1.1
28 августа 2025 г., 04:24
Когда он входит в гостиную, камин вспыхивает насыщенным зелёным цветом, на миг одаривая Гарри тревожным чувством неминуемой опасности. Но в пламени летучего пороха появляется внушительная фигура Рона, и тревога отступает, теряясь в рыжих вихрах волос лучшего друга.
Панси сидит на диване в окружении пыльных книг. Полупустая бутылка вина валяется на полу у её ног. Старый тёмно-коричневый плед накинут на плечи и почти полностью скрывает пижамный костюм с забавными кроликами. Она разворачивается к вошедшему Гарри лицом и медленно говорит:
— Кажется, у нас проблемы.
А потом смеётся. Заливисто и легко. Панси теперь много смеётся.
Гарри стоит в дверном проёме с чашкой кофе в руках и не может проснуться. Его пижама такая же мятая. Они не ждали гостей в семь утра. Рон отряхивает свою мантию, тяжело вздыхает и говорит:
— У меня для вас кое-что есть, — отбирает кофе у Гарри и садится на свободный край дивана. — И это не самые хорошие новости.
— Да ладно! — бурчит недовольно она, копошась, словно курица-наседка. — Сейчас семь утра, воскресенье, Уизли! Очень не хочу видеть твоё лицо в своей гостиной, будь добр, исчезни.
— Скажи это ещё раз, и я подумаю о твоём увольнении, Паркинсон, — лениво говорит Рон, вытягивая ноги.
Панси выглядит раздражённой. Цепляет свою недопитую бутылку. В глазах искрит гнев и раздражение.
Гарри приглаживает пятернёй непослушные волосы и переводит внимание на лучшего друга. Он чувствует, как только что утихшая паника возвращается вновь. Ему хочется встать и уйти обратно в свою спальню, но вместо этого он втягивает носом воздух в лёгкие и смотрит на чёрный рояль в углу комнаты, поворачивается и говорит:
— Выкладывай, что у тебя?
— На счёт тех похитителей детей, за которыми вы гонялись в марте. — Рон отставляет чашку и вытаскивает из-за пазухи папку с бумагами.
Гарри напрягается. Они с Панси доставили всех в Азкабан, разве нет? Рон официально закрыл дело после того, как они выдали Министерству Эвана Курта — главного подозреваемого и организатора похищений.
— Только не говори, что случилось какое-то дерьмо, — через силу выдаёт Панси, явно сбитая с толку.
Уизли мнётся, молчит некоторое время, а потом рывком открывает папку и бросает её на столик. Гарри видит истощённое и озлобленное лицо Курта на колдографии и чувствует себя ещё хуже, чем минуту назад.
Панси издаёт изумлённый полувздох-полувскрик, а затем мрачно качает головой.
— Эван Курт сбежал этой ночью, — Рон трёт переносицу и медленно выдыхает. — Пронёс в Азкабан несколько артефактов. Безделушки, на самом деле, но вместе — дало неплохой эффект, и теперь у нас полдюжины авроров в Святом Мунго, — он скрещивает руки на груди, и усталость в его глазах становится почти ощутимой. — Впервые в жизни я жалею, что Министерство избавилось от дементоров.
Гарри подтягивает лежащую на столе папку ближе. Отчёты заполнены торопливым почерком Рона, и помимо характеристики Эвана Курта, он видит колдографию. Изображённый на ней Эван выглядит так, словно только что вылез из преисподней: светлые растрёпанные волосы, яростный взгляд и эта страшная жестокость в глазах. Гарри догадывается, кому она адресована, но ничего не говорит.
Панси допивает вино одним глотком и с громким лязгом ставит бутылку на столик.
— Что ты от нас хочешь? Чтобы мы искали его? — она морщится, укутывается в плед плотнее и задумчиво смотрит в пустоту.
— Нет, — Рон смотрит Гарри в глаза.
И всё становится на свои места. Внезапно обретает смысл.
— Кто будет приставлен к нам?
— Позже сюда придут Кроссбер и Левински.
Словно только что проснувшись, Панси вскакивает с дивана:
— Он явится сюда? За нами?
— Я думаю, он прежде всего попробует покинуть Англию, но всё же лучше перестраховаться.
Она долго смотрит на своего начальника и друга, щурясь. Гарри почти слышит все её мысли, и ком в его горле грозит перекрыть воздух.
— Панс… — он запинается, поджимая губы. — У него есть причины искать нас…
— Это был несчастный случай! — Панси всплескивает руками с досадой и садится обратно на диван, поворачивается к Рону и хмурится. — Несчастный случай! Мы понятия не имели, что там есть кто-то ещё! Мы всё проверили, — голос дрожит и рвётся.
— Слушай, вас никто не обвиняет в смерти той девушки, — говорит Рон и добавляет другим, начальственным, тоном: — Её палочка показала последним непростительное. И кто знает, может, ей бы хватило ума пустить в вас «Аваду». Как её звали? Элли? Элис?
— Эмилия, — голос у Гарри бесстрастный и ровный. — Эмилия Курт. Пойду переоденусь. — И уходит.
— Конечно, — потрясённо говорит Рон и переводит взгляд на Панси. Она напряжена, как пружина.
И всё будто возвращает в тот день, когда Гарри и Панси вернулись с задания: эта потусторонняя надломленность в жестах и взглядах.
Отчеты значительно прояснили ситуацию: при задержании Эвана Курта была непреднамеренно убита семнадцатилетняя девушка. Она выскочила наперерез, намереваясь защитить своего брата, но Гарри среагировал на движение раньше…
Гарри тогда отстранили от службы на несколько месяцев. Панси пять недель сидела в офисе Аврората, не имея права на полевую деятельность.
И вот, спустя почти полгода, это дело, казалось, было закрыто, как сотни других дел. Но Курт смог сбежать из Азкабана, вызвав переполох во всём Министерстве.
Панси молчит: неподвижная и задумчивая. Рон чувствует, как её «замешательство» распространяется по комнате и просачивается в его тело. Он откашливается:
— Паркинсон…
— Ты говоришь, никто не обвинял нас в её смерти, — бормочет она, и её болотная радужка леденеет. — Но ты не видел глаза Курта, Рон. Ты не слышал, как он кричал. В жизни не слышала ничего подобного! Ни разу! После того как она упала, мне показалось, что он сейчас разорвет нас в клочья. Но он не двинулся с места, застыл, как статуя. А потом закричал, — говорит почти шёпотом, будто сама с собой. — Я его скрутила, но… Гарри… Ты же знаешь, какой он! Та девочка… выскочила из ниоткуда и всё испортила… Мы не знали, что она там, — сбивчиво бормочет она, скрупулёзно складывает плед на своих коленях, а затем поворачивает голову к Рону и говорит с нажимом: — Гарри не хотел убивать её. Он не виноват.
— Конечно, Панси, Гарри не убийца, — говорит Рон и выходит, возможно, требовательнее, чем стоило. — Это несчастный случай. Вы действовали по протоколу, вы…
— Мы думали, это кто-то из сообщников Курта, — констатирует Панси. Её голос холоднее ледников на Северном полюсе. Она разглаживает несуществующие складки на сложенном пледе. — Гарри пытался её спасти, но ничего не вышло. Она умерла. Он не виноват.
— Да, — Рон смотрит на Панси, пытается отыскать того нахального и беспринципного аврора, с которым служил долгие годы, но видит лишь потерянную девушку с синяками под глазами и разбитым сердцем, которую встретил в этой гостиной впервые много лет назад.
***
Гарри стоит в ванной комнате, опираясь руками на раковину. Его тошнит. Он чувствует, как внутри поднимается что-то до боли знакомое. В мутном отражении не сорокалетний бородатый мужчина, матёрый аврор и национальный герой всей Магической Британии, а напуганный семнадцатилетний парень: тощий и голодный, которому всё ещё нужно отыскать то, что позволит победить в войне. Он выкручивает ледяную воду в кране и умывает лицо. Становится чуть легче. Когда он входит в гостиную, Рон сидит в кресле и пьёт кофе, медленно перелистывая листы в папке с делом сбежавшего преступника. Панси в комнате нет. — Куда она ушла? — спрашивает Гарри. — Схватила бутылку красного и спряталась в своей комнате. Гарри негодующе качает головой. Знает, как Панси относится к алкоголю. И стоило бы пойти и отобрать у неё вино, пока не случилось непоправимое, но вместо этого он садится на диван и разглядывает камин. — Приятель, хочу, чтобы ты знал, — Рон откладывает документы и поворачивается к другу. — Курт ещё при транспортировке в Азкабан клялся, что убьёт тебя. У него есть причины выслеживать вас с Панси, но он умудрился пронести в самую защищённую магическую тюрьму артефакты. Боюсь, сейчас на Гриммо небезопасно. — Думаешь, рискнёт желанной свободой? — спрашивает Гарри и сам понимает, какая это всё-таки чушь. Рон поднимает рыжие брови в притворном удивлении и качает головой. Видно, что тоже не верит. — Ты это всерьёз спрашиваешь? Гарри бросает быстрый взгляд на раскрытую папку и жёсткое лицо Эвана Курта. «Будь я на его месте, прикончил бы себя при первой возможности», — думает он. — Только не вздумай сказать ей об этом, — произносит вслух, оглядываясь. — Я придумаю, как отправить её подальше отсюда. — Что насчёт тебя? Рон сидит в кресле и строго смотрит на своего лучшего друга, ждёт ответа. Гарри молчит. Он хорошо знает всю эту кухню. Даже если Курт придёт на Гриммо, ему будет легче остановить его, зная, что Панси в безопасности. — Скажи, что ты шутишь, — говорит Рон после долгого молчания. — Мне нужно, чтобы она была далеко отсюда, желательно на другом конце мира. Прежде чем Рон успевает что-то сказать, в гостиную заходит Панси с полупустой бутылкой вина в правой руке и своим тёмно-коричневым пледом в левой. Она шатается, она пьяна. — Какого чёрта ты всё ещё здесь, Уизли? — Панси… — Гарри поднимается ей навстречу, отбирает бутылку и усаживает подругу на диван. — Ты обещала… Панси укутывается в плед, смотрит зло и обиженно. — Я знаю, что ты задумал, — говорит она. — Панс… — Заткнись! Думаешь, я тупая?! — Панси рычит и путается в пледе, и от этого злится ещё сильнее. На её щеках алкогольный румянец. Длинные волосы взъерошены. Гарри переглядывается с Роном и криво улыбается. Друг удручённо качает головой. — Один вопрос, — говорит она чуть спокойнее. — Что ты собираешься делать? — Не волнуйся обо мне. Рон здесь, и часть авроров тоже. Панси задумывается, хмурится и громко фыркает. — Ну конечно! Отправьте мне сову, когда вас грохнут! Я пришлю цветы! — громко и зло. А потом подскакивает с дивана, укутанная в плед, как в кокон, и уходит в сторону своей спальни. Гарри слышит оглушительный хлопок двери и переводит взгляд на лучшего друга. — А у неё крыша, смотрю, совсем поехала? — Рон крутит пальцем у виска. — Рон, — Гарри морщит нос. — Она просто волнуется, — добавляет, еле заметно улыбаясь. — Ну да. Рон проводит весь день в гостиной, пока в дверь не стучатся Кроссбер и Левински — два аврора в алых мантиях. Они что-то докладывают Рону полушёпотом. Гарри не слышит разговор, но догадывается, о чём идёт речь: беглеца не нашли, вся Магическая Британия в напряжении, министр магии в ярости. И, судя по лицу Рона, Гермиона действительно рвёт и мечет. — Джастин, Иво, безопасность Гарри на вас. Разумеется, мистер Поттер не будет рисковать своей жизнью и даст нам всем возможность заниматься тем, что у нас получается лучше всего. Мы поняли друг друга? — И смотрит Гарри прямо в глаза предупреждающим взглядом, хотя на губах дрожит усмешка. Гарри кивает. Рон заходит в камин. — Разумеется, — улыбается, а затем мрачно добавляет: — Если только ситуация не выйдет из-под контроля. Лицо Рона вытягивается и исчезает в зелёном пламени. Двое авроров молча стоят у стенки, переглядываясь. Гарри расплывается в улыбке: — Чего, конечно же, не произойдёт. Левински — высокий брюнет с тёмными, словно неживыми глазами. Он стоит у окна и почти не двигается. Рядом с ним Кроссбер — мужчина среднего роста с короткими светлыми, почти белыми волосами и какой-то злой эмоцией во всём теле. Они выглядят отстранённо и холодно, но, когда протрезвевшая Панси заходит в гостиную, авроры напрягаются и следят за каждым её движением. Посмотреть есть на что: ещё более взъерошенные волосы и круги под глазами размером с Австралию. Гарри смеётся, когда видит Паркинсон в дверном проёме. А Панси шипит и медленно крадётся к дивану. — Святая Моргана, — стонет она. — Что насчет бодрящего в этом доме? Гарри кидает в её сторону бутылочку воды и улыбается, когда подруга начинает жадно глотать. — Не зря тебя спасителем называют, — бурчит она, облегчённо выдыхая. — Давно уже не называют, — шутит он. Авроры рядом застывают. — Последнее бодрящее ты на прошлой неделе допила. — И по чьей же вине? Разве это не ты тогда принёс огневиски? — Панси… — Ой, даже не начинай, — шумит Панси, бросая в него полупустую бутылку с водой. — Тебе показалось, — медленно говорит он, уклоняясь от летящего в него предмета. Поворачивается к аврорам, пытается придать своему голосу больше жизнерадостности: — Джастин, Иво, как насчёт кофе? У меня отлично получается варить американо, а Панси недавно приготовила восхитительные шоколадные кексы. — Нет, спасибо, сэр, — отвечает Кроссбер, слегка толкая своего напарника. — Если позволите, мы проверим безопасность дома. Они скрываются в коридоре, тихо переговариваясь. Гарри недолго смотрит им вслед, а затем вскакивает с кресла. Панси непонимающе смотрит на него, вскинув брови. — Что ты несёшь, какие кек…? — начинает она, но Гарри хватает её за локоть и поднимает с дивана, бросает ей маленький кулон в виде капельки и прикладывает указательный палец к губам. — Панс, слушай, — говорит он торопливым шёпотом. — С этими двумя что-то не так. Отправляйся к Рону, расскажи о ситуации, а я пока задержу их. — Что?! Гарри, ты.! — восклицает Панси, но не успевает договорить, потому что срабатывает порт-ключ, и она исчезает. А в Гарри летит первое проклятие.***
Гарри выхватывает палочку и бросается через кресло. Заклинания разбивают часть камина. — Ступефай! Синий луч скользит по наличнику двери, но пролетает мимо цели. Гарри с досадой отмечает разрушенную гостиную, прежде чем выпустить ещё одно заклинание. Оно попадает брюнету в бедро, и он, потеряв равновесие, падает на бок. Его спутник бросается вперёд, отправляя ещё одно оглушающее заклинание в Гарри, но промахивается. Луч отражается от оконной рамы и летит в стоящий рядом рояль. — Экспульсо! — ревёт блондин. Его лицо искажает гримаса ярости, дикой и безудержной. Заклинание ударяется о кресло и отбрасывает его. Гарри перекатывается в сторону рояля и медленно приподнимается. — Прекращай увиливать, Поттер! Я всё равно убью тебя! — кричит светловолосый мужчина, а потом кидает «Редукто», чтобы убрать мешающий диван. Он явно злится. Чертовски злится. Гарри ползёт мимо разрушенного рояля к выходу, надеясь зайти за спины нападающих. Совсем рядом вспыхивает алое пламя, и Гарри бросает Оглушающее прямо в голову Левински. Тот ударяется о стену и замирает, не двигаясь. — Ублюдок! — рычит второй, наконец поднимаясь на ноги. И бешенство в его глазах и жестах затмевает другие чувства. — Ступефай! Гарри успевает пригнуться. — Экспеллиармус! — кричит в ответ, резко вскакивая на ноги. Палочка отскакивает от рук хозяина и исчезает среди обломков дивана. Блондин поднимает руки и едко улыбается, делая шаг назад. Гарри не сводит палочки с самозванца и выходит из-за рояля. — Ну что ж, чего и следовало ожидать от национального героя, — голос мужчины хриплый и низкий. — В конце концов, я не мастер дуэлей и уж точно не доблестный аврор. — Однако вы здорово потрепали мою гостиную, — у Гарри в голосе сплошные айсберги. — Думаешь, гостиная — это всё? — Эван смотрит на Гарри бешеными глазами и скалится. — Это только начало. Ты потеряешь всё, что тебе дорого. Гарри наклоняет голову набок и щурится. Курт выглядит слишком спокойным для того, кто только что остался без оружия. И это сбивает с толку. Гарри мельком оглядывает потрёпанную комнату и задерживает взгляд на лежащем у стены человеке. Тот не двигается. Лишь дышит медленно и рвано, а по его лицу ползёт струйка крови. — Где настоящие Кроссбер и Левински? Эван долго молчит, прежде чем легко улыбнуться. И улыбка эта вызывает мурашки по всему телу. — Так вот он лежит, твой Левински, — и кивает на лежащего неподалёку аврора. — А Кроссбер — дома, отдыхает, — медленно отвечает Курт и опускает руки. — Где же ему ещё быть? — Что? — напускное спокойствие вот-вот разлетится на куски из-за тревоги. Курт смеётся, но в смехе нет веселья, только жестокость. — О, Гарри, — медленно произносит и делает шаг вперёд, не опуская улыбку с лица. — Ты ведь уже догадался. Гарри сжимает палочку сильнее и чувствует, как холодный пот стекает по его шее. Взгляд снова возвращается к Эвану Курту. — И что теперь? — ровным голосом говорит он. — Убьёшь меня? Отомстишь за сестру? Эван улыбается ещё шире, но в его глазах мелькает нечто вроде раздражения. — Убить тебя? Пожалуй, этого будет мало, — шипит он и резким движением вытаскивает из рукава запасную палочку. Гарри реагирует раньше. — Протего! Инкарцеро! — веревки вырываются из конца палочки, обвивая Курта. Эван падает на пол, яростно выворачиваясь, но веревки плотно сжимают его конечности. — Всё кончено, — тихо говорит Гарри, надвигаясь на обездвиженного врага. А потом добавляет, его голос хрипит и бьётся: — Мне жаль, Эван. Я действительно не хотел убивать твою сестру. Курт лишь злобно оглядывает его в ответ. Гарри стоит над обездвиженным Куртом, пытаясь перевести дыхание после напряжённого боя. Он оглядывает разрушенную гостиную и чувствует глухую боль и тревогу: если настоящий Кроссбер действительно мертв, то вереница смертей за его спиной стала ещё длиннее. — За убийства, нападение и побег из Азкабана, ты ответишь по закону, — говорит он, пытаясь говорить уверенно, хотя внутри всё кипит вулканом. Эван всё ещё пытается освободиться, но верёвки не дают ему даже пошевелиться. Улыбка меркнет на лице Курта, заменяясь выражением чистой ненависти. Гарри оборачивается к лежащему неподвижно Левински, приседает рядом и направляет свою палочку на бессознательного аврора. — Энервейт! — тихо произносит Гарри и наблюдает, как начинает восстанавливаться цвет лица. — Если ты думаешь, что это конец, Поттер, то глубоко ошибаешься, — мягко, слишком отрешённо для правды. Гарри не придаёт тону значение, лишь разворачивается к выходу: нужно отправить патронус Панси, предупредить, что всё, кажется, обошлось… — Это ведь только начало, Гарри Поттер. Только начало, — продолжает елейным голосом Эван. Гарри притормаживает, оборачивается и смотрит в упор на поверженного преступника. Только поверженным тот нисколько не выглядит, скорее выглядит как… победитель. Эван улыбается ядовито и прикрывает глаза. — Гарри! Гарри, ты в порядке? — голос из глубины особняка, несомненно, знакомый. Панси. Как она здесь оказалась?! — Гарри?! — Убийца будет наказан, — растягивая гласные, поёт Эван Курт и сверлит взглядом. Из коридора слышится копошение и громкий мат лучшей подруги. А Эван всё смотрит в глаза Гарри и торжествует. Всем своим существом. — Кажется, твоя подружка умрёт вместе с тобой, — приторно скорбно произносит он, даже не скрывая злорадный смех. У Гарри мир кружится в первую секунду, не давая сорваться с места. Он тяжело дышит, и руки трясутся так, что палочка падает на пол несколько раз подряд. Кричит: — Панси! Уходи отсюда сейчас же! Мчится к коридору, спотыкаясь и падая. Осколки мебели больно врезаются в тело. Ни громкий смех Эвана, ни адская боль от вспоротой кожи — никто и ничто не преграда мысли. Пугающей до смерти мысли о том, что сейчас может произойти что-то поистине ужасное. — Эст темпус, — шипит вслед Курт, а потом снова смеётся. Гарри успевает захватить взглядом тонкую фигуру Панси в конце коридора, прежде чем во всём доме раздаётся жуткий грохот. Он разносится эхом, заставляя стены дрожать и осыпаться. Панси лежит на полу в коридоре. Её глаза расширены от ужаса, она пытается подняться, но снова падает на пол. Гарри взмахивает палочкой в сторону лучшей подруги, но руки дрожат, и палочка не слушается. Дом снова ощутимо трясёт, и Гарри падает на колени, прижимаясь к стене. Панси пробирается ближе, почти ползком, изредка прикрывая голову от осыпающейся штукатурки. Древний дом скрежещет и воет с каждым ударом неведомой силы. И время словно замирает, когда Панси, наконец, хватает его за руку. Слабое защитное заклинание заглушает шум разрушающегося здания. Но это лишь вопрос времени, когда оно падёт. И прежде чем щит с протяжным скрежетом рассыпается, Гарри слышит тихий голос Панси: — Гарри! Он успевает повернуться к ней, видит её покрасневшие от слёз глаза и животный ужас в болотной радужке. А потом всё исчезает.
