Нарушенное обещание

О том, что произошло между Вэй Усянем и Лань Ванцзи в Главной Зале, так никто и не узнал. Не узнал Цзян Чэн, который в определённый час провёл двух заклинателей по тайному проходу к назначенному месту. Не узнал Не Хуайсан, который встретил их и обычной тропой проводил обратно к Башне Золотого Карпа. Не узнали и члены ордена Ланьлин Цзинь, а также Оуян Цзычжэнь, перед которыми неожиданно уставший и запыхавшийся, но довольный Не Хуайсан представил спасённого им лично от опасности Вэй Усяня. Кроме как у Лань Цижэня, ни у кого официальная версия событий этой ночи не вызвала никаких вопросов или сомнений. Потому что Вэй Усянь выглядел так, как если бы его не просто похитили, но успели пару часов пытать. Покрасневшие от недосыпа глаза, растрёпанные и спутанные волосы, неряшливо наброшенная одежда, наливавшаяся на шее и руках россыпь синяков, подкашивавшиеся ноги и Лань Ванцзи, который хоть и выглядел гораздо пристойнее, но и его холодное как лёд лицо тронули следы усталости и облегчения. Личность похитителей так и не была установлена. Не Хуайсан заявил, что орден Цинхэ Не разобрался с негодяями «быстро, не оставив ни одного без внимания». Вэй Усянь и рад был бы закатить глаза, ибо речь главы ордена Не произвела на адептов ордена Ланьлин Цзинь неизгладимое впечатление, но вместо этого он прикрыл веки и сильнее навалился на Лань Ванцзи, шёпотом умоляя довести его до кровати. Краем глаза Вэй Усянь заметил, что Цзян Чэн то и дело поглядывал на них, явно не понимая, притворялись они или всё же озлобленный дух не сдался без боя. Однако он так и не осмелился подойти ближе. Вэй Усянь махнул ему было рукой, чтобы хоть как-то приободрить, но в этот момент Цзян Чэн повернулся к одному из старейшин ордена Ланьлин Цзинь и о чём-то с ним начал разговаривать. Что ж, это было верным решением. Общественное мнение уже определило характер их отношений, и менять его Цзян Чэн не собирался. Чтобы спрятаться от неожиданно кольнувшей в груди тоски, Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи и прижался к нему, позволяя обнимать себя за плечи и вести в его временные покои, где они надеялись провести последнюю ночь в Ланьлине. Разумеется, Лань Ванцзи остался с ним. Даже дозволения у дяди не спросил — просто уложил Вэй Усяня на кровать и взялся за нанесение защитных заклинаний на двери и окна. Ощутив мягкую, прохладную поверхность, Вэй Усянь счастливо простонал, но желание спать вдруг как рукой сняло. Он просто лежал, не в силах поднять даже голову, и наблюдал за Лань Ванцзи, пока тот не разделся, умылся и подошёл к кровати. Лань Ванцзи помог Вэй Усяню снять одежду, обтёр влажным полотенцем лицо, прошёлся по оставленным им же меткам и испачканному животу. После этого он задул свечи и лёг рядом. Они разговаривали. Много разговаривали. Иногда целовались, лениво и неспешно, потом снова возвращались к беседе. Говорили о многом. Разумеется, больше говорил Вэй Усянь. Обсуждали разное — перспективы, планы на будущее, моменты вроде того, что именно подразумевала «более углублённая совместная медитация». Вэй Усянь то улыбался, то плакал, то предавался лёгкой тоске, которая, впрочем, вскоре уступала новой порции нежных поцелуев. Лань Ванцзи лежал совсем рядом, склонив верхнее плечо в его сторону, будто бы создавая безопасный кокон, пряча от внешнего мира. В эту ночь Вэй Усянь чувствовал себя слабым… позволил себе чувствовать себя таким, но потом он хотел бы точно так же оказать поддержку этому человеку, тоже заслужившему счастье, любовь и долгожданный покой. * * * Вэй Усянь не выспался. Он попросил Лань Ванцзи разбудить его пораньше, чтобы они ушли из Ланьлина незаметно. По большей части, им это удалось. Орден Ланьлин Цзинь, немногие оставшиеся приглашённые заклинатели, включая Не Хуайсана, забылись сном праведных и не ведали о сюрпризе, который ждал их грядущим утром. Лань Ванцзи оставил пост Верховного Заклинателя. Об этом решении не знал даже Лань Цижэнь. Как сказал сам Лань Ванцзи, он с самого начала планировал окончить свою службу на этом Совете. Все поставленные задачи он выполнил, самой главной из которых было очистить полностью доброе имя и репутацию Старейшины Илина. Стоило ли говорить, какие чувства охватили Вэй Усяня, стоило ему об этом услышать? Лань Ванцзи собирался сообщить дяде о своём решении в последний день Совета, после чего отправиться искать отправившегося в странствие заклинателя. Но тот неожиданно сам явился в Ланьлин, и всё остальное показалось Лань Ванцзи незначительным. Лань Цижэнь придёт в ярость, когда прочтёт оставленное на кровати письмо, но это будет потом. Повидав мир вдвоём, они вернутся в Гусу и попросят прощения. Вместе. Будучи спутниками на тропе самосовершенствования. Кто займёт место Верховного Заклинателя? Что ж, решение назначить на эту должность Лань Ванцзи тоже как-то прошло мимо них — пусть и этот момент другие заклинатели разрешат сами. К примеру, Не Хуайсан в течение этих дней заработал неплохую репутацию. Если этот пост ему нужен, пусть берёт, лишь бы не втягивал их с Лань Ванцзи в свои авантюры. Ещё в начале всей этой затеи с приглашением посетить Совет Вэй Усянь думал, что это была неплохая возможность отдохнуть от странствий, но сейчас он по-настоящему был рад вернуться в мир, которому требовалась помощь в защите от нечисти. С Лань Ванцзи этот путь обещал быть куда приятнее. Однако полностью незаметно им уйти не удалось. По пути они ощутили запах гари. Недалеко от их места сбора Оуян Цзычжэнь и Цзинь Лин, которые будто бы и не ложились спать, жгли ритуальные деньги над неожиданно появившейся могилкой под стенами домика. Пустой могилкой. Оуян Цзычжэнь низко поклонился им обоим, поблагодарил за наставления, будто бы не замечая тёкшие по щекам слёзы. История «Сестры» тронула его до глубины души, а когда Вэй Усянь заверил его, что дух ныне покоится с миром, ещё пуще разрыдался. Цзинь Лин придерживался несколько иного мнения. - Просто надо было думать своей головой, а не оглядываться на других. Надеюсь, в следующей жизни она будет поумнее. Вэй Усянь тихо усмехнулся. Цзинь Лину самому пришлось пройти через много трудностей, чтобы постичь эту простую истину. После всех формальностей и объяснений, Цзинь Лин, почему-то стушевавшись, поблагодарил их обоих за помощь, на что Вэй Усянь покачал головой. - Ну уж нет. - Что? — недоверчиво взглянул на него Цзинь Лин. - Я, между прочим, потратил много драгоценного времени и сил, чтобы справиться с этой твоей проблемой. Как ты понимаешь, я слишком беден, чтобы работать за просто так. - Что… ах, вот ты как? После шести месяцев скитаний по дешёвым трактирам тебя здесь принимали, как самого дорогого гостя, а тебе всё мало? Вэй Усянь, воистину, твои аппетиты не знают границ… Цзинь Лин резко замолк, густо покраснел и отвернулся. Вэй Усянь весело усмехнулся. Впервые юноша в праздной беседе обратился к нему по имени, и это настолько было похоже на старого доброго Цзян Чэна, что на душе стало легко и весело. - Ладно, — пробурчал Цзинь Лин, пытаясь взять себя в руки. — Говори, что тебе нужно, а я подумаю, дать тебе это или нет. Вэй Усянь кивнул и сказал. - Я хочу, чтобы в храме предков Цзинь поставили табличку Мо Сюаньюю. Никакие ритуалы, никакие памятники не позволят несчастному юноше, который умер с ненавистью в своём сердце и надеждой отомстить своим обидчикам, не позволят ему переродиться. Стыдно признаться, но в своих скитаниях Вэй Усянь был озабочен одним лишь собой, своими переживаниями и надеждами. Лишь вчера он вдруг осознал, что даже если памятная табличка и поклоны ничем уже не помогут бедолаге, для него тоже должно было найтись место в этом мире. Он был уверен, что предки клана Цзинь не огорчатся, если имя Мо Сюаньюя займёт укромный уголок в их обители. Вэй Усянь собирался всё это объяснить Цзинь Лину, но тот понимающе кивнул и сказал, что обязательно установит. Вслед за этим он добавил: - Только когда соберёшься посетить Ланьлин в следующий раз, не забудь поклониться ему, как подобает. В конце концов… он многое сделал… для тебя. Вэй Усянь и не спорил с этим. Однако после слов Цзинь Лина он замялся и опустил голову. Поклониться Мо Сюаньюю? Но ведь для этого ему придётся войти в храм предков Цзинь, где… Где нет никого, кто бы обрадовался его присутствию. Однако юноша был непоколебим, как тогда, на последнем собрании в Главной Зале. - Что, слишком сложно для тебя? - Да нет, но… Цзинь Лин… - Что? Без этого обещания я ничего не сделаю. Уверен, что отец также хотел бы видеть тебя. Он произнёс это без запинки, голос даже не дрогнул. Вэй Усянь не знал, рассказывал ли Цзян Чэн об их не слишком тёплых отношениях с Цзинь Цзысюанем. Тем более никто, кроме Вэй Усяня и Вэнь Нина, не слышал его последних слов, в которых не было ни капли враждебности. И всё же… всё же… Вэй Усянь прикрыл глаза и, немного поспешно, глубоко поклонился молодому главе ордена Цзинь. - Обещаю. * * * На этом случайные встречи не закончились. До того, как покинуть территорию ордена, Вэй Усянь и Лань Ванцзи молча шли к воротам. Лань Ванцзи то и дело касался его пальцами своими, оказывая немую поддержку. Вэй Усянь посмотрел на него и вдруг подумал, что у него самого за шестнадцать лет не появилось ни своей таблички, ни могилы. Никто не жёг ему ритуальных денег. Он хотел было осторожно спросить об этом заклинателя, но вспомнил историю о том, как тот, будучи маленьким упрямым ребёнком каждый месяц приходил в условный день к дверям покоев умершей матери. Лань Сичэнь говорил, что его брат как был упрямым, так им и остался. Быть может, он таким образом отказывался признавать смерть Вэй Усяня, оставляя в сердце надежду на новую встречу. «А Цзян Чэн? Тогда, на горе Дафань, мне показалось, что он тоже не особо удивился моему возвращению». ...тем временем, вышеупомянутый глава ордена Цзян караулил их возле ворот. При виде Лань Ванцзи он демонстративно отвернулся, и Вэй Усянь попросил своего спутника привести сюда Яблочко. Тот не слишком охотно, но подчинился просьбе, пошёл вперёд, к стойлам, оставив этих двоих наедине. - А ты, смотрю, бодрячком. - Жить буду, — едва заметно улыбнулся Вэй Усянь. Цзян Чэн фыркнул и посмотрел вдаль, на зарево. Казалось, что он ещё собирался помолчать, но тут он сердито произнёс: - Идиот. Цзинь Лин — круглый идиот. Вэй Усянь вопросительно нахмурился. - Что-то ты слишком суров к нему. Он сообразительный малый, о многом в этом деле догадался сам. Неопытный — да, но точно не глупый. Цзян Чэн повернулся обратно к нему, вскинул брови и вдруг с вызовом сказал: - А то я не знаю! Время от времени, наши люди докладывают о его успехах на охоте. Голова у него варит, опыта он набирается… так ответь мне, неужели он и правда не мог разобраться с этой проблемой сам? Орден Ланьлин Цзинь веками поднимал репутацию за счёт нужных связей и хитростей, однако нельзя было сказать, что в заклинательском деле они совершенно не смыслили. У Цзинь Лина были свои методы, которыми он мог воспользоваться, чтобы узнать о духе побольше. Да, он кое-где подсуетился, но если бы он отнёсся к делу со всей ответственностью, то понял бы, насколько сложным оно являлось на самом деле — ещё до того, как обратиться к Вэй Усяню за помощью. Однако сила «Сестры», её злоба и попытки извести гостя стали для него неприятным сюрпризом. Так почему он не слишком старался решить эту проблему? У Вэй Усяня появились сомнения на этот счёт ещё в первый вечер, но в последующие он всё больше и больше убеждался в своей правоте. Цзинь Лин хотел, чтобы у Вэй Усяня появился повод провести несколько дней под одной крышей с Цзян Чэном. Чтобы они, наконец, помирились. Ради этого он постоянно сводил на нет любой конфликт, любую тему, затрагивающую смерть его родителей. Скорее всего, ему было тяжело, но он так хотел, чтобы эти двое, наконец, пришли к согласию, имели возможность навещать друг друга, отпустили прошлые обиды и вновь сидели за одним столом. - Как давно ты понял? — спросил Цзян Чэн. Вэй Усянь неуверенно признался, что да, давно. - Что получается? Я знаю Цзинь Лина гораздо дольше тебя, но ты будто бы понимаешь его куда лучше меня. Даже во время Совета, когда он… а я не понял. Постоянно в неведении. - Цзян Чэн… - Я-то думал, он тебя позвал, чтобы ты встретился с Лань Ванцзи. Вэй Усяню очень не хотелось, чтобы Цзян Чэн вновь себя накручивал, но произнесённая им фраза откровенно вогнала его в ступор. - Почему? Зачем ему это было нужно? Цзян Чэн закатил глаза. - Да потому что весь заклинательский мир был уверен, что вы… друг с другом… Ему не нужно было заканчивать предложение. Вэй Усяня не особо волновало мнение других касательно их с Лань Ванцзи отношений. Более того, он, наконец, понял, почему при упоминании Верховного Заклинателя Цзинь Лин постоянно смущался. Стыдно было за то, что он оказался последним, кто смог разобраться в чувствах Лань Ванцзи… и своих собственных. - Ты тоже? - Я… я слышал, какие-то сомнения были… но я был уверен, что это бред, пока ты сам об этом не заявил. Но ты, вроде как, говорил, что до прибытия в Ланьлин вы не… А он-то точно был уже неравнодушен к тебе! В общем, рад узнать, что хотя бы тут я оказался умнее тебя. Вэй Усянь поджал губы и отвернулся, понимая, что они вновь затронули больную тему. Он ценил старания Цзинь Лина, искренне восхищался, что тот оказался способен на то, на что в его возрасте не были способны они с Цзян Чэном — простить. Принять. Смириться. Однако, похоже, его надежды были напрасными… - Я хочу, чтобы всё было как прежде, — вдруг тихо, но чётко произнёс Цзян Чэн, прикрывая глаза, будто бы от усталости. Он не стал спрашивать Вэй Усяня, хотел ли он того же, потому ответом было бы уверенное «да», от которого сердце готово было выпрыгнуть из груди. Возможно, Цзян Чэну и не нужно было знать, что думал по этому поводу Вэй Усянь. Возможно, он просто хотел сказать это вслух. Слова не всесильны, время вспять они не повернут, и пропасть между ними двумя слишком велика… но ему явно стало легче от того, что он признался в этом хотя бы самому себе. Немного помявшись, Вэй Усянь сказал: - Можешь ударить меня Цзыдянем. Например. Цзян Чэн посмотрел на него, как на сумасшедшего, но в следующее мгновение они оба рассмеялись так, как будто бы услышали лучшую шутку на свете. От смеха они сгибались пополам, слёзы хлынули из глаз, животы разболелись… Недаром говорят, что смех — лучшее лекарство. Даже такой, пробивавшийся сквозь боль и осознание собственного бессилия, но он оказался куда эффективнее, чем крики отчаяния или гнева. Всё ещё задыхаясь, Цзян Чэн сказал ему, улыбаясь: - Придурок. Да твой Ханьгуан-цзюнь меня же сожрёт! - Ох… — Вэй Усянь вытирал глаза. — Прости, я как-то этого не учёл. Снова приступ смеха, который на сей раз продлился недолго — сил уже не оставалось. Послышался звон колокольчика. К подножию холма подошли Лань Ванцзи с Яблочком. Взгляд заклинателя был строгим, словно он ожидал, что в любой момент они оба могли подраться. - Иди, твой суженный тебя ждёт, — махнул рукой Цзян Чэн, некрасиво шмыгнув носом. — И вот что, даже не смей приводить эту скотину в Пристань Лотоса. Я про осла. Из своего окна я слышал его вой каждую ночь. Вэй Усянь сделал пару глубоких вдохов… и улыбнулся, чувствуя, будто бы камень у него на душе стал значительно легче. - Не могу обещать… что приду без него. - Проклятие… Теперь из-за Лань Ванцзи я тебя даже поколотить не смогу… Цзян Чэн явно не знал, как именно им попрощаться. Зато у Вэй Усяня появилась идея. Покачав головой и подойдя к нему поближе, прошептал ему на ухо то, что заставило главу ордена Цзян широко распахнуть глаза и, едва-едва выровняв дыхание, разразиться кашлем. Воспользовавшись преимуществом, Вэй Усянь быстро махнул ему рукой и побежал вниз. - Скорее уходим, пока он нас не догнал, — на бегу кричал он Лань Ванцзи. - Вэй Усянь!!! - Яблочко, он хочет зажарить тебя на вертеле. Проявив чудеса сообразительности, Яблочко торопливо пошёл прочь, будто бы не его, а он вёл за собой двух заклинателей. * * * Отойдя на безопасное расстояние — которое, впрочем, шокированный Цзян Чэн и не думал сокращать — Вэй Усянь залез на ослика, Лань Ванцзи перехватил поводья, и они пошли вперёд, не спеша. - Ты рассказал ему про ядро, — констатировал Лань Ванцзи. - Да. - Он рад. - …ты так считаешь? Даже учитывая, что у меня теперь есть своё ядро, прошлое… - Всё ещё есть будущее. Для него. И для тебя. - Надеюсь. Я правда на это надеюсь, Лань Чжань. Но знаешь, что? - М? Вэй Усянь, балансируя в сидении, наклонился. В качке он слегка промахнулся, и его губы коснулись тут же покрасневшего уха бывшего Верховного Заклинателя. - Пока что настоящее кажется мне наиболее близким и привлекательным. Ведь теперь со мной ты. Лань Ванцзи тепло посмотрел на него, попридержал осла, и они на сей раз поцеловались как надо. Принимая приглашение Цзинь Лина, Вэй Усянь не думал, что всё повернётся таким образом. Он чувствовал себя безобразно счастливым, воодушевлённым, словно вернулся в те беззаботные времена, когда море было по колено, когда мир был полон возможностей, а он — сил, чтобы их использовать. Он верил, что со временем горести окончательно оставят их с Лань Ванцзи сердца, уступив место безграничной любви и заботе. Но им для этого требовалось больше времени. Вместе. Вместе есть, спать, обниматься, целоваться, тренироваться, исследовать новые места, изгонять зло, снова обниматься. «Каждый день», — с благоговением подумал Вэй Усянь. Счастье. Просто быть счастливым самому и делать счастливым прекрасного человека, который, наконец-то, был рядом. Одна любовь на двоих. Одно обещание на двоих.