыбнулся. - Есть один «доброволец» на примете. Уверен, он с радостью окажет нам помощь. * * * Разумеется, никаких добровольцев не было. Был только Не Хуайсан, у которого не было абсолютно никакого желания участвовать в подобной авантюре — тем более что ему даже не дали вникнуть в ситуацию. Просто объяснили роль, которую ему предстояло сыграть. Вэй Усянь уже понимал, как именно нужно общаться с этим человеком, на какие больные точки надавить, да ещё помог увидеть в этом плане выгоду для ордена Цинхэ Не. Страдальчески постанывая, Не Хуайсан согласился. Более того, к своей задаче он отнёсся очень ответственно. Под его руководством находились надёжные люди. При Не Минцзюэ были заклинатели, поражавшие своей мощью и прямолинейностью, но вот Не Хуайсан неплохо обучил своих людей тому, в чём сам преуспел — скрываться и вводить противников в заблуждение. План удался, всё шло, как было задумано. Лань Ванцзи и Вэй Усянь остались в Зале одни. В полумраке и абсолютной тишине. Вэй Усянь не знал, смеяться или плакать. Когда-то подобная суета разгоралась из-за стремления причинить ему вред, но ныне целых три ордена — Лань Цижэнь хоть и оставался в стороне, но ввиду обстоятельств его тоже пришлось посвятить в план — были подняты на уши ради его мнимого спасения. «Ну и переполох мы тут устроили с тобой, Сестрица! Как будто того стоим...» На самом деле, страдавший при жизни от одиночества и отсутствия признания дух должен был быть польщён суматохой вокруг его персоны. Однако ничто не могло сбить с толку одержимое страстным желанием сердце. Лань Ванцзи стоял рядом, терпеливо ожидая дальнейших распоряжений. У Вэй Усяня не было возможности посвятить его в свои намерения, так как озвучить их в присутствии других было равносильно самоубийству. Сделав глубокий вдох, Вэй Усянь стал раздеваться. Медленно, аккуратно складывая снятую одежду в сторону. Он много раз про себя напомнил, зачем они здесь собрались, но всё равно не мог отделаться от какого-то непонятного волнения. Голова была опущена, плечи — слегка подняты, а сердце бешено колотилось. Оставшись в одних штанах, он оглянулся на Лань Ванцзи. Лицо расплылось в улыбке, стоило ему увидеть, что тот, не говоря ни слова, последовал его примеру. В бледном свете зарождавшейся луны Лань Ванцзи походил точь-в-точь на тот образ, сплетённый из мириад снежинок. Только ещё прекраснее. Гладкие, струящиеся по плечам волосы, слегка прикрытые веки, глаза, мерцающие в полумраке тёплым блеском, спокойное, лишённое изъянов лицо. Хотя Вэй Усянь уже видел его обнажённым, но любоваться стройной фигурой, тонкими запястьями и подтянутыми мышцами живота ему никогда не надоест. Обстановка была не самой подходящей, но Вэй Усянь просто не мог сохранять дистанцию. Он подошёл и обнял Лань Ванцзи так, как если бы им предстояло вновь расстаться на полгода. Или на шестнадцать лет. С виду холодный, заклинатель был очень тёплым. С виду напряжённый, он казался мягким и податливым. - Вэй Ин, — предупреждающе отозвался Лань Ванцзи. Его живот невольно втянулся, стоило чужим пальцам пройтись по ложбинке, прокладывающей путь через пупок. - Лань Чжань, я же ещё ничего тебе не рассказал о своей задумке. Ты настолько мне доверяешь? - Да, — уверенно произнёс Лань Ванцзи, словно Вэй Усянь готов был вступить с ним в спор. Но тот лишь улыбнулся ещё шире и, прежде чем разорвать объятия, вдохнул поглубже запах сандалового масла, спрятавшись в основание шеи. По правде говоря, раздеваться было необязательно. Цзян Чэн тоже не помешал бы своим присутствием, если бы тихо сидел в углу. Но от обнажённого тела любимого человека веяло близостью и самой жизнью, и это ощущение вставало между ним и могильным холодом, который четвёртую ночь не давал ему покоя. Для дела, равно как и для поддержки, быть к Лань Ванцзи как можно ближе казалось просто необходимо! По мере того, как они раздевались, обнимались, устраивались на полу в позе лотоса, друг напротив друга, Лань Ванцзи начинал понимать, что задумал Вэй Усянь. Очевидно, что идея ему не пришлась по душе, однако иного варианта в голову не успело прийти, а времени на раздумья было мало. Всё, что ему оставалось, это подстраховать его. Помимо ритуала, проведённого Мо Сюаньюем, было кое-что ещё, что сдерживало духа и не позволяло ему добиться своей цели. Светлая ци. У Вэй Усяня её было не так много, как хотелось бы, зато у Лань Ванцзи было достаточно запасов. Теперь же, когда они оба могли использовать светлый путь, им ничего не стоило сесть друг напротив друга и всю ночь перемещать между своими телами поток ци, который, словно один большой водоворот, защищал их души от Тьмы. Разумеется, перспектива была такой себе — не заниматься же им этим по ночам до конца своих дней! Вэй Усянь сильно ослаб после бессонных ночей, как и Лань Ванцзи, хотя последний не подавал виду. Да и зачем, если был способ остановить это? Урок, который Вэй Усянь вынес из истории, рассказанной Лань Цижэнем, заключался в том, что единственный способ утихомирить 'такого духа по-хорошему — на первый взгляд, очевидный для каждого мало-мальски образованного заклинателя — дать ему то, что он желает. Поэтому Вэй Усянь, доверившись Лань Ванцзи, успокоил сердце и душу, по своей собственной воле позволил «Сестре» войти в его тело и приступить к попытке захвата. Правда, всё было не так просто. Чего дух желал на самом деле? Тело Мо Сюаньюя не было основной целью. Всё, чего «Сестра» хотела — привлечь внимание великолепного Цзинь Гуанъяо. Но поскольку тот был недоступен, оставалось сделать на ставку на то, что её желание было немного скромнее, а именно — просто быть любимой. Каков бы ни был мотив, надо было заставить её вспомнить. Надо было помочь ей осознать своё прошлое, понять, чего она хотела. Семья купца состояла из обычных людей, которые не были способны постичь глубины человеческой души. Зато Вэй Усянь был заклинателем, и ему это было под силу. Поэтому, с помощью Лань Ванцзи противостоя знакомым, нахлынувшим ледяными волнами прикосновениям смерти, он сам инициировал «Сопереживание», чтобы они с «Сестрой» вместе прошлись по закоулкам её памяти. История девушки соответствовала той, что Вэй Усянь и остальные собрали по кусочкам. Дух не пустил его глубоко в свои воспоминания, поэтому лиц Цзинь Цысюаня и Цзян Яньли он не видел. Наверное, это было хорошо. Зато он увидел Мо Сюаньюя. Таким, каким он был при жизни. Как и говорил Цзинь Лин, юноша предпочитал либо носить маску, либо наносил толстый слой макияжа, из-за чего трудно было понять, насколько черты его лица отличались от таковых у Вэй Усяня. Из того, что слышал заклинатель, сложилось мнение, что Мо Сюаньюй был робким, трусоватым парнем. На деле он оказался довольно раскованным, а иногда — чересчур откровенным и назойливым. Ещё его называли слабаком и неудачником, но уровень духовных сил в его теле вполне соответствовал тому, чего можно было достичь за срок пребывания в ордене заклинателей. При всех своих недостатках Цзинь Гуаншань разглядел в своём сыне талант, и если бы не изгнание, Мо Сюаньюй мог бы стать хорошим заклинателем — не сильнейшим, но на голову превосходившим Цзинь Гуанъяо. А ещё он оказался очень проницательным. В большей степени, чем был Вэй Усянь когда-то. Уже после того, как они с «Сестрой» договорились, что хотя бы один из них добьётся своей цели, они, прогуливаясь, увидели младшего брата приглашённого главы ордена Гусу Лань, сидевшего на берегу пруда и игравшего на гуцине знакомую мелодию. Выяснилось, что Мо Сюаньюй немало знал о Лань Ванцзи и, наверное, был одним из немногих, кто понял природу отношений между ним и Вэй Усянем. Сам же Вэй Усянь, глядя на Лань Ванцзи издалека, хотел кричать, рвать и метать. Ему приходилось видеть скорбь и отчаяние на лице молодого господина Лань, однако то, что он увидел в этом воспоминании… предпочёл бы больше никогда не видеть. С этого момента Мо Сюаньюй стал каким-то задумчивым и уже не поддерживал с прежней охотой разговоры с «Сестрой» о любви. Лишь перед своим уходом он тихо сказал о том, что, может, их безумная затея не стоила того. Потому что ни одному из них не добиться того, чего они так желали. Когда история подошла к логическому завершению, мир поглотила тьма. Время замерло, словно в ожидании вердикта. Трудно было сказать, как долго это продлилось, и от страха Вэй Усяня спасало продолжавшее протекать по меридианам знакомое тепло. Даже в таком состоянии он был способен поддерживать связь со своим партнёром, знал, что руки Лань Ванцзи вели его за собой, подсказывали, поддерживали тело и дух, защищали... Вдруг Вэй Усянь услышал низкий, но явно женский голос: - Это он… и он ждал тебя. Так это правда? Наша затея была обречена с самого начала? Вэй Усянь молчал, хотя после увиденного такой вывод духа его не удивил. Мо Сюаньюй понял это раньше — Цзинь Гуанъяо не был способен на те чувства, которые испытывал ожидавший его возвращения Лань Ванцзи. Зная почившего главу ордена Цзинь, Вэй Усянь мог лишь обречённо качать головой. - Я так долго ждала… Надеялась… Вэй Усянь уже сравнивал духа с голодным слепцом, что лбом пытается пробить стену, отделяющую его от вожделенной пищи. Тот может долго и яростно стремиться к своей цели, но его ресурсы не безграничны. Рано или поздно, но он устанет и без сил рухнет на землю. Духи не устают. Озлобленность придаёт им сил, но сомнения, осознание своих действий вкупе с невозможностью достичь желаемого рано или поздно сыграют свою роль. Не то чтобы Вэй Усянь рассчитывал на какие-то прощальные слова, на признаки просветления и смирения. Дух запутался, растерялся. Он всё ещё желал любви, признания, и Вэй Усянь поневоле стал сочувствовать ему. Но что он мог? Сказать ей, что она влюбилась не в того человека? Что в вопросах любви нельзя было надеяться на Тёмный путь? Что если бы Мо Сюаньюй выбрал не его, а её, она бы ничего хорошего не добилась? Вэй Усяню было жаль её, жаль Мо Сюаньюя, и если бы из их затеи действительно могло выйти что-то хорошее, то он… Нет. Вэй Усянь повидал все грани этой жизни. Был богатым, бедным, героем, злодеем, верным вассалом, предателем… изгоем… любимым… Его прошлое пестрило как праведными поступками, так и ошибками. Мо Сюаньюй подарил ему второй шанс, и лучшее, что мог сделать Вэй Усянь — не упустить его. Чтобы жить дальше, чтобы быть счастливым, он должен был отпустить прошлое. Не забыть, но смириться, принять. Он бы хотел пожелать того же «Сестре»… однако не был тем человеком, у которого было право на это. Постепенно холод стал покидать тело, окончательно признавая власть Вэй Усяня над ним. Эта немая борьба, больше походившая на состязание по перетягиванию каната, закончилась его победой. Только она не принесла ни радости, ни удовлетворения. Их бои длились неполных четыре ночи, но ему казалось, что прошло гораздо больше времени, прежде чем дух, наконец, отошёл в мир иной. Вэй Усянь надеялся, чтобы разочарование и чувство одиночества «Сестра» оставила в прошлой жизни. И чтобы в следующей она нашла того, кто изменит её судьбу в лучшую сторону. * * * - Вэй Ин? Вэй Усянь открыл глаза. Лань Ванцзи по-прежнему сидел напротив него, их руки замерли в воздухе, закончив выписывать круговые движения для циркуляции ци. После путешествия по чужим воспоминаниям, после того, как Вэй Усянь увидел одинокого, погружённого в печальные думы Ханьгуан-цзюня… после того, как он хотел, но не мог докричаться до Лань Ванцзи, дать понять, что он здесь, совсем рядом… Вэй Усянь, забывшись, прижался к заклинателю, к его обжигающей коже, обхватил лицо руками и поцеловал. Небрежно, жадно, будто бы позабыв, как это вообще делается. Наяву холод, что преследовал его с момента прибытия в Ланьлин, исчез словно по щелчку, тело неожиданно охватило жаром, который грозил спалить его, не оставив даже пепла. В следующее же мгновение на его бока легли тёплые руки с шершавыми подушечками пальцев, словно всё это время ждали лишь его согласия. Вэй Усянь всегда был согласен, всегда готов был позволить… что угодно, лишь бы с Лань Ванцзи. Только когда Лань Ванцзи перехватил инициативу, он усмирил свой пыл, откинулся назад, подставляя губы и шею. Не было ни игривости, ни желания неспешно наслаждаться моментом. Вэй Усяню хотелось быть ещё ближе с Лань Ванцзи, дышать с ним одним воздухом, утонуть в нём, и мысль о том, что рано или поздно ему придётся покинуть эти жаркие объятия, пугала его до смерти. Судя по движениям ладоней и сбитому дыханию, Лань Ванцзи, кажется, испытывал нечто подобное. Он не видел того, что было в воспоминаниях «Сестры», но благодаря взаимному обмену духовных сил мог узнать о его чувствах, разделить их и точно так же искать спасения в любимом человеке. Изначально Вэй Усянь хотел просто поцеловать и обнять Лань Ванцзи, но они не смогли остановиться. В какой-то момент он обнаружил себя, лежавшим на подготовленных для медитации подушках, и полностью обнажённый Лань Ванцзи снимал с него штаны. Возбуждённое естество дрогнуло, когда он упал бёдрами на мягкую поверхность, Лань Ванцзи втиснулся между его ног, склонился, поцеловал, погладил снизу, скользнув пальцем между ягодицами. - Лань Чжань... — выдохнул от неожиданной вспышки удовольствия Вэй Усянь. Краем сознания он пытался напомнить — в первую очередь, себе — что обстановку они выбрали не слишком подходящую, но лицо Лань Ванцзи было совсем рядом, он задыхался от охватившего его возбуждения и предвкушения, и Вэй Усянь больше ни о чём не мог думать. Мир мог подождать, он и так многое забрал у него, но этот момент — их момент — он ни за что не отдаст. Никому! Они гладили друга друга, сминали пальцами кожу, Лань Ванцзи продолжал оставлять метки на его теле, принося Вэй Усяню не только болезненное удовольствие, но и радость от ощущения принадлежности. В ответ он взмахивал бёдрами, скользя членом по чужому, пока у Лань Ванцзи не кончилось терпение и он не обхватил оба ладонью. Всхлипнув, Вэй Усянь потянулся следом, пальцы скользили по головкам, подхватывая выступившие капли, смешивая их, размазывая. Лаская друг друга, они не прерывали зрительного контакта, иногда отвлекались на поцелуи, терзая губы, оставляя царапины свободными руками. В последние мгновения они задышали часто, теряя голову, забываясь… - Вэй Ин… Хорошо, Вэй Ин… со мной… давай… - Лань… Чжань… - Мгм… я здесь… Заметавшись по подушке, Вэй Усянь прогнулся, едва ощущая, как его прижали к себе, как зубы едва не сомкнулись в основании шеи, как на живот брызнуло чем-то горячим. Пространство вокруг разбилось на миллион осколков, и единственное, что казалось реальным, были руки, державшие его за талию. Крепкие, надёжные, которые подхватили его, когда Тьма выпустила его из своего захвата, и больше никогда не отпускали.