Временно женат

      За окном ярко светит солнце, погода в начале октября продолжает радовать, и хотя по небу пробегают плоские пушистые облака, ничто не свидетельствует о наступлении дождя. Листья на деревьях и кустах постепенно меняют свой окрас. Дорожки усыпаны жёлтой, оранжевой, багряной листвой, словно золотом. На часах 7:30, а в просторной светлой комнате двое мужчин продолжают мирно посапывать, пока не раздаётся трель будильника, напоминая темноволосому альфе, что ему пора вставать на работу.       Чонгук, немного морщась, находит рукой свой смартфон и, приоткрывая один глаз, выключает надоедливую мелодию. Его голова вновь опускается на подушку, а мозг начинает постепенно собирать кусочки вчерашнего вечера. Альфа резко открывает глаза, а его лицо искажается в смешной гримасе, так как за ночь отвык от такого яркого освещения. Мужчина чувствует что-то тяжёлое на своей груди и медленно опускает взор туда, замечая мило причмокивающего во сне Тэхëна. Улыбка сама появляется на лице Гука, омега безумно красивый в любом виде и состоянии: эти глаза, в которых хочется утонуть, как только ты в них посмотришь; длинные ресницы, которые сейчас слегка подрагивают; милая родинка на кончике носа, которую хочется поцеловать; губы…       Останавливаясь на алых губах, Чон гулко сглатывает, вспоминая, как вчера целовал их, а его тело тем временем начинает как-то странно реагировать. Да и вообще весь Тэхён вызывает в нём массу разных чувств, которые мужчина не должен испытывать. Дабы не разбудить омегу своим сгустившимся миндальным запахом, Чон аккуратно убирает его руку со своего торса и осторожно выбирается из кровати. Он ступает босыми ногами по паркету, берёт из шкафа свой синий рабочий костюм и идёт в ванную комнату.       Прикрыв дверь, альфа вешает одежду на крючок, после чего спешным движением снимает с себя домашние штаны и футболку. Ему срочно надо охладиться…       Мужчина забирается в довольно большую кабинку, включает верхний душ, тут же подставляя лицо под струи тёплой воды. Чонгук не понимает, что происходит, а точнее, понимает, но боится принять правду. Ему хорошо с Тэ, ещё никогда так не было весело, как вчера. Этого хрупкого, но в то же время дерзкого паренька хочется себе. А после сегодняшнего пробуждения, когда Тэхён так крепко его обнимал, нет желания кому-то отдавать. Тэ милый, очаровательный, умный, искренний и сексуальный омега, и, пожалуй, последнее не даёт покоя мужчине. Воспоминания не выходят из головы, он помнит вкус этих сладких губ, как сминал их, хоть и не так долго, как хотелось, как их языки сплетались, а руки альфы сжимали тонкую талию младшего.       Сменяя в своей голове картинку за картинкой, правая рука альфы уже спустилась вниз и обхватила колом стоящий член. Большим пальцем он размазывает стекающий предэякулят и ладонью проводит вверх-вниз, закусывая нижнюю губу, громко мыча от наслаждения, продолжая представлять, как вместо руки по горячей плоти языком проводит Тэхён. В паху горит, а мозги, кажется, плавятся, раз он в эту секунду дрочит на мужа своего друга, но альфа и не думает останавливаться. Он левой рукой опирается о стену душевой, зажмуривает глаза и увереннее двигает ладонью, сжимая член сильнее, издавая протяжный стон, что из-за воды, скорее всего, было не слышно, но Чонгука это сейчас не особо волнует.       Мужчина ласкает себя, оглаживая красную головку, и уже бёдрами толкается в сжатый кулак, представляя, как мокро и горячо было бы внутри Тэ. Перед глазами только этот омега: его глаза, его губы, его тело. Узел внизу живота развязывается, грозясь вылиться в сладкую негу. Чонгук уже не сдерживает себя, он в диком темпе водит рукой по стволу, издавая сдавленные стоны и дыша через рот. Стоило лишь на мгновение вообразить, как бы Тэхён стонал под ним, пока Гук входил бы и выходил бы из его дырочки, он тут же бурно кончает с именем омеги на устах.       Дыхание сбито, голова кружится, а Чон продолжает стоять под водой, медленно водя по опадающему члену. Он открывает и закрывает глаза, пытаясь сфокусироваться. После, когда остатки оргазма покидают его, альфа моется и одевается. Он смотрит на себя в зеркало, совершенно не понимая, что это только что было.       — Поздравляю, Чон Чонгук, ты сошёл с ума, — усмехается он своему отражению и покидает комнату.       На первом этаже, спокойно разместившись на диване, попивая горячий чай, сидит Чон Иль, листая по телефону местные новости. Чонгук спускается вниз, протирая ладонью недовольное от недавних событий и мыслей лицо. Дядю он не сразу замечает, сначала поворачивая на кухню, чтобы заварить себе крепкий кофе. Настроения с утра уже нет.       Иль провожает мужчину взглядом, задумчиво оценивая его помятый внешний вид. Любой, даже невнимательный, поймёт, что с Чонгуком происходит что-то очень странное. Альфа летает в своих мыслях, не обращая внимания ни на кого, это и настороживает старшего омегу.       — Эй, Гук, — окликает седовласый мужчина племянника. — Чего грустный такой? Не выспался?       Чонгук некоторое время молчит, хотя прекрасно услышал вопрос дяди, но спустя минуту размышлений тихо произносит:       — Выспался.       Чон вяло подходит к дивану, где сидит дядюшка, и, сделав глоток утреннего кофе, ставит чашку на тумбочку.       — Конечно, выспался, — смеётся злорадно, с ноткой пошлости Иль. — Спать в одной кровати с любимым, кто же не выспится.       Стоило издать седовласому мужчине смешок, как показался Тэхён — растрёпанный, сонный, с милым беспорядком на голове. Он шагает по лестнице, перебираясь с ноги на ногу, чтобы не упасть, и держится за поручень. На его лице милая, нежная улыбка, что является ей причиной — неизвестно, а Чонгук непроизвольно засматривается, корит себя за это, но взгляд отвести не может. Тэ смотрит на присутствующих, всё ещё не в силах раскрыть глаза полностью, и сладко зевает. От него исходит домашнее семейное тепло, именно такого омегу Гук не против видеть по утрам, а не офисных и деловых, думающих, как привлечь его внимание.       — А вот и муж твой, тоже, видимо, отходит от ночи. Вот что значит заснуть с супругом! — весело произносит мужчина, получая тут же недоброжелательный взгляд от племянника.       А Тэ ничего не отвечает, кажется, ещё не до конца соображая, что происходит, а может, просто принял слова Иля как что-то очевидное. Ким присаживается на диван рядом с Чон Илем, ещё раз широко раскрывая рот, издавая зевок. Рядом стоит чашка недавно сваренного кофе, из неё Тэхён и делает глоток, не задумываясь.       Чонгук осматривает ещё раз сонного омегу, до дрожи в теле, отводя взгляд. Внутри полыхает что-то странное, и это очень не нравится альфе. Впервые за свои года он испытывает подобное.       Ким поднимает глаза на Чонгука, встречаясь взглядом, тот не раздумывая, как натренированный, отвернулся в сторону, а после посмотрел на свои наручные часы.       — Ладно, мне на работу пора, — тараторит Гук и, не в силах взглянуть ещё раз на милое сонное личико Тэхёна, просто разворачивается в направлении к выходу, не говоря больше ни слова.       Чон Иль провожает племянника взволнованным взглядом, а когда тот скрывается за дверью, обращается к Тэ:       — Кажется, Чонгук о чём-то беспокоится, — предполагает протянуто Иль. — Может, тебе стоит с ним поговорить?       — Я думаю, всё в порядке, — улыбается неловко Ким. Тэхён и сам заметил странное поведение мужчины, но кто он такой, чтобы его это касалось, разве что временный муж.       — А мне вот думается, что нет, — стоит на своём седовласый. — Выясни, лишним не будет. Вы же женаты как никак.       Тэ тяжело вздыхает и поднимается с дивана, медленно направляясь к входной двери. И о чём, собственно, им разговаривать? Ким больше, чем уверен, что Гук ничего дельного так и не скажет, ведь это явно не заботы омеги.       Когда Тэхён выходит на улицу, Чонгук разогревает свой автомобиль и вышагивает из стороны в сторону, мучительно смотря под ноги и протяжно вздыхая.       — Чонгук, всё хорошо? — спрашивает негромко Ким, наблюдая перед собой спину старшего.       Чон, не разворачиваясь к нему, разминает шею и некоторое время молчит, только потом тихо произносит:       — Да.       Сразу после этого Гук открывает дверь автомобиля и старается в нём скрыться, но Тэхён успевает взять его за локоть и повернуть к себе.       — На нас из окна твой дядя смотрит, — шепчет Ким, не задумываясь, прижимаясь к мужчине.       Чонгук смотрит на Тэхёна, ощущая внутри биение сердца и странную преграду, которая задерживает спокойное и ровное дыхание.       — Он просил меня успокоить? — в ответ шепчет Гук, чувствуя, как путается язык. Сердце забилось ещё быстрее.       — Да, — медленно, уже не соображая, что происходит, отзывается Тэхён и дальше идёт всё своим чередом.       Кто тянется к чужим губам первый — неизвестно. Слышится лишь прерывистое дыхание, которое становится единственным слышимым объектом между прикрывшими глаза и отдавшимся своим чувствам людьми. Чонгук целует так нежно, что Ким в прямом смысле начинает таять в руках мужчины, от того Гуку приходится подхватить его за талию, чтобы омега не упал вовсе.       Тэхён так взволнован, можно ощутить дрожание его кистей. Этот поцелуй невероятный, не пошлый, не страстный, скорее родной, как кажется Тэ. Своим телом он чувствует желание Чонгука, от этого его кожа покрывается ядовитыми мурашками. Чонгук сминает губы Кима своими, создавая приятные звуки чавканья и возбуждения. Кажется, Тэхён моментом издаёт стон, который тут же обрезается новой волной наслаждения.       Они оба забылись. Всё вокруг стало лишним и ненужным, сейчас важны только они друг для друга.       Тэ неосознанно перемещает свои ладошки на сильную шею альфы, сжимая её и прижимаясь ближе. Ему точно хочется большего. Чонгуку тоже. Но не позволено им.       Дядя, действительно стоявший у окна и наблюдавший за парой, вернулся на диван, не желая подглядывать за страстями.       Гук ещё несколько раз облизал губы омеги и медленно отстранился, отодвигая возбуждённого младшего от себя и снова улавливая звуки бьющегося сердца.       — Извини, — на выдохе проговаривает мужчина. — Я не могу так. Это слишком.       — Что именно? — жалобно спрашивает Ким, всё ещё ощущая телом эйфорию недавнего поцелуя.       — Сегодня утром мы лежали с тобой в обнимку, — нервно, но грустно усмехается Чонгук. — Я не знаю… Это всё для меня слишком странно, ново.       Глаза Гука наполняются отчаянной растерянностью. Глаза Тэхёна, кажется, тоже.       — Я обнимал тебя, потому что всегда ночью прижимаюсь к Суджину. Я двенадцать лет так жил, — выпрямляется Тэ и глотает внутри неприятный комок горечи, — А вот почему ты меня обнимал, я не знаю.       Эти слова разбивают внутри Гука что-то ещё, неизведанное им. Особенно когда Тэхён разворачивается и направляется обратно в особняк, Чон ощущает неприятную дрожь и чувство пустоты. Хочется вернуться к недавнему поцелую и уже не отстраняться никогда…       Но Тэ скрылся в доме, ни разу не обернувшись. Гук некоторое время остаётся стоять на месте, непонятно о чём думая. Смотря на закрытую дверь, где пропала тень омеги, Гук начинает чувствовать, как горят его губы и до чего быстро бьётся сердце. По телу пробегается дрожь от осознания, что именно произошло. Они поцеловались. Они друг другу никто, когда закончится время и дядя уедет обратно, им придётся расстаться навсегда. У Тэ есть семья, у Гука работа, поэтому этот поцелуй, хоть и был желанным с обеих сторон, но он точно является ошибкой.       На ватных ногах Чонгук добирается до своего автомобиля и, не в силах больше думать об этом, заводит двигатель. Он включает музыку, надевает солнцезащитные очки и уезжает на работу, покидая территорию своего особняка.

***

      На работе план был простым — забыться и погрузиться в свои рабочие мысли. То есть, не думать ни о ком. Но планы тут же обрушились, когда на своём столе, около компьютера, Гук обнаруживает коробку. Открывать её сразу не спешит, сначала спрашивает молодого парня, который сидит в приёмной, кто её доставил, тот отвечает, пожимая плечами, что её привёз сегодня курьер.       Чон некоторое время копошится перед тем, как открыть посылку, но всё же, сделав это, сразу жалеет. Была доставлена фоторамка с изображением их совместной фотографии с Тэ, которую он заказывал ещё тогда, когда дядя заметил её отсутствие. Тэхён выглядит невероятно красиво, до того завораживающе, что Гук и сам не замечает, как большим пальцем начинает поглаживать его изображение. Внутри затрепетало чувство волнения и дикого желания увидеть омегу ещё раз.       Всем телом альфа изнемогает посмотреть на Тэ ещё разок, коснуться его мягких волос или заставить улыбаться. Хочется, чтобы Ким оказался прямо сейчас рядом, чтобы он посмеялся, посмотрел своими добрыми глазами на мужчину и сказал несколько слов своим нежным и приятным голосом.       Или на крайний случай позвонить, расспросить как дела, поинтересоваться чем завтракал…       До чего же влип Чонгук.       Фоторамка выглядит настолько реалистично, поэтому очень больно осознавать, что изображение на ней лишь фальшь и никакой безупречной любви между ним и Тэ нет.       В кабинет заходит Тэмин — секретарь, не постучавшись. От неожиданности Гук резко прячет рамку обратно в коробку и выпрямляется, отводя взгляд в сторону.       — Я тут некоторые документы принёс, — начинает устало, но с улыбкой светловолосый парень, рассматривая бумаги в руках. — Вот эти подписать нужно, — он протягивает мужчине небольшую стопку и подходит ближе. Чонгук глаза не поднимает, молча забирает бумаги и расписывается.       — Готово. Хорошего дня, — желает скомкано альфа, откладывая ручку в сторону и возвращая документы.       Тэмин улыбчиво принимает их и разворачивается к выходу, тут же меняясь в лице. Чонгук некоторое время смотрит на его чёрный пиджак, разминая пальцы и нервно постукивая ногой.       — Тэмин, постой, — серьёзно произносит Гук, вставая с кресла так резко, что оно отодвинулось в сторону. — Можешь поцеловать меня?       Парень, повёрнутый к двери, чуть бумаги из рук не роняет, когда слышит чужую просьбу. От тона Гука по телу проходятся мурашки. Сначала Тэмин хочет отрицательно ответить и уйти из кабинета прочь, но всё же наигранно смягчаясь в лице, подходит к мужчине, в недопонимании встречаясь с ним взглядом.       Сначала между ними возникает неловкая тишина. После Тэмин первым тянется к лицу Чонгука, прикрывая глаза, надувая губы трубочкой.       И в этот момент сердце Чонгука останавливается или разрывается на мелкие осколки — непонятно. Вместо миловидного омеги перед глазами он — скромный брюнет с милой улыбкой и еле заметными ямочками на щёчках. Чонгук задерживает дыхание, представляя Тэхёна сейчас на месте Тэмина. Задерживает настолько, что после становится трудно дышать.       — Ладно, всё, — отрезает тут же альфа, делая шаг назад и отворачиваясь в сторону. — Можешь быть свободен.       — Но-о-о-о… — тихо протягивает молодой парень, желая закончить то, что толком и не началось.       — Тэмин, пожалуйста. Уходи, — спокойным, ровным тоном просит Чонгук, сжимая каждый палец по очереди и издавая этим неприятный звук щёлканья.       Секретарь больше не произносит ни слова, уравнивает в руках бумаги и уходит из кабинета прочь, оставляя Гука одного со своими мыслями.

***

      День Тэхёна в целом проходил достаточно спокойно и скучно, если, конечно, не считать утреннего поцелуя с Чонгуком. Ближе к обеду к Тэ в гости заглянул Чимин — его лучший друг. Они вдвоём за чашкой тёплого чая разговаривали и обсуждали многие вещи, что их обоих волновали. Сумин показывал Паку свой новый ноутбук и знакомил его с новыми играми, которые он успел установить.       — Смотри, а здесь можно по сети играть! Я уже со своими друзьями из школы попробовал, — рассказывал вдохновлённо счастливый альфа.       Чон Иль угощал Чимина итальянскими десертами, которые он привёз в виде гостинцев для Тэхёна и Гука, но те лишь попробовали, больше к ним так и не прикоснувшись. Позже старший делился с ним впечатлениями с отдыха и показывал некоторые сделанные там фотографии. Пак чисто из вежливости улыбался и наигранно радовался за малознакомого для него мужчину.       Когда же друзья вышли на задний двор особняка, где красиво и красочно расцветал искусственный сад, в центре которого находилось небольшое, но ухоженное озеро, то снова заговорили о своём:       — Живёшь ты, конечно, нехило, — усмехаясь, без злости говорит Чимин, оглядываясь на огромный дом позади него.       — Это ведь всё временно, — как-то отдалённо произносит омега, погрузившись в свои мысли. А ведь действительно… Скоро жизнь в нереально дорогом особняке закончится, и придётся вернуться в суровую реальность, позабыв о таких возможностях, как просыпаться в любое время, после приятного пробуждения на мягкой кровати выходить с чашкой горячего кофе на веранду и слушать пение птиц, читать около атмосферного камина и наблюдать, как Сумин весело проводит вечер на улице, играя с альфами в футбол. В конце концов, скоро Тэхён перестанет видеть сонного и лохматого, порой даже забавного Чонгука, который спросонья может разлить молоко или неудачно врезаться в дверь. Скоро Чон снова станет обычным, выглаженным с иголочки владельцем богатой компании, и улыбка, к которой, откровенно говоря, успел привязаться Тэ, тоже пропадёт.       — Всё равно… Думаю, если бы люди из офиса Чонгука узнали о том, что ты живёшь с ним, они бы с тебя шкуру сняли.       Тэхён решает на это промолчать, устремляя взгляд на свои чёрные сланцы. В небе так сильно жарило солнце, что желания разговаривать на такие тяжёлые темы у Кима не было.       — А на работу ты собираешься выходить, когда вернёшься домой? — продолжает диалог Чимин.       — Нет… А зачем? Суджин велел мне сидеть дома и заниматься семейным уютом.       — А как же твой талант? Как же твоя любовь к созданию дизайна интерьера?       — Да какой талант… — отмахивается лишь Тэ, шагая по зелёной траве. — Джи и так неплохо зарабатывает, а мне лишний раз горбатиться на работе не советует.       — А по-моему, Тэхён, он просто завидует твоей успешности на работе. Тебя ведь даже повысили, до того, как ты ушёл в декрет. Ты уже на две ступени его обогнал! — говорит Чим, который давно недолюбливает Суджина. — Мне вообще кажется, что все его идеи — это твои. Я же помню, что ты записывал себе в блокнот, и ты сам сравни ваши проекты.       Ким озадаченно фыркает, отводя взгляд в сторону.       — У нас просто мысли схожи, и всегда были, ещё со времён университета. Ты пытаешься найти проблему на ровном месте.       — Конечно, успокаивай себя этим, — настаивая на своём, обиженно проговаривает Чим. — Я ведь тебя как друг предупреждаю.       — Не думаю, что мой муж способен на такое...       Чимин от страха поджимает губы, когда сзади них слышится громкий голос Чон Иля. Друзья оборачиваются назад и замечают старшего омегу с барбекю в руках.       — Пойдёмте пообедаем на свежем воздухе! Смотрите, какая погода хорошая, — у мужчины невероятно прекрасное настроение, и это можно понять не только по его широчайшей от уха до уха улыбке, но и по тому, как по-детски он подскакивает на месте, переворачивая вкусную курочку и успевая при этом быть вратарём выдуманной игры в футбол с Сумином.       — Идём, Чон Иль, — выкрикивает Чим, на секунду примерив маску удовлетворённого предложением мужчины человека. — И как он всё успевает? — уже тише спрашивает у Тэ Пак.       Оставшийся вечер был занят смехом, счастьем и лучезарными улыбками младшего альфы и омег. Сумин, кажется, больше всех наслаждался времяпрепровождением на улице и несколько раз благодарил Иля за то, что он устроил барбекю и игры именно под ясным небом, а не в душном доме, как, например, поступил бы его отец. Чимин тоже расслабился и, наконец, смог найти общий язык со старшим Чоном, помогая ему с готовкой вкусных блюд.       Тэхён наблюдал за всем со стороны, иногда пытаясь как-то влезть в диалог и поддержать беседу, но, правда, получалось не очень из-за вечных мыслей, что слишком часто начали посещать парня. Он смотрел на весёлые лица и почему-то вспоминал Гука, причём во всей его красе: и грустного, и уставшего, и смеющегося с очередного шуточного высказывания дяди, и с голым торсом, когда он выходил из душа… И его нежный взгляд перед тем, как поцеловать…       Его очень не хватало сейчас здесь. Почему-то появлялось дикое желание ещё разок уловить его взгляд или услышать мужской бас голоса. В конце концов, спрятаться от всех и скрыться в его объятиях.       По телу бегали мурашки, и появлялись они, скорее всего, из-за чувства вины перед Суджином, перед Чоном… И даже перед собой.       К восьми часам весёлый Чимин ушёл домой, Сумин продолжал с Чон Илем беззаботно проводить время на улице, а Тэхён отошёл на кухню, приступив к готовке ужина для Чонгука, который наверняка вернётся с работы очень уставшим. Он даже нарезал для мужчины фруктов в отдельную тарелку, часто замечая, что Гук любит по вечерам ужин дополнять различными десертами, в том числе яблоками, бананами и апельсинами.       Тэхён несколько раз пытался дозвониться до Суджина, но каждый раз тот был недоступен. На сообщения Джи тоже не отвечал, хотя те благополучно до него доходили. В общем, с одной стороны, Ким понимает, что мужчина очень занят на отдыхе, всë-таки устал и времени, скорее всего, совсем нет, а с другой — сердце волнительно покалывало, и в голову приходили разного рода мысли.       Но Тэ более-менее успокоился, когда услышал в прихожей Чонгука и весёлый звонкий голос Сумина.       Тэхён выглянул из кухни и сразу попал в центр внимания Чона. Тот смотрел так странно, в его зрачках читалась нежность, обида и забота. И эти три чувства так хорошо между собой сочетались, что от взгляда альфы по телу Тэ прошёлся лёгкий ток, но увести глаз от мужчины омега не мог. Помог ему в этом вошедший в прихожую Чон Иль, который явно заметил неладное, но виду подавать не стал.       — Чего встали тут посреди прохода? — шутливо начал дядюшка. — Давайте садиться уже. Ужинать давно пора.       Благодаря старшему Гук смог первым прийти в себя и наконец-то переобуться из тяжёлых чёрных туфель в домашние, но такие же тёмные тапочки. Ким сделал глубокий вдох и скрылся на кухне, начиная накрывать на стол.       Когда вся семья была в сборе, Чон Иль начал рассказывать о сегодняшнем весёлом дне, а Сумин ему задорно поддакивал.       Между Чонгуком и Тэхёном во время ужина образовалась пугающая тишина, они даже старались не смотреть друг на друга от слова совсем, но получалось плохо. Кто-нибудь всё равно сдавался, и неловкие переглядки продолжались не больше двух секунд.       — А вообще, — на завершение своей возбуждённой речи добавляет Иль, — завтра мы идём на аттракционы, потому что Сумин сказал, что просит вас об этом уже второй день, а вы всё никак не можете ребёнку прогулку устроить.       Младший альфа гордо поднял голову, когда всё внимание переключилось на него.       Тэ и Гук неосознанно переглянулись, перестав жевать пищу.       — Конечно, — тихо говорит Ким, тяжело стараясь увести взгляд от Чона.       — Да, обязательно, завтра аттракционы! — через силу улыбаясь, произносит Чонгук.

***

      Солнечный день в туристическом парке аттракционов на острове, казалось, был, есть и останется навсегда самым счастливым воспоминанием не только для вдохновлённого такой масштабной прогулкой Сумина, но и для Тэхёна, который впервые за много месяцев чувствует, что его сердце наполнено любовью до краёв. Джи определённо заставлял Кима улыбаться, когда, например, дарил дорогие подвески или возил в ресторан, включающий в себя живую музыку, но всё это не сравнится с простым наблюдением, как, вроде бы, строгий и по горло занятой своими рабочими делами, Чонгук в обычный ясный день покупает сахарную вату, чтобы порадовать младшего альфу. Тэхён наблюдал за этой картиной с такой нежностью, что и не заметил, как по его лицу растянулась милая, но до того привлекательная улыбка. Да и Сумин тоже радовался, как трёхлетний ребёнок, когда в руки ему вручили сладость на палочке, хотя сам ходит уже в пятый класс.       Но окончательно Ким потерял разум тогда, когда под низкими кронами деревьев, Чонгук, совсем беззаботно и до того по-детски, как влюблённый подросток, протянул руку, касаясь тёплыми пальцами ладони Тэ, при этом продолжал смотреть прямо, не зная, какая ответная реакция будет его ждать. Но Тэхён, хоть и чувствовал себя максимально неловко, как будто впервые держал альфу за руку, всё равно ответил взаимностью, тоже не поднимая своих глаз, зато отчётливо ощущая учащённое сердцебиение.       И глупо признавать, но всю свою продолжительную прогулку их руки не разъединялись ни на мгновение. Даже когда они нашли деревянную скамейку, с которой спокойно можно было наблюдать за бегающим по парку Сумином и не поспевающим на каждый аттракцион Чон Илем, то сели, прижавшись друг к другу в обоюдной тишине.       Какое-то время они действительно молчали, да и слова тут были не нужны, чтобы передать, как им обоим сейчас хорошо. Они наслаждались этой прогулкой по-своему, чувствуя и ощущая взаимный комфорт.       Но в какой-то момент Чон ушёл в свои мысли, рассматривая, как тёмные волосы Тэ развевались в такт нежному ветерку.       — Ты работал архитектором, не так ли? — тихо интересуется Чонгук, в желании услышать голос парня.       — Да. Мечтаю построить Город-сад, — Тэхён, не задумавшись, взглянул на небо, как будто вслед своей мечте. — Хочу, чтобы у каждой счастливой семьи был свой уютный сад. Это создаст дому свой особенный уют.       Город-сад… Красиво звучит, но до того уж знакомо. Чонгук внимательно слушает, не пропуская ни слова, очень хочет, чтобы Ким сейчас ему открылся, но резкие воспоминания заставляют его очнуться.       — Ты уверен, что это твоя идея?       Тэхён даже немного обидным взглядом смотрит на Чона и неуверенно кивает. — Ты ничего не подумай, — тут же встрепенулся Гук, замечая растерянные глаза младшего. — Просто вспомнил, что недавно о подобном городе заикался Суджин, но чётко выделил, что идея принадлежит ему, и он работал над ней очень долго.       Ким даже ощутил чувство дежавю: похожие слова недавно озвучивал и Чимин.       — Не думаю, что наши идеи схожи, — скованно проговоривает Тэ, уже сам не веря своим словам. — Это всё обычное совпадение.       А сомнение внутри уже вовсю бушевало. Может, и правда, здесь не всё так чисто, как привык идеализировать Тэхён?

***

      По улице разносится звонкий смех, который не может утихнуть ни на минуту. Чонгук идёт, обняв Тэхёна за талию, и что-то ему рассказывает, чем вызывает улыбку и искрящиеся глаза напротив. Чуть сзади медленно шагают Чон Иль и уставший Сумин, но всё равно делясь впечатлениями от проведённого дня. Юный альфа давно так весело не проводил время, так как отец постоянно занят.       Все вместе они проходят во двор дома, где почти сразу замечают взбешенного, пылающего взглядом Суджина.       Как он тут оказался? Когда успел приехать? Почему ничего не сказал Чонгуку?       Вопросов много, но ни один не успевает вылететь изо рта хоть кого-нибудь, как Джи наигранно мило выдаёт:       — Какая семейная идиллия… Прям глаз оторвать не могу. Не поделитесь семейным счастьем? — его слова пропитаны ядом, сам он сжимает и разжимает ладони, покрываясь от злости, что его мужа обнимает другой, краской.       — Дядя, ты бы не мог увести Сумина спать? Он уже явно устал, — просит Чонгук, оборачиваясь к мужчине, который смотрит абсолютно не на племянника.       Чон Иль сканирует вдалеке стоящего мужчину, на котором тёмные джинсы и белая футболка, выделяющая его неплохую мускулатуру, щурит глаза и кивает Чону. Проходя мимо альфы, который на полголовы выше него, едва слышно произносит:       — Бессмысленно нервничать. Ты уже совершил большую ошибку, — лицо Суджина вмиг меняется, появляется растерянность, но на старшего омегу не смотрит.       Чон Иль напоследок одаривает его многозначительным взглядом, который тот замечает краем глаза, и скрывается в огромном доме.       Стоило увести сына, как Суджин кидается на Чонгука, но с места его не сдвигает.       — Верни мою семью! — кричит Джи, а Чон молится, чтобы в доме дядя этого не услышал.       — Джи, успокойся. Прекрати этот цирк, — на сильное плечо опускается хрупкая рука Тэхёна, что устало смотрит на мужа, пытаясь его убедить не лезть в драку.       Альфа устремляет взгляд на супруга, и понемногу гнев его оставляет. Мужчина убирает свои руки от спокойного Гука и отводит Тэ чуть в сторону.       — Потерпи ещё немного. Ты сам просил помочь твоему другу. Позволь доиграть свои роли до конца, — последние слова Тэхён почти шепчет.       — Ладно, — соглашается Джи, переводя взгляд на Чонгука, что спрятал руки в карманах штанов. — Но только ради тебя, любимый.       Суджин тянется за поцелуем, но Тэ осторожно отворачивает голову, подставляя свою щëку, в которую получает нежный чмок, но его это совершенно не трогает.       Омега натянуто улыбается мужу и прощается с ним. Когда за Суджином закрываются ворота, Чонгук и Тэхён долго смотрят друг на друга, ощущая в этот момент одно и тоже — боль в груди и неизбежность. Настроение, что до этого было на уровне десяти баллов, сейчас на нуле.       Чонгук и Тэ, зайдя внутрь дома, замечают спускающегося со второго этажа Чон Иля. Радостный мужчина улыбается паре и что-то напевает себе под нос.       — Сумина я уложил. Уснул сразу, как голова столкнулась с подушкой, — усмехается омега, глядя на двух поникших перед собой.       — Очень хорошо. Значит, можно сразу в душ и спать. Этот день был выматывающим для всех, — улыбка едва касается лица Тэхёна. Он уже было хотел пройти мимо, как старший продолжил:       — Хотел вам сказать, документы я подготовил, так что завтра, — взгляд цепляется за Чона, — можем ехать переоформлять фирму. Поздравляю, скоро вся компания будет только вашей семьи, — довольный поглядывает то на одного неморгающего, то на другого. Мужчине не очень понятна такая реакция.       — Уже? — вопрос Чонгуку даётся тяжело, ком в горле совершенно не даёт говорить. Сердце бьётся, как сумасшедшее, и, кажется, он даже слышит такой стук в груди молчаливого Тэ.       — А чего тянуть? — усмехается омега. — Я увидел всё, что хотел, поэтому дело осталось за малым.       Чонгук и Тэхён не переглядываются. Они знали, что это случится, но, как оказалось, не были к этому готовы.       — Не делайте такие лица, будто после моей новости вы смысл жизни потеряли, — тихо бросает напоследок мужчина, проходя дальше, на кухню.       Да… Они потеряли смысл жизни…

***

      Оба находятся в такой прострации, что не замечают, как вдвоём заходят в спальню Чона. В мыслях у мужчин набатом звучит одно и то же: «я не хочу тебя отпускать».       Дойдя до кровати, Тэхён было хочет что-то сказать, но альфа не даёт этого сделать, захватывая обоих в чувственный и глубокий поцелуй. Они целуются так, будто прощаются. Языки сплетаются, сердца влюблённых пытаются выскочить из груди, чтобы дотянуться друг до друга и слиться воедино, а их дыхание сливается в один ритм. Чонгук требовательно впивается в податливые мягкие губы, прижимая младшего ближе к себе. Им кажется, что поцелуй, который ощущается каждой клеточкой тела, длится уже целую вечность, хотя на деле не прошло и минуты. Они касаются друг друга, общаясь в безмолвии, стараясь донести свои истинные чувства.       Тэхён обвивает крепкую шею альфы, начиная тереться об него своим возбуждением, и издаёт тихий стон прямо в рот мужчине. Чонгук, не теряясь, тут же кладёт аккуратно омегу на чёрное шёлковое постельное, нависая сверху. Смотрит в бездонные глаза, пытаясь там найти сомнения в происходящем, но видит лишь искорки и возбуждение.       — Давай ты не будешь спрашивать у меня вот эту хрень по типу: «ты уверен?», «не пожалеешь?» — Чон посмеивается, ведь именно это и хотел спросить. — Просто поцелуй меня и сделай нам хорошо.       В этот раз мужчина осторожно наклоняется и мажет по нижней губе младшего, вызывая у того судорожный выдох. Окончательно теряя голову, Тэ с жаром отвечает на ласку мужчины, зарываясь пальцами тому в тёмные волосы, сжимая их у корней и слегка оттягивая. Поцелуй становится мокрым, страстным, распаляя обоих. Гук расстëгивает пуговицы на блузке омеги, губами спускаясь к шее и груди. Младший под ним дрожит, а Чон, захватывая в плен правый сосок, вырывает сладкий бархатный стон у Тэ.       Боже, Тэхён так давно ничего подобного не чувствовал, а сейчас просто сходит с ума от действий мужчины. Тело покрывается сотнями мурашек, в голове ни одной полноценной мысли, а смазка продолжает вытекать из него, делая его брюки мокрыми, а запах в комнате слаще.       — Как же ты вкусно пахнешь, — Чон отстраняется, чувствуя потрясающий аромат розы.       — Чонгук, пожалуйста, — Тэ ёрзает по кровати, заламывая густые брови. Такой красивый.       Альфа скользит ладонями по изящному телу и цепляет пуговицу на брюках омеги, снимая их вместе с бельём и замечая, как по внутренней стороне бедра течёт жидкость, а член изнывает от долгого ожидания. Чон, не сдерживаясь, спускается ниже, вбирая в рот покрасневшую головку, туго посасывая её.       — Господи, да… — Тэ кладёт руку на затылок Гука, немного нажимая.       Чон не сопротивляется и заглатывает глубже, вырывая стоны и крики, благо звукоизоляция позволяет быть громкими, иначе тут уже появился бы Чон Иль.       Альфа продолжает дразнить омегу, то быстро двигая головой, то замедляясь, проникая одним пальцем в узкую дырочку, вызывая очередной громкий стон. Чонгук возвращается к лицу Тэ, вгрызается в его блестящие от слюны губы, проходясь своим членом, скрытым всё ещё за тканью штанов, по паху омеги. Тэхён неожиданно всхлипывает в рот мужчины, перемещая свои руки ему на спину и стаскивая с него футболку. Чон разрывает поцелуй, три пальца выходят из младшего, а сам мужчина встаёт и избавляется от оставшейся одежды.       — Я хочу почувствовать тебя в себе, — с придыханием шепчет Тэ и раздвигает в приглашающем жесте длинные ножки.       Чонгука охватывает дикая страсть, он молниеносно оказывается вновь сверху, вжимая омегу в постель. У Тэхёна кружится голова, ему так хорошо от тяжести тела, что лежит на нём, и от члена, упирающегося в его сфинктер.       — Ну, давай же, — Тэ сам подаётся вперёд, позволяя головке слегка войти.       — Нетерпеливый, — улыбается Чон, а сам еле держится от такого сексуального Тэхёна.       Омега максимально выгибается и вскрикивает, когда Чон резко входит до упора, сразу же попадая по простате.       — Двигайся, умоляю, — он закидывает ноги на поясницу мужчины, не давая возможности сильно отстраниться. Тэ хочет чувствовать его глубоко в себе.       Чон, ощущая жаркую узость, чувствуя, как стеночки крепко сжимают его, срывается и с рыком начинает движения бёдер.       Роза и миндаль смешиваются, создавая необычный аромат, которым оба мужчины не могут надышаться, и это срывает весь контроль обоих. Тэхён несдержанно стонет, царапает спину Чона, пока тот, ускорив темп, вбивается в горячее нутро.       — Быстрее, а-а-а-ах, да, Гук-и, — из Тэ выбивают весь воздух, он мечется по постели, не в силах о чëм-либо думать. Да этого и не требуется, он просто наслаждается каждым точным толчком.       Они тонут в ощущениях, обнажая свои чувства перед друг другом. Чон закидывает одну ногу омеги себе на плечо, продолжает толкаться и выцеловывать гладкую кожу. Он смотрит на распластавшегося Тэхёна, рычит и ещё больше ускоряет темп. Бёдра гудят от напряжения, но он не останавливается, получая кайф от происходящего.       — Поцелуй, прошу, — жалобно стонет Тэ, а Гук не в состоянии ему отказать. Не убирая ноги с плеча, он наклоняется, подмечая отличную гибкость младшего, и животным поцелуем впивается в губы омеги.       Они не знают, сколько проходит времени, просто отдаваясь без остатка. Оба стонут в унисон и шумно дышат, Чонгук чувствует, как его член сжимают внутри и шипит, кусая нижнюю губу Тэхёна.       Ким теряет связь с реальностью, отчаянно цепляется за плечи мужчины и кончает с его именем на устах. Чонгука хватает лишь на пару дополнительных толчков, он не выдерживает тесноты и с протяжным глубоким стоном кончает вслед за омегой. Альфа успевает выйти до сцепки, падая рядом с тут же уснувшим Тэхëном. Мужчина улыбается и притягивает того к себе, кладя его голову на свою мокрую, быстро вздымающуюся грудь, и перед тем, как уснуть самому, шепчет:       — Я тебя никуда не отпущу.

***

      Таксист маневрирует на дороге между автомобилями, пока сидящие пассажиры разглядывают быстро сменяющие себя картинки за окном. На часах 7:06. Будний день. Несмотря на то, что на улице осень, солнышко уже вышло и греет своими лучами. Люди на улицах одеты легко, без курточек и шапок, спешат по своим делам. Сумин разглядывает всё с большим удовольствием, хотя всё ещё не понимает, почему они так рано уехали. А Тэхён погрузился в свои мысли.       Омега сбежал. Он ещё в пять утра собрал их вещи с сыном, оставил лёгкий поцелуй на щеке спящего Чонгука и покинул дом до пробуждения хозяина. Тэ даже записку не оставил, возможно, это было глупо с его стороны. Он решил, что для начала он хочет покончить с браком, поговорить с Суджином, а после, если Гуку это будет нужно, вернуться обратно.       Да, Тэхён осознал и принял тот факт, что влюбился в другого человека. Он не мог не. Чонгук заставляет его вновь почувствовать себя нужным, любимым. Эти чувства окрыляют омегу, заставляют дышать. А после проведённой совместной ночи Тэ не может не думать о Чоне. Глаза, прикосновения, голос, нежные объятия — всё это до сих пор в мыслях, а на теле отпечатки их близости. А самое главное — рядом с Чонгуком он не чувствует себя обычным украшением дома, он человек со своими желаниями и амбициями.       — Папа, а почему мы уехали, не попрощавшись с Чонгуком и дядюшкой Чон Илем? — приводит омегу в чувства сын, глядя вперёд.       — Так нужно было, Сумин-и, — он не вдаётся в подробности, лишь ласково улыбается, перекидывает руку с неснятым обручальным кольцом, которое ему подарил Чон, назад и взъерошивает волосы альфы.       Тэхён не знает, как на всё это отреагирует сын. Сейчас Чонгук это просто друг его отца, но что будет, когда Сумин узнает, что его папа полюбил этого альфу?       Тэ пока не хочет надумывать лишнего, поэтому возвращает руку на место и отворачивается к окну, морально настраиваясь на разговор с супругом.       Машина подъезжает к высокой многоэтажке, останавливаясь у одного из подъездов. Тэхён благодарит водителя, забирает сына и два чемодана, направляясь в квартиру, в которой жил очень много лет с мужем. Он смотрит вверх, не ощущая тоски по дому, осознавая, что за этот короткий период привык называть домом совершенно другое место.       Тэ и Сумин поднимаются на лифте на десятый этаж, омега открывает серую железную дверь, пропуская сына вперёд. Сам же пытается затащить тяжёлые чемоданы в прихожую. Сейчас ещё утро, а значит, Суджин должен быть на работе, поэтому все сумки приходится таскать самому.       Попыхтев, Тэ всё же закрывает за собой входную дверь и слышит из спальни удивлённое:       — Отец?       Тэхён немного удивляется, разве альфа сейчас дома? Он снимает свои кроссовки и проходит вглубь, останавливаясь на пороге спальни, где видит в супружеской постели какого-то русоволосого омегу, что испуганными глазами смотрит на Тэ, прикрывая обнажённое тело белой простынëй.       — Сумин, иди на улицу, подожди меня там, — за локоть отводит сына назад, продолжая наблюдать за лежащим парнем.       Как только младший альфа слушается своего папу и выходит из помещения, из ванной комнаты в одном халате вышагивает расслабленно Суджин, но мгновенно напрягается, замечая спокойно смотрящего на него мужа.       — Тэхён? — альфа растерян, не знает, на кого смотреть, мотая головой из стороны в сторону. — Я всё могу объяснить.       — Не нужно, — отвечает омега. — В конце концов, я и так собирался с тобой поговорить.       — Тэ, прошу, я виноват, но давай…       — Не стоит, Суджин, — перебивает альфу, складывая руки на груди и упираясь плечом о дверь. — Я тоже виноват перед тобой.       — Ч-что? Виноват? В чëм? — не понимает Джи, подходя ближе.       — Я полюбил другого, — через секунду выдаёт Тэхён, ни грамма не сомневаясь в своих словах.       Альфа замирает, а в его голове происходит долгий, мучительный мыслительный процесс, в ходе которого он всё больше раздражается, понимая, о ком идёт речь.       — Чонгук? — цедит сквозь зубы мужчина. Но ответ не нужен, всё и так ясно. — Какого чёрта, Тэхён? Ты мой муж! Мой! — орёт Джи, указывая на себя. — Я не понимаю, чего тебе не хватало? Я полностью тебя обеспечивал, заботился, любил…       — Суджин, достаточно, — устало выдыхает Тэ. — Ты продал нас, я уверен, что Чонгук тебе за всё это заплатил… Ты воруешь мои идеи, выдавая за свои, — он нервно усмехается и добавляет: — Я столько лет был слеп. Это я обеспечивал, как оказалось, нас. Любовь, говоришь… Нет, Джи, любишь ты деньги, но не меня, — они долго смотрят друг другу в глаза, пока Тэхён окончательно убеждается, что ничего не чувствует к мужчине напротив. — Я ухожу, надеюсь, развод ты дашь без истерик.       Тэ окидывает ещё раз равнодушным взглядом всё это время молчавшего омегу, разворачивается и покидает квартиру, где уже давно не чувствовал себя счастливым.       — Суджин-и? — окликает его парень в кровати.       Джи игнорирует его, шумно выдыхая и начинает одеваться, громко произнося:       — Я тебе устрою, Чон Чонгук!

***

      С самого утра настроение у Чонгука никакое. Как только он открыл свои глаза, желая поскорее полюбоваться рядом спящим омегой, его счастливая улыбка испарилась, а в душе поселилась обида и тоска. Тэхён ушёл. Исчез, не сказав ни слова, не оставив записки. Они провели потрясающую ночь вместе, Чонгук был уверен, что теперь всё будет хорошо, они решат все проблемы и останутся вместе, но, возможно, Гук ошибался, и Тэ до сих пор любит Джи.       Погрязнуть в унылых мыслях Чону не дал дядя, который постучал в дверь и крикнул, чтобы альфа поторапливался, через час они должны уже быть в офисе. Гук тогда еле встал, проделал все необходимые утренние дела, надел чёрные классические брюки и белую рубашку, решив оставить пиджак дома, уложил волосы назад и отправился вниз.       Чон Иль был настолько поглощён сегодняшними делами, что не заметил отсутствие двух людей в доме, а Гук не желал особо говорить, поэтому, позавтракав омлетом, приготовленным на скорую руку дядей, они поехали в фирму.       Вот уже полчаса седовласый мужчина сидит в кабинете Чонгука за столом, разбирая и просматривая документы, пока сам альфа стоит напротив и решается на шаг, который должен был сделать ещё в самом начале, до всего этого «представления».       Чон долго сверлит взглядом омегу, набирает побольше воздуха в лёгкие и говорит:       — Дядя, мне нужно кое-что тебе рассказать, — волнение одолевает Гука, он не боится за компанию, скорее, он не хочет, чтобы мужчина не доверял ему потом.       — Сейчас? — поднимает удивлённые глаза на племянника.       — Да, это очень важно, — слова даются тяжело, но Чон уверенно стоит и смотрит на дядю.       Чон Иль улавливает нотки беспокойства от альфы и откладывает бумаги в сторону, складывая руки в замок перед собой.       — Тэхён… Он… Он не мой муж, — он замолкает на пару секунд, пытаясь уловить хоть одну негативную эмоцию от омеги, но ничего не видит, поэтому продолжает: — Он супруг моего друга, с которым ты уже знаком. Когда ты позвонил мне и сказал, что приезжаешь, я не придумал ничего лучше, как солгать тебе. Джи предложил свою семью за определённую сумму денег, и я согласился, потому что на тот момент мне казалось, что в этом нет ничего такого… Но я ошибся, — альфа смотрит на дядю, который пристально глядит в ответ, но молчит. — Я пойду за адвокатами, и мы можем закрывать бизнес, я не выполнил твои условия, — эту напряжённую тишину он воспринимает по-своему, разворачивается, но в спину слышит громкое:       — Стоять! — Чон Иль глубоко вздыхает и поднимается со своего места, желая подойти к Чону ближе. Он встаёт напротив сникшего племенника и добавляет: — Да, нехорошо получилось. Но я не буду закрывать фирму, владей, Чонгук, пользуйся, — серьёзно произносит мужчина, видя искренне удивлённое лицо напротив.       — В смысле? Я же ужасно поступил, обманул тебя…       — Ужасно поступил твой друг. Это же надо додуматься продать свою семью, — усмехается мужчина, вставая возле окна. — И ещё, Чонгук, я не дурак и сразу всё понял.       — Ч-чего? Понял? — теперь Гук окончательно шокирован, а в голове каша. — Ты знал?       — Я догадывался, — улыбается омега, продолжая стоять спиной к племяннику. — Как только увидел Тэхёна, почему-то почувствовал неладное, однако…       Чон Илю не даёт договорить ворвавшийся в кабинет разъярëнный и злой Суджин. Он тут же приковывает к себе две пары глаз и выкрикивает на всё помещение:       — Это не муж Ким Тэхёна, — указывает он на альфу, который смотрит на него исподлобья. — Всё, что вы видели — фальшь, игра на публику. Тэхён мой муж, а этот, — вновь указательный палец на Чонгука, но глаза смотрят только на старшего омегу, — обманщик и вор!       Чон Иль, кажется, потерял дар речи, его брови поднялись вверх от удивления, но что-то сказать он не может.       — Всё сказал? — голова Гука опущена, он двумя руками упирается о спинку стула, устало вздыхая.       — Д-да, — заикаясь, произносит Джи.       — В таком случае, пошёл вон, — спокойно, не повышая голоса, говорит Чон, поднимая взгляд на друга.       — Чего? — этого мужчина не ожидал. Весь энтузиазм улетучивается, а руки, что так яростно жестикулировали, опускаются вниз.       — Ты слышал. Пошёл вон! Ты ни грамма не достоин Тэхёна. Воруешь его идеи, а мне в глаза врëшь, что они твои. Запер его дома, в надежде нажиться на его таланте. Ты упустил своего мужа в тот день, когда продал его мне! — на последнем предложении по всему кабинету проходится раздражённый рык.       Альфы пристально смотрят друг на друга, Суджин, осознав всю истину ситуации, теряется, зрачки судорожно бегают по всему кабинету, не имея возможности за что-то зацепиться. Мужчина медленно движется спиной к двери и вылетает пулей из помещения.       Когда за Суджином закрывается дверь, Чонгук, который и так был в ужасном настроении, поворачивается к дяде и виновато опускает голову.       — Прости за этот спектакль, — тяжело вздыхает, ставя руки по бокам и поднимает взор на мужчину, всё ещё стоящего у подоконника.       — Твой друг сволочь редкостная, мы это уже поняли, — отворачивается к окну, а после добавляет с улыбкой: — Тебе лучше поспешить и вернуть Тэхёна.       — Теперь это навряд ли можно сделать, — грустно усмехается альфа.       — А если бы у тебя была возможность забрать его себе… Ты бы берëг его? — спрашивает, но не оборачивается.       — Я бы сделал его самым счастливым, всё бы к его ногам положил. Таких, как он, я уже не встречу, — тихо произносит Чон, прикрывая лицо ладонями и трёт его, что есть мочи.       — Тогда иди и верни! — настаивает омега. — Посмотри сюда, — понимая, что племянник так и будет бездействовать, он разворачивается боком и указывает на улицу.       Чонгук, вытягивая шею, подходит ближе, а дар речи пропадает.       — Не может быть… — шёпотом.       В окне он видит омегу с чемоданом и сыном за руку. Тэхён стоит и прожигает взглядом главный вход, будто бы на что-то решается. Гук, не имея сил терпеть, резко срывается с места и выбегает из кабинета под удовлетворённый взгляд Чон Иля.       — Ну что за дети? Всему их надо учить, — тихонько смеётся мужчина, слабо мотая головой. Затем поворачивается обратно к окну, чтобы досмотреть этот «сериал».       Альфа вылетает на улицу, сбив с ног до этого немалое количество сотрудников, а на выходе толкнул не ожидавшего подобного Суджина. Чонгук, как и Тэ, перестают видеть и слышать других, когда их взгляды сталкиваются. Для них перестаёт существовать внешний мир, лишь они вдвоём. Воспоминания о проведённом вместе времени будто вспышками пролетают перед глазами обоих.       Судорожный вздох. Шаг вперёд.       — Взрослые, — Сумин закатывает глаза, после чего, вскидывая голову, замечает любимого дядюшку, машет и бежит к нему. Он немного задерживается возле неподалёку стоявшего отца, а когда Суджин кивает и хлопает его по плечу, забегает внутрь, дабы найти старшего омегу.       Судорожный вздох. Ещё шаг вперёд.       Мысли путаются, тело будто магнитом тянет к человеку напротив.       Судорожных вздох. Ещё шаг вперёд.       Не разрывая контакта глаз, они медленно двигаются друг к другу. Когда расстояние остаётся всего пару сантиметров, Тэхён задаёт вопрос:       — Тебе нужна ещё семья? — зрачки бегают из стороны в сторону. Он боится услышать ответ.       — Да, — уверенно произносит Чон. — Только условия поменялись.       — И что за условия? — совсем тихо. Его состояние выдаёт дрожащий голос и рука, что крепко сжимает ручку чемодана.       — Мне нужна семья на всю оставшуюся жизнь, — взор падает на алые губы, по которым проходится язычок омеги.       — Мне подходит, — последние буквы теряются в нежном, но глубоком поцелуе, инициатором которого становится альфа.       Ладони мужчины обхватывают лицо младшего, и он без стеснения сминает эти вкусные мягкие губы, чувствуя, как внутри теплеет. У Тэ же почва уходит из-под ног, он боится упасть, но ловкая рука альфы цепко обхватывает его талию, помогая держаться в вертикальном положении.       Язык Чона настойчиво толкается в приоткрытые губы и сплетается с языком Тэхёна. Их поцелуй наполнен нежностью, страстью и всепоглощающей любовью. Им всё равно на Суджина, что шумно дышит, а его кулаки сжимаются и разжимаются. Они не замечают довольных и улыбающихся в окне Чон Иля и Сумина, а также не видят шокированных глаз работников, которые ещё ни разу не видели своего директора в таком состоянии и в подобной ситуации.       Они целуются, тихо мычат от удовольствия в губы и прижимаются всё ближе и ближе, чувствуя, что делает с ними одно лишь касание губ.       — Я люблю тебя, — шепчет Тэ, после того, как отстраняется и прижимается лбом ко лбу альфы.       — Я тоже тебя люблю, солнышко.       Их улыбки способны в этот момент осветить даже самый тёмный переулок, но они дарят их друг другу, понимая, что теперь всё будет хорошо!