Гниль-2

      Вязьма. 90-е.       — Пака, а точно стволы у них будут? — Спросил бритоголовый с перебитым носом, — вроде без них договаривались, просто побазарить, не по понятиям ведь будет, если они без стволов, а мы с ними?       — Ёрж, ты чё наивный-то такой? — Пака, высокий, такой же бритый под ноль, широкий в плечах парень, досадно поморщился. — Мы стрелку забили, типа побазарить, но на деле зачастую бойня выходит!       Братки сидели в тёмном мерине под палящим июльским солнцем. Никаких цепей и малиновых пиджаков: обычные футболки с мокрыми пятнами в подмышках, джинсы, кроссовки, стволы, ножи. Всё как обычно. Обычный день «вязьменской» и «заренской» братвы 90-х. Кроме их машины в пустынный овраг приехало ещё пять, так же ожидая. Те, другие, уже давно должны были приехать, но, походу, плевать они хотели на законы: опаздывать на стрелку было западло. Ты можешь ходить в отребье, но часы ты должен приобрести отличные, дорогие, чтобы стрелки шли минута в минуту или батарея часов не подвела при такой встрече, ведь опоздание на стрелку считалось дурным тоном даже у бандитов. Вдалеке, поднимая пыль, показалось такое же количество машин.       — Ну, счас начнётся! — Обречённо произнёс другой парень со шрамом на лбу, доставая крест из-под футболки за цепочку и целуя его. Пака лидером не был, обычный мальчик на побегушках пока, и послали его не разговаривать, он просто ждал сигнала, чтоб начать стрелять. Автомобили остановились, и «главные» переговорщики вышли навстречу друг другу. Другие по обе стороны в напряжении ждали, чем закончатся переговоры, то есть обычная делёжка барыг и территорий. — Не договоримся! Услышав грубый окрик Говра, Пака достал ствол. Другие в машине тоже быстро вынули оружие, братки повыбегали из тачек, кто-то с противоположной стороны прочертил автоматной очередью по мерину — началась обычная «свалка», старались попадать только по вражьим телам, но предусмотреть всё в этой каше было невозможно. Автоматные очереди, мат, над пустынным оврагом столбом стояла пыль, опять эта сраная стрелка закончилась кровью! Счёт времени давно был потерян, надо было спасать свою шкуру — потом разберутся. Из всех находящихся там выжили только трое — те, кто был с Пакой, — удача наверняка была на их стороне. Пригибаясь над чахлыми кустами, скрылись, тихонько минуя разрытые котлованы.

***

      Пака работал на Зару, Зарина Владимира Сергеевича, одного из хозяев города. Хотелось большего. Захватив мелкие конторки, а затем и один из заводов, он стремился к ещё большей власти, аппетиты росли. Ведь, как говорится, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Зара уже отбывал срок, когда в камеру сунули двадцатидвухлетнего Паку. Пакин Матвей был осуждён за грабёж и тогда уже состоял в какой-то группировке, Зара же сидел за более тяжкое преступление. Тогда ещё было в приоритете спрашивать за вход в «хату» и прочую лабуду, Паку решили нагнать шестёркой, но пацан дрался с отчаянием раненого зверя, нежелающего прогнуться под кого-то. Этим упорством идти до конца он и «понравился» Заре — тому нужны были вот такие бойцы. Пака отсидел полгода. Зара и тут постарался, выйдя на волю сам, потянул за собой и Паку. Теперь же двадцатилетний спортивный бритый парень был на подхвате у главного авторитета города, а со временем Зара подумывал ещё сделать его своим «поверенным» в криминальном бизнесе.

***

      Матвей Пакин учился середнячком, но лет с десяти посещал спортивную секцию по борьбе, а также стрельбе из пневматики, так что в школе закрывали глаза на неудовлетворительные оценки и задиристое поведение над одноклассниками. Матвей был одним из первых, кто чаще всего занимал лидирующие места по стрельбе и в спаррингах, а школа выставляла на «вид» способного ученика. Отец умер давно, мать и старшая сестра собирались перебраться на юг, на родину матери.       Окончив школу, Пакин не перестал посещать секции, в восемнадцать пошёл в армию, как все, а когда вернулся в девяносто первом, то это уже была другая страна. СССР исчез, зато появилась новая Россия вкупе с новыми русскими. Произошёл переворот, путч августа девяносто первого, митинги, свержение прежнего президента, страна пошла по наклонной. Куда Матвею Пакину было податься? На завод? Так рабочие места закрывали, а если и были, то зарплату не выплачивали по несколько месяцев. Что может двадцатилетний парень, если он умеет хорошо стрелять да и довольно спортивный? Правильно — братва. Попросту бандиты, как грибы после дождя, начали появляться различные группировки, но территорий на всех не хватало, а лакомый кусочек пожирнее хотели все — получать мзду с барыг и дельцов. Так и начались кровавые разборки между братвой.       Пакин был на стрелке не единожды, сам стрелял, в него стреляли, вместе с другими убегали от ментов, так и крутился в криминальном мире. Совесть за чьи-то отнятые жизни молчала, она была сыта. Смутное время: или ты — или тебя!

***

      Зара сейчас официально числился гендиректором завода по свечной продукции, рейдерский захват был произведён два месяца назад. Свечи никому в зад не упёрлись, поэтому налаживалась иная продукция, связанная с автомобильными деталями.       В кабинете было душно, несмотря на открытые форточки и начало осени. Зара нервно курил у окна, Пака же стоял как провинившийся щенок, и это положение ему не нравилось.       — Пака, просрать стрелку — что проиграть войну. Территория осталась за «вязьменскими», как получилось так, а, Пака? — Мужчина внимательно посмотрел на своего бойца: он был внешне спокоен, хотя Пака знал — это только внешне.       — Мы отыграем всё, Зара, дай время!       — Время ограничено, Пака, не дай мне усомниться в том, что я принял правильное решение, сделав тебя одним из своих людей: верни всё, а если нет — нахуй мне нужен такой человек? Я был в тебе уверен, не проеби эту уверенность, Пака!       Матвею приходилось терпеть, сжав зубы, наплевав на гордость, терпеть. Он хотел идти дальше, а для этого нужно терпение и выложиться по полной, даже если это невозможно. Но слово «невозможно» в лексиконе у Пакина не было, а в удачу он не верил, Матвей верил в себя.

***

      — Оп! — Мотыль хлопнул по заднице взвизгнувшую девицу в полотенце, которая тут же бухнулась на колени Паке. Сегодня с братвой решили закатить небольшой праздник для тела и души, скорее, конечно, для тела, потому что задушевных разговоров с проститутками не ведут.       Небольшой «субботник» решили наметить после окончания удачной стрелки. Положив больше половины «вяземских», вернули территорию. Зара был доволен, Пака реабилитирован.       Пака, Мотыль и Кубышка сегодня безвозмездно пользовались услугами ночных бабочек. Обычно такие мероприятия заканчивались плачевно для последних: избитых, изуродованных проституток выпинывали после развлечений без оплаты. Девчонки боялись «субботника», как огня, нередко трупы с переломанными пальцами и с гематомами по всему телу находили в реке, а то и вовсе такие девочки пропадали без вести. Но Пака такое считал неприемлемым, поэтому запретил какие-либо издевательства.       Появлялись первые сауны, обычно братки снимали их для таких вот встреч. С рёвом Кубышка кинулся в мини-бассейн, который был там же, обдав брызгами сидящих неподалёку парней.       — Кубыш, блять! — В кружку с пивом попала вода, Мотыль, ругнувшись сквозь зубы, вылил пиво на пол. — Не зря Кубышкой обозвали, сук… жиртрест хуев!       Две девочки сидели у кромки бассейна, игриво поглядывая на Пака и Мотыля.       — Иди к девчонкам, — приказал Пака и ссадил с колен рыжую. — Позже подойдём!       Рыжая послушно пошла к своим товаркам, прихватив бутылку пива.       Мотыль проводил её вялым взглядом и обернулся к ребятам:       — Зара доволен. Завтра вечером на заброшку Легача приведут, пока пусть в подвальчике помаринуется, тебе его убирать, в курсе?       — Да, Зара уже обрадовал, кстати, московские на Зару наступают, чую, не потянет он их.       — А ты бы потянул, если бы был, предположим, на месте Зары?       — Знаешь, Мотыль, если бы я тебя ещё с армейки не знал, давно бы рыло начистил за такие вопросы. Верить в нашем деле никому нельзя, а такие вопросы…       — Пака, можешь начистить мне рыло, как ты говоришь, но я буду за тебя. Помогу тебе, и я не стукач, Заре конец всё равно рано или поздно, а ты его левая рука. Ты в курсе всего, это место для тебя, Пака!       — Мотыль, сейчас захлопнись, — Матвей поставил допитую кружку пива на кафельный пол. — Доживём — увидим, и спасибо, я запомнил твои слова.       Они посмотрели друг на друга, как будто молчаливо договариваясь.       — Ну, пошли девчонок любить, так любить! — Мотыль, встав, с наслаждением потянулся. Субботник начинался.

***

      После школы Макс Левашов как обычно шёл в соседний подъезд к своему приятелю Кольке Иванову. С Колькой они, кажется, познакомились ещё в песочнице, учились, правда, в разных классах, но всегда, где один, там и другой. Родители обоих были «армейские» отцы-прапорщики, жёны тоже в военной части, обе были кадровичками. Получилось, что и семьями дружили тоже. Когда пошли девяностые, то зарплату задерживали, как и всем, благо, хоть работа осталась, хотя армия масштабно опустела и поредела. Тащили всё, что плохо лежало, тащили все, кому было не лень. Жили на накопления, хоть они-то были, на еду хватало — и то хорошо! Выпив чая с печеньем, они с Колькой ринулись посмотреть за «борцами».       «Качалка» находилась прямо в оборудованном подвале их дома. Для качалок подобное расположение было наиболее распространенно. Бывало, что хозяин такой качалки был тренером по совместительству. Десятилетние мальчишки, прильнув к решёткам маленьких окошечек, заворожённо смотрели, как большие сильные дяденьки тягают железо. Окошечки стёкол не имели, были открыты, на ночь их запирали чем-то железным. Вот в эти окошечки через стальные прутья мужики и кидали конфеты ребятне, в основном это были ириски, реже — шоколадные конфеты. Мальчишки всегда были рады таким приятным сюрпризам.       Пака, обливаясь потом, доделывал жим лёжа, в форме нужно было находиться всегда.       — Мелкие опять прибежали любоваться! — Крикнул кто-то из мужиков. В оконце маячили две мальчишеские мордашки.       Пака, оставив штангу, подошёл к вешалке, сунув руку в карман кожанки, достал оттуда горсть немного смятых шоколадных конфет, подойдя к окошку, подмигнул детям.       — Держите, пацаны! — Кинул конфеты через решётку. Мальчишки, радостно заверещав, схватили то, что попало в руки. Некоторые конфеты упали рядом на землю, Колька принялся резво подбирать.       — Спасибо, дяденька! — Крикнул Макс, радостно улыбаясь, ведь конфеты, к сожалению, они видели редко.       Пака взял сухое полотенце с самодельного настенного турника, вытирая потную шею, обдумывая дальнейшие события. Вечером на заброшенный завод ехать, наглядно проучить уже бывшего лидера «вяземских». И проучить придётся жестоко, чтобы другим неповадно было!