What happens if you piss off the hyungs?

— Хан Джисон!    По всему помещению разносится громкий крик, заставляющий вздрогнуть всех присутствующих без исключения.    Джисон испуганно оборачивается и встречается со злобным взглядом лидера, который продолжает быстро к нему приближаться. Палочки для еды сами как-то выпадают из рук, а сердце на секунду останавливается. Он смотрит по сторонам, пытаясь найти место, куда можно было бы спрятаться, а потом умоляющим взглядом смотрит на мемберов, которые продолжают просто заинтересованно наблюдать за разворачивающейся картиной и явно не собираются попадать под горячую руку злого Бан Чана.    — Блять…. — только и успевает произнести Хан перед тем, как до него всё же добирается лидер.    ***   — Джисон, твою мать! Ты можешь нормально сделать это сраное движение?! Ты ведь снова потом на выступлении будешь делать всё по-другому! — Минхо резко подходит к младшему, который съежился от крика главного танцора, и кладет свои руки на бедра, заставляя тем самым принять нужное положение, а после переключается на руки, также поправляя их и в очередной раз объясняя траекторию движений и правильное исполнение.    Джисон старается.    Правда старается.    Но под таким напором желание только лишь заплакать и убежать куда-нибудь подальше от всего этого, а не запоминать те дурацкие движения, которые ну никак не укладываются в голове, а от их количества мозги грозятся просто взорваться.     ***   Сегодня у них был завершающий концерт с новым альбомом. Каждый из них устал как физически, так и морально. Всем хотелось лишь одного – скинуть с себя эти дурацкие костюмы для выступления, смыть с лица макияж, а с тела пот, добраться до кровати и просто уснуть на целые сутки. Что, к сожалению, не каждый мог себе позволить, ведь расписание не собирается никого щадить и ждать. Мало ли кто хочет выспаться и восстановить свои силы. Ему как-то на это всё равно.    Джисон плюхнулся на кресло в гримерке, желая просто уже наконец хоть немного передохнуть и чтобы этот день наконец-то закончился.    Сегодня он снова перепутал слова в песне, а в одной даже начал петь не на корейском языке, а на японском. Мемберы это, кто бы сомневался, заметили, и даже все вместе посмеялись, однако у Хана скорее был истерический смех, нежели искренний и радостный, ведь серьезный взгляд Чана дал понять, что ничего смешного тут как бы нет, и Джисон с ним полностью согласен.    Ко всему прочему… Джисон умудрился перепутать и движения в танце, которые он постоянно старался держать в голове все эти дни, чтобы не дай бог не забыть… Минхо лишь ухмыльнулся и пристально на него посмотрел, а Хан старался не заплакать в ту же секунду, ведь Ли-старший такого ему точно не простит.   А вишенкой на торте стала финальная песня, где Хан сначала чуть не грохнулся, запутавшись в своих же ногах, потом снова станцевал неправильно ту самую связку движений, которую Минхо-хён репетировал отдельно с ним несколько часов подряд, а напоследок ещё и слова забыл от песни, которую сам же написал, поэтому пришлось быстренько подсмотреть строчку со специально приготовленного монитора, где транслируется лирика. Они так-то для этого и расположены там, чтобы как раз в таких ситуациях подстраховать, однако Чан всегда был против этого, иногда даже специально договариваясь со стаффом, чтобы они на репетициях убирали всевозможные вспомогательные штуки, которые упрощают жизнь, ведь «вы должны быть про-айдолами и знать все тексты песен наизусть, все строчки других мемберов и все движения, чтобы даже если я приду к вам ночью и разбужу вас, вы могли сразу же мне спеть или же станцевать любой отрывок любой песни». Цитата блять.    Из-за сильной усталости и всех мыслей, которые словно пчелы в голове бесконтрольно жужжат непрерывным потоком, Джисон не замечает, как проваливается в сон прямо на кресле, куда несколько минут назад присел, чтобы перевести дух.    Он даже не слышит насколько громко вся группа обсуждает прошедший концерт, насколько звонко Сынмин поёт любимую песню, которую обычно они вместе с Ханом орали во весь голос, и даже не замечает, что две пары рук заботливо снимают с него верхнюю часть одежды и надевают теплую толстовку, которая приятного прилегает к коже, согревая и даря уют.    Он также не замечает, как оказывается в их общежитии, как его переодевают уже в пижаму и как укладывают в кровать, накрывая теплым одеялом.    Джисон слишком вымотался, чтобы замечать всё это.    Слишком сложный месяц выдался.     ***   Каждый из стаффа и каждый из мемберов знает, что у Джисона в жизни присутствует тревожность, которая часто дает о себе знать.    Когда у группы “Stray Kids” были сложности, о которых сейчас предпочитают даже не вспоминать, Хану пришлось даже взять небольшой перерыв в творчестве для того, чтобы решить проблемы со здоровьем.    Со временем Джисон научился справляться с симптомами психологической тревоги. Иногда все же приходилось проходить курс лечения, но он был скорее рассчитан на поддержание состояния и просто на закрепление полученного ранее эффекта. И со временем симптомов как таковых не осталось. Только если не брать в расчет большое количество людей… Но тут уже даже самый здоровый человек может не выдержать.   Однако наверное каждый человек хотя бы раз в жизни сталкивался с проблемой, когда накопленный стресс, переживания и усталость выливаются в болезнь. И, на самом деле, это считается естественным явлением, ведь эмоциям же надо куда-то выходить, когда их постоянно стараются держать внутри себя, верно?   Поэтому на следующий день, когда Джисон просыпается от холода, он сразу понимает, что что-то не так. Слишком холодно, хотя он завернут в теплое одеяло и одет в теплую пижаму. Слишком больно глотать, хотя после концерта это нормальное явление, ведь такие мероприятия не проходят для горла бесследно. А также слишком болит тело, хотя боль в теле после концерта тоже может считаться естественным явлением, но это явно  ненормально, когда болят скорее даже кости, которые, по ощущениям, словно выворачивает в разные стороны.    Открыв наконец глаза, он замечает Чана, который привычно сидит за своим столом и что-то напевает себе под нос, параллельно записывая это «что-то» на листок бумаги. Рядом с ним в наушниках сидит Минхо, который скорее всего прослушивает очередной новый трек и снова пытается представить себе в голове хореографию, которую потом предоставит их хореографу и заставит всех мемберов отрабатывать до потери пульса.    Джисон прочищает предательски саднящее, царапающее и щекочущее горло, которое по ощущением словно кошки скребут, и присаживается на кровати, чувствуя ужасную слабость в теле и головокружение.    — О, наша Спящая красавица наконец-то проснулась, — Минхо поднимает голову, снимая наушники и толкая Чана, который был настолько увлечен написанием музыки, что аж вдрогнул от неожиданности, когда кто-то потревожил его личное пространство, но тоже обернулся на Джисона, изучая того обеспокоенным взглядом. — Как ты себя чувствуешь, Хани? Сильно горло болит? А то ты целую ночь кашлял и в лихорадке бился. Мы только и успевали тебе марлевые повязки менять. Ты знатно нас, конечно, напугал.    — Да вроде нор… — Джисон закашливается, не успев договорить. Пересохшее горло саднило.     — Короче понятно всё с тобой, — перебил Ли, — Молчи лучше. Мы тебя слишком хорошо знаем, чтобы верить в твое это «да вроде нормально». Все равно тебе лучше горло свое поберечь, так что…   — Я отменил твое расписание на несколько дней, чтобы бы ты спокойно восстановился, — вступил в диалог Чан.  — А то ещё сляжешь потом не дай Бог с осложнениями. Вот тогда уже точно придется брать больший перерыв. А сейчас нужно просто отдохнуть. Слишком много всего в последнее время навалилось на нас. Всем нужно передохнуть.    — Да. Полностью солидарен с Вами, господин Бан. Мы так благодарны Вашей снисходительности, — Минхо встал со своего места, показательно отвешивая поклон.    — Минхо-я, — пропел старший, на что Ли аж сморщился, — не язви, а?   — Прошу простить меня, господин. У меня даже в мыслях не было ничего подобного, – Ли наигранно приложил руку к сердцу, стараясь выразить свою искренность, но их развернувшуюся драму в нескольких актах прервал копошащийся и кряхтящий Джисон, который пытался подняться с кровати, но у него никак не получилось самостоятельно это сделать.   — Я очень прошу прощения, что прерываю вас на таком интересном месте, но не могли бы вы, господа, помочь мне добраться до ванны? – прохрипел Хан. — А то в туалет жуть как хочется.   Минхо с Чаном переглянулись, после чего Бан сразу же отложил ручку с листком бумаги, где уже вырисовывался новый текст песни, и незамедлительно встал с насиженного места, после чего старшие вдвоем направились к Хану, что смотрел на них немного обиженными глазками.    ***   Минхо с Чаном несколько дней ухаживали за Джисоном, который впервые за долгое время настолько сильно заболел: температура под сорок, сильнейший кашель и ангина. Врач назначил много лекарств, которые старшие выдавали Хану четко по часам, а также постоянно отпаивали его теплым питьем.    Минхо же баловал своего любимчика вкусными блюдами, каждый раз отмахиваясь от других мемберов, которые так и норовили утащить приготовленную еду. И Джисон правда был благодарен ему, только вот был один нюанс: во время болезни кушать не очень то и хочется, однако… однако Хану приходилось есть. Хотя бы чуть-чуть, но приходилось. Иначе каждый раз это превращалось в спор, в котором все равно выигрывал старший и с довольной мордой Чеширского кота кормил Джисона с ложечки, пока тот, насупившись, пытался поспевать за Минхо и пережевывать еду. А этот котяра только и лыбился, умиляясь раздувающимися от еды щечками младшего.     ***   Спустя несколько дней активного лечения от болезни не осталось и следа. Старшие настолько усердно старались залечить Джисона, что у того и выбора не было, кроме как наконец выздороветь.    Хан постепенно снова возвращался к своему расписанию, куда умудрились запихнуть даже то, что тот пропустил по болезни, и Джисон в очередной раз убедился, что болеть – это не круто, ведь это не только сказывается потом на организме и работоспособности, но ещё и в придачу ты получаешь снежный ком из дел, которые с каждым днем все больше и больше копятся, пока ты лежишь в кроватке и немножечко умираешь из-за температуры…   Сегодня Хан освободился немного раньше, поэтому решил сразу поехать в общежитие, где он мог бы с пользой провести свободное время: нужно было поработать над песней, которую он набросал сегодня по пути в компанию, пока для этого была возможность.    Когда Джисон зашел в общежитие, он знал, что там никого не будет, поскольку обычно в это время мемберы находились кто где – либо на репетиции, либо на съемках, либо ещё где-нибудь.    Поэтому быстро скинув с себя верхнюю одежду и обувь, Джисон сразу же направился в свою комнату.    Укутавшись в теплый плед с изображением квокк, который ему по приколу подарил Чонин, и притащив много подушек для удобства, Джисон удобно устроился на кровати и расположил на своих коленях ноутбук.    Он пообещал себе, что сегодня закончит песню для Сынмина, которая утром самостоятельно, без участия хозяина, родилась в голове после разговора с Кимом на одной из тренировок. Не пропадать же добру, верно? Верно.    Только вот организм Джисона решил, что написание песни можно отложить на потом, потому что глаза предательски слипались, а мысли ускользали.     ***   Ощущение горячих рук на своем теле и чего-то твердого во рту заставляет открыть глаза, когда сознание начинает постепенно возвращаться после глубокого сна.    Надо же, уже темно. И как так получилось, что Джисон все же уснул… Бог его знает.   Однако то, что знает Джисон – ему сейчас пиздец.    — О, принцесса наша, доброе утро. Как спалось? — Минхо совершенно невинно смотрел на него, хлопая своими прекрасными длинными ресницами, словно это не он сейчас заканчивал связывать руки Джисону и не он засунул ему в рот кляп.    Класс.    Вот и написал песню Сынмину…    Придется ее немножко отложить…    Честно, Джисон думал, что пронесет. Думал, что его парни простят ему всё за красивые и милые глазки, за то, что его и так, судьба судьбинушка, наказала за плохое поведение в виде болезни, но…   — Хани, — Чан, расположившись между разведенных ног младшего и держа в руках ремень, который так некстати, по мнению Джисона, оказался сегодня на джинсах лидера, строго смотрел на раздетого парня, лежавшего на кровати со связанными руками над головой в одних лишь боксерах, — как ты думаешь, почему все мы здесь всё-таки сегодня собрались, м?    Услышав лишь непонятное мычание, Минхо цокнул и убрал изо рта Джисона кляп, после чего младший сразу же немного прокашлялся и смочил языком сухие губы.    — Хены все же решили наказать меня? — прохрипел младший низким голосом.    — Верно, малыш, верно. Возможно ты думал, что если заболеешь, то таким образом ты избежишь этого, но… мы же знаем, что за все поступки взрослые люди обязаны нести ответственность, правильно? — слишком уж сладким голосом промурлыкал Ли, что уселся справа от Джисона на кровати и перебирал волосы младшего.    — Да, — прошептал Джисон, мысленно стараясь не умереть от этих голодных взглядов, которые направлены на него.    — Кроме того, мы слишком долго ждали, пока ты выздоровеешь, переживали, знаешь ли, за тебя…   — Заботились, — воодушевленно добавляет Минхо к уже перечисленному списку того, за что Джисону придется их поблагодарить.   — Именно, — соглашается Чан. — Поэтому, как ты уже понимаешь, тебе сегодня придется побыть хорошим мальчиком, который сможет загладить вину за то, что смог натворить всего лишь за месяц. А что там у нас, напомнишь?    Джисон даже вспоминать не хочет, потому что, ну… стыдно?    — М-может.. не надо перечислять? — жалобно посмотрел на старшего Хани, у которого в глазах уже было написано «я всё сделаю, что вы скажете, только не надо вспомнить всё то, что я натворил. Пожалуйста», однако…   — Не, Джисони, так не пойдет — протянул Минхо, наигранно дуя в обиде губки , поднимаясь со своего насиженного места рядом с младшим и подходя к окну. Дождь так и продолжает лить, словно из ведра, тарабаня каплями по стеклу. Погода, что ли, плачет? — Нам и самим нужно все вспомнить, чтобы ничего не упустить, поэтому… предлагаю начать, — воодушевленно хлопнул в ладоши Ли и повернулся к самому старшему. —  Чани-хён, расскажешь нашей принцессе правила игры, а? А я пока подготовлю все остальное, чтобы потом на это время не тратить.   — Конечно, — улыбнулся Бан, после чего обратил внимание на парня, который немного напрягся, когда увидел, куда направился Минхо и что он достал из ящика. Ящика, предназначенного для всех необходимых предметов для интимной близости. Пиздец… — Мы будем по очереди перечислять то, за что ты провинился, пока у тебя будет находиться в твоей милой попке вибропуля, — Чан принимает из рук Минхо предмет, о котором как раз идет речь, и демонстративно показывает его младшему, в то время как Ли открывает новую смазку и кладет ее рядом с несколькими квадратиками контрацептивов. Джисон гулко сглатывает скопившуюся слюну, видя все эти предметы и представляя, на что эти двое способны.     — Дорогой, нам нужно будет тебя хорошенько подготовить, поэтому ложись поудобнее и давай подложим тебе под спинку подушку, м? — Ли нежно провел теплой рукой по щеке младшего, который постепенно начинал теряться в своих мыслях от предвкушения и небольшого страха – страха не людей, которых он любил до потери пульса и которым доверял даже больше, чем самому себе, а страха перед предметом, который ещё ни разу не был опробован ранее в постели и который всегда вызывал опасения. — Ты же знаешь, что в любой момент можешь все это прекратить, верно? Всего одно твое слово, и мы с Чани-хеном сразу же остановимся и позаботимся о тебе.   — Д-да. Я… я знаю, — младший прошептал слова, после чего Минхо мягко улыбнулся и помог сначала снять совершенно ненужные в данный момент боксеры и устроиться на подушке, которая теперь располагалась под поясницей и немного отрезвляла, поскольку была ниже по температуре разгоряченного тела младшего.    — А также не забудь, пожалуйста, что хёны не любят, когда их игнорируют и не отвечают им на вопросы. Но также не любят, если их малыш начинает говорить без спроса. Если такое всё же произойдет, то… ты знаешь, что будет в этом случае, верно? — Чан взял ранее отложенный ремень, немного покрутив в руках. Джисон кивнул несколько раз болванчиком и нервно сглотнул.   Он всегда любил, когда старшие были властными и заставляли подчиняться, играть именно по их правилам. Это чувство, когда ты не контролируешь собственное тело и отдаешь его в распоряжение старшим, дарило настоящую эйфорию. Оно завязывалось крепким тугим узлом внизу живота, а затем проносилось по всему телу, обостряя все органы чувств. Словно алкоголь, оно заполняло вены и разжигало настоящий пожар внутри, а желание подчиниться и показать себя действительно хорошим мальчиком росло с каждой секундой.    И если хёны сказали, что Хан должен отвечать на поставленные вопросы и должен следить, чтобы мозг не отключился, сыграв злую шутку с его владельцем, то, значит, действительно непослушание выльется в еще одно наказание. Хотя… Если всё же Джисон и получит несколько ударов ремешком, то он и не будет против. И хёны прекрасно это знают.    Ощущение двух пар рук на теле кажется Джисону чем-то правильным, необходимым. Бан Чан дарит своему малышу первый поцелуй, сплетая их губы воедино. Языком толкается внутрь, берет главенство и не жалеет рот младшего, позволяющего любимому хёну вести эту игру. Терзает губы, оттягивает одну, затем – другую. Кусает их, после чего зализывает. Поцелуй становится все жарче; правая же рука запутывается в длинных каштановых волосах Хани и оттягивает их назад, открывая вид на изящную медовую шею. Слышится первый хриплый стон из уст Джисона.    — Какой громкий мальчик, — словно в бреду шепчет лидер, опаляя дыханием ушко младшего и прикусывая мочку. По всему телу Хана пробегают мурашки.   Минхо же, в свою очередь, оставляет багровые следы на выпирающих ключицах малыша, прикусывает их. Левая рука его располагается на шее младшего и время от времени перекрывает тому доступ к кислороду. Хани сдавленно стонет, утопая в собственных ощущениях. Его хёны так заботливы и внимательны, изучили его уже вдоль и поперек, но все никак не могут насытиться. Он мысленно ухмыляется самому себе, ныряя с головой в эту бездну разврата. Острая нехватка кислорода уносит его куда-то далеко, усиливая ощущения от абсолютно каждого прикосновения к его нежной коже.    Свободной рукой Ли проводит по телу Джисона, очерчивая тонкую талию, пока его нос теряется в открытой шее.    Вкусно.    Дурманяще.    Хан всегда пахнет как самый настоящий мед, опьяняющий и в меру сладкий. И Минхо никак не может насытиться этим, каждый чертов раз упиваясь запахом, который стал для него наркотиком. Даже можно сказать, своего рода зависимостью. И сейчас хён вбирает полные легкие этого аромата, пока его проворная рука приближается к паху Джисона.   Являясь одним из лучших лидеров, Чан точно знает слабости и сильные стороны каждого, однако Хана он изучил досконально за все эти годы. Знает каждое слабое место, знает, куда надавить, знает, что именно принесет ему удовольствие. Собственными губами старший отрывается от ушка младшего и ведет ими вверх, оставляя практически невидимую влажную дорожку языком до самого запястья. Руки Джисона связаны намертво, из-за чего играть с ними теперь в разы веселее. Чани оставляет первый поцелуй на запястье и слышит шумный выдох. Затем следует второй поцелуй, более долгий и влажный. Хан сгорает от такого внимания, от чертовых хёнов, что сейчас, подобно демонам, будят в нем что-то запретное.    Такое, что не каждому дано увидеть.    Такое, что могут лицезреть только эти двое.    Добравшись до возбужденного члена, Минхо принимается сжимать его в собственной руке, отстраняясь от шеи и ища смазку на постели. Наконец заветный тюбик найден, и теперь в руках Ли красуется вязкая жидкость, которую тот разогревает в руках и принимается увлажнять член Хани. Ладонью очерчивает сначала чувствительную головку, затем плавно обхватывает ее и ведет ниже, распределяя смазку по всей длине. Медленными движениями вверх-вниз он выбивает из Джисона более громкие стоны, с интересом наблюдая за хёном и его младшеньким. Бан снова сплетает их губы в поцелуе и придушивает Хани, пока Ли ускоряет темп. Лидер двигается все ниже, находя вставшие горошины и принимаясь уделять внимание им. Одну он теребит между пальцами, с другой же играет собственным языком и зубами, оттягивает, целует, всасывает, прикусывает. Оставляет несколько засосов рядом, довольно улыбаясь.    — Х-хёны, я… — жалобно скулит Джисон, чувствуя, что находится на грани, — я… скоро…   В этот момент рука Минхо останавливается, а Чан отрывается от тела младшего. Джисон поднимает голову и недовольно смотрит на старших, те лишь ехидно улыбаются, понимая, что у них впереди еще целая ночь.    — Ты же помнишь правила игры, малыш? — задает вопрос Минхо, вновь демонстрируя вибропулю связанному парню.   — Д-да, — еле как выдавливает из себя Джисон, у которого снова завязывается узел возбуждения внизу живота.    — Но без подготовки эта штучка будет бесполезной, понимаешь? — с наигранной досадой на лице говорит Бан Чан, после чего переводит взгляд на Минхо.   Не давая и вставить слова, они переворачивают Джисона и ставят того на колени. Благо, веревка и кровать позволяют совершать такие махинации. Теперь младший открыт полностью, тем самым давая разрешение на любые действия с ним. Минхо располагается сзади, добавляя еще немного смазки себе на пальцы и одним движением расставляя ноги Джисона шире. Малыш заливается краской, осознавая, в каком уязвимом положении сейчас находится. Чувство стыда вкупе со смущением еще больше возбуждают его, заставляя член дернуться. Как же хорошо сейчас ощущает себя Хан. Как жалко и превосходно. Эти противоречивые чувства раздувают самую настоящую бурю внутри небольшого тела, а само оно теплится в ожидании чего-то приятного.   — Прогнись в пояснице, мой хороший, — голос Чана достигает младшего, и тот послушно исполняет приказ, возбуждаясь еще сильнее. Хёнам не надо кричать на него, применять силу или еще что-то, Джисон готов подчиниться каждому их слову по доброй воле, сделать все, что они попросят, быть действительно хорошим мальчиком для них.    Минхо оставляет поцелуй на ягодице младшего, хорошо смазывая его вход. Затем один палец медленно проникает внутрь, растягивая стенки. Хан снова стонет, а тело расслабляется только лишь от одного этого действия.    Так хорошо.     Так правильно.    Ли проникает еще глубже, стараясь не сделать ничего больного и не доставить дискомфорт. Замечая движения бедрами, хёны снова ухмыляются, после чего Минхо добавляет второй палец, плавно проникая внутрь и ощущая, как тугие стенки обволакивают их. Чан решает добавить перчинку в их взаимодействие и также смазывает руку, затем обхватывает член младшего и начинает снова надрачивать тому. Стоны становятся все громче, пока Минхо не нащупывает ту самую точку. Хан вскрикивает и зажмуривает глаза, всем телом чувствуя накатывающие волны возбуждения. Ноги его разъезжаются в разные стороны, так что теперь старшим становится гораздо легче довести его до кульминации.   — Джисони, малыш, — говорит низким голосом Минхо, привлекая внимание младшего. — пообещай не кончить раньше времени, хорошо?   В ответ тишина. Слышны лишь непрекращающиеся стоны.   — Кажется, наш хороший мальчик забыл, что его ждет сегодня наказание, а не поощрение, — произносит с ехидной улыбкой лидер, отпуская член младшего, после чего берет в руки ремень и наносит первый удар, выводя Джисона из такого состояния.    — Ну так что, Хани, обещаешь нам не кончать без нашего разрешения? — голос Ли доносится до ушей Джисона с трудом, но он все же находит в себе силы ответить.   — О-обещаю… — след от удара горит огнем, но это… приятно. До дрожи в коленях приятно. Хочется еще.    — Умница, — с этими словами Ли вытаскивает оба пальца и смазывает пулю, после чего проталкивает ее внутрь, нащупывая правильное место, а после добавляя еще и маленькую анальную пробку. Ну, чтобы уж наверняка.    Два холодных предмета проникают внутрь естества Хана, но пока что они никак не ощущаются. У младшего появилось время хоть немного перевести дыхание и сосредоточиться на предстоящей сладко-мучительной пытке, в которой самым сложным, как ему кажется, будет следовать приказу старших и не испытывать оргазм раньше времени. Ему не хочется разочаровать хёнов, не хочется быть плохим, не хочется увидеть грусть на их лицах. Именно поэтому он твердо решает показать себя в полной красе, но все эти мысли улетучиваются так же быстро, как и самообладание Джисона. Он вскрикивает и зажмуривается, понимая, что так называемся вибропуля начала работать внутри него.    Всё внутри взрывается, а в глазах появляются звезды. Ощущение двух предметов внутри, которые так правильно и приятно давят на простату и стимулируют её заставляют забыться и совершенно потерять даже последние ниточки сознания, которые остались у Хана. Контроль, который младший пытался все же сохранять, окончательно потерялся, и он всё же не сдержал свое обещание...   Спустя всего пару минут его возбуждение стало невыносимым и он со вскриком кончил себе на живот, широко распахнув глаза, пока вибропуля всё продолжала стимулировать простату, из-за чего Хан всего через несколько секунд кончил во второй раз, пережив сухой оргазм.    Ощущение вибрации прекратилось, оставив после себя лишь фантомные ощущения, а через вату были слышны какие-то слова, которые Хан не мог разобрать.    Перед глазами всё плыло, из-за чего Хан инстинктивно закрыл их, а после погрузился в бессознательное состояние, лишь чувствуя теплые касания к его телу, которые успокаивали и заставляли почувствовать любовь и заботу, и позволили погрузиться в спокойный сон.    ***   Просыпаться в тёплой постели, окружённым близкими и дорогими сердцу людьми, всегда было для Джисона самым желанным и приятным началом дня. Открыв глаза, Джисон сразу же натыкается на сонное лицо Минхо, который, видимо, тоже только открыл глаза и смотрит на него с улыбкой.  За спиной слышно, что второй его любимый человек тоже уже проснулся и шуршит одеялом, пытаясь устроиться поудобнее и прижаться к спине младшего ещё ближе, чем было даже до этого. Да так близко, что Хан отчетливо может прочувствовать утренний стояк его старшего хёна, но боль в пояснице и в заднице сразу напоминает ему о том, что никакой утренний стояк не заставит его согласиться сегодня на… — Джисон-а Чан придвигает Джисона ещё ближе, выбивая этим из него воздух из легкий.  — Ммм, — младший пытается максимально спокойно промычать, чтобы его хёны поняли, что он их прекрасно слышит.  — Хани, ты вчера был таким хорошим мальчиком, так хорошо принимал всё, что мы тебе давали, но… — Но в самом конце ты всё же ослушался нас, — перебивает Чана Минхо. — Поэтому, в качестве наказания, мы предлагаем… — Нет, — твердо и на удивление решительно произносит младший своим хриплым после сна голосом.  — Нет? — одновременно, словно сговорившись задают вопрос Ли и Чан.  — При всем моем уважении к вам и при всей моей любви, мой зад не выдержит сегодня, а может даже и завтра, что-то такое. Максимум, что я могу вам предложить это… — Хорошо малыш, мы согласны, — не раздумывая сразу же ответили старшие, даже не дослушав условия их любимого мальчика.  Джисон, хмыкнув, облизнул сухие грубы, заметив как Минхо проследил глазами за его движением, а после продолжил: — Максимум, что я могу вам  предложить, это понежиться в нашей любимой кроватке и просто провести день в объятиях! — выдал младший, довольный собой, после чего услышал разочарованный вздох Чана и увидев поджатые губы Минхо.  — Но может мы хотя бы… — начал было Чан, проведя по талии Хана рукой, после чего плавно опустилась ниже. — Неа, — самодовольно тянет младший, выпутываясь из рук Чана и Минхо, что уже тоже успел подобраться к нему поближе и практически закинул на Джисона свою ногу, однако его плану не было суждено сбыться. Хан сегодня был слишком непоколебим…. — Хан-а, ты куда, — грустным голосом тянет Минхо, наблюдая, как Джисон пробирается через постель и куда-то направляется.  — Не знаю как вы, но я очень хочу в душ. Так что если вы всё-таки что-то там хотите, то… — Мы уже идем! — кричат старшие и резко вскакивают с кровати, пытаясь выпутаться из одеяла, которое как нарочно решило захватить их в свой плен.  Наблюдая за комичной картиной, Джисон с любовью смотрит на двух своих мужчин, которые самые лучшие, самые прекрасные и самые замечательные. И если кто-то там, возможно, не понимает их отношение, их приколы и их манеру проявления любви, то Хан бы подумал, что они просто завидуют, ведь… иметь не одного человека, который бы дарил тебе всю свою любовь и заботу, ласку и внимание, а сразу двух – это действительно невероятно.  Джисон сам иногда себе завидует.  Но это только иногда.  Потому что в другое время ему просто некогда о таком думать, ведь он наслаждается жизнью со своими любимыми, проживая каждый момент в любви и счастье.  Что и другим Джисон желает приобрести.  А пока… А пока Хан снова отдается во власть своим любимым, в то время как Минхо аккуратного его растягивает, а Чан пытается покрыть все тело младшего поцелуями, боясь, что пропустил хоть один несчастный миллиметрик.  И да. Младший действительно слабый человек, когда дело касается этих двоих вредных хёнов, что всё равно получат то, что так желают.  И ведь пытался сегодня наконец применить на них то, что ему посоветовал Сынмин. Научиться отказывать и говорить «нет».  P.S. Надо будет ему сказать, чтобы он засунул свой этот совет куда подальше.  Если бы Минхо и Чан не знали его настолько хорошо, сейчас бы он не получал столько таких нужных и приятных эмоций, которые могли дать ему только эти двое.  Его мужчины.  Его любовь, поддержка и опора.