Гниль-2

      — Слушай, а как мы на заброшку попадём? Максу с Колькой сегодня сказочно повезло: родители Кольки дали денежку на разрекламированный шоколадный батончик «топик». Макс частенько видел крутящуюся по тв рекламу шоколадки, мечтая когда-нибудь попробовать.       Купив батончики в ларьке, тут же надкусили с наслаждением, надо было ещё сделать уроки — решили сделать дома у Макса.       — Ну вот, смотри! — Ребята уже доходили до своего дома, Колька вытер вымазанные в шоколаде пальцы о штаны. — В пятницу наших не будет. У них сборы проходят какие-то. Мама сказала, что они тоже поедут, хотя в кадрах работают, там что-то с Чечнёй связано, и нас у меня дома оставят, ну мы же не маленькие уже!       — А мне родители ничего не говорили! — Недоумённо произнёс Макс. Чечня… лишь бы отца не кинули в этот водоворот. Мальчик помнил потемневшее от горя лицо соседки, когда ей принесли похоронку на сына, тогда уже происходили боевые действия. Макс боялся.       — Ну! — Они остановились у подъезда, домой идти совершенно не хотелось, а сентябрь как раз выдался тёплым. — Мы с тобой пораньше смотаемся из дому. Да прямо и не так далеко, там автобусы ездят до садов, и завод этот стоит недалеко, пешком дойдём. Походим немного, фонари только надо взять!       — Так обратно уже автобусов не будет. А как…       — Да, Макс! Пешком!       Зря он тогда Кольке сказал, что где-то там бандиты закопали клад. Так говорили мальчишки во дворе, но детский мозг работает немного по-другому, Макс не стал выяснять, откуда они знают и почему туда нужно идти именно когда стемнеет, безоговорочно веря байкам. Много раз повзрослевший уже парень задавал себе эти вопросы. Если бы не та отвратная картина, которая перевернула его жизнь, выворачивая психику наизнанку, то, возможно, он бы был нормальным, но детский интерес обернулся плачевными последствиями!

***

      Из качалки Пака выходил всегда удовлетворённым после того, как, не чувствуя усталости, месил грушу до сбитых костяшек. Причин было две: нужно было быть в форме и… секс… сауны, девочки. Но по-настоящему Матвея привлекали не они. Это случилось лет в пятнадцать. Первый человек, который узнал о его наклонностях, была мать. Эта тяга была неправильна и запретна, тем не менее, вышло так, что в спортивке Матвей нашёл общий язык с разговорчивым пареньком — светленький улыбчивый Яшка сам подошёл к Мите. Разговорились на общую тему спорта, вместе ходили в секцию, участвовали в спаррингах. Именно на одном таком спарринге Матвей почувствовал, как у него встаёт, хорошо, что они были только вдвоём. Тогда и он почувствовал возбуждение Яши, подмяв его под себя, принялся жадно выцеловывать солёные от пота губы. Опьянённые запахом, они начали тереться друг о друга вставшими членами через одежду. Оба были молоды и без опыта, так что кончили очень быстро.       Первый секс случился у Яши дома. Неловко, неумело, нелепо, но обоим понравилось. В скором времени были они и у Матвея. По-быстрому перепихнувшись, Митя вышел в подъезд, чтобы проводить Яшку, не сдержавшись, впился в губы с глубоким поцелуем. Они были слишком захвачены близостью, поэтому не услышали, как на лестнице замерла мать.       — Мить… — Пацаны в неловкой спешке дёрнулись друг от друга, испуганно глядя на женщину.       — Ма…       — А… я думала, ты с девчонкой… — Она старалась взять себя в руки, говоря тихо, но растерянно, находясь в шоке от увиденного.       — Нет, — грустно хмыкнул Пака, — с мальчонкой, мама…       Скандалов не было. Спокойно поговорив с сыном, она стала водить его к психологу. Митя не устраивал сцен по этому поводу, просто убедил мать, что всё пришло в норму. Поверила она или сделала вид — он не знал, но был рад тому, что больше мама не затрагивала эту тему.       Скоро встречи с Яшкой сошли на нет. Закончилась школа, армия, и вот, Митя Пакин теперь обычный бандит. Только те полгода, что он провёл на зоне, снова вернули это скребущее желание. Оно затаилось, свернулось клубком, но если это в тебе, то никуда не уйдёт, и рано или поздно всё вернётся. На зоне были «опущенные», и Пака не зацикливался на ком-то одном, ведь ему нужна была задница, а не лицо. Заре было наплевать на то, кого пялит его человек — лишь бы работа была качественно выполнена и были результаты. Было наплевать и Мотылю — его армейскому другу. Между ними никогда и ничего не было и не могло быть. Это был третий приближённый человек к Паке, который знал о его наклонностях.       Мотыль разминал шею, хрустя позвонками и смотря на почти новенькую девятку у подъезда.       — Ну, круто, чё! Теперь всегда на колёсах, в любой момент взял — поехал!       — Да! — Протянул Пака и похлопал по капоту, любовно осматривая недавнюю покупку. — Не новая, но пробег небольшой, и ремонт на совесть сделан!       — Хорошо размялись, да? — Пака удовлетворённо хмыкнул.       — Подкинешь?       — Не вопрос.       — Пака, этого… привезут, ну, короче, тебе ведь не впервой. Там ещё парочка утырков с других районов будут, хотели отжать у нас ларьки, дебилы! Сколотили какую-то шайку из шпаны, так, мелочёвка, но пусть посмотрят и другим расскажут, чтоб на рожон не лезли!       — Ну, чего мямлишь-то, чё сделать ещё?       — Этого его… трахнуть надо, а потом в расход, как тебе и сказали. — Пака охуевше посмотрел на Мотыля.       — То есть я его должен трахнуть ещё?       — Чтоб неповадно было, — промямлил Мотыль, пряча взгляд. — Показательно, а у тебя встанет…       — Охуеть! — Парень присвистнул, обалдело прислоняясь к машине.       — Пака, так не в первый раз же, наши так делали уже, это проверенная тактика!       — А чё ты не хочешь? — скривился Матвей.       — Так я по девочкам, у меня просто не встанет!       Парни замолчали — мимо к подъезду прошли двое мальчишек, о чём-то оживлённо разговаривая и размахивая руками. Пака вспомнил своё детство. Тогда ещё был жив отец, и казалось, будущее будет безоблачным.       — Поехали, давай! — Оторвавшись от воспоминаний, буркнул Матвей, открывая дверь машины.       — Я тебе на пейджер скину время, когда на заброшку надо приехать будет, меня заберёшь!

***

      В пятницу Колька пришёл до Макса. Родители уже уехали. Мать до этого строго наказывала, что можно и что нельзя делать. Почти полчаса Колька кивал головой, делая вид, что внимательно слушает и запоминает, у Макса была идентичная картина. Коля пришёл довольно хорошо одетый: пусть сентябрьские дни и были тёплыми, но вечера уже отдавали осенней прохладой. В руках у него был небольшой пакет.       — Чё там? — Глянув на пакет, поинтересовался Макс, роясь в шкафу — надо было тоже найти что-то потеплее.       — Фонарь, и ты возьми тоже! Потом — хлеб, вдруг жрать охота будет, бутылка с водой и совок, но хороший!       — Нахрена нам совок? — Макс замер с одеждой в руках.       — А вдруг клад? Если же земля свежевырытая, значит, что-то там есть!       — А… ладно, фонарь, но совка у меня нет!       — Фигня! Один сгодится.       Часам к девяти мальчишки вышли из дома. Придётся обратно пешком, но ничего, лишь бы не было дождя! Дождавшись автобуса, они сели на свободные места, заплатив кондуктору деньгами, которые родители оставили на хлеб.       Автобус ехал недолго. Остановившись у заброшенных садов, мальчишки вышли, направляясь к заброшке. Сад был заброшен давно, так что тут и там мелькали деревянные домики с разбитыми окнами. Было не по себе: уже темно, вокруг никого, только облетающие листвой скрипучие деревья да бесхозные строения. Завод забросили ещё в восемьдесят девятом, что там делали, мальчишки не знали, но выглядел он ещё вполне крепким.       — Макс, — шёпотом позвал Колька и спросил: — А ты откуда знаешь про клад?       — Парни болтали…       — А-а…       Внутри завода находились ответвления в другие помещения. Заводик был небольшим, поэтому они сообразили, что находятся в единственном цеху. Вряд цементной стены стояли заржавелые станки, валялись бумажки, разбитые бутылки, видимо, здесь периодически кто-то бывал. Оба про себя подметили, что фонарики горели, не так ярко, как хотелось бы.       — И чё? — Макс с опаской огляделся. — Где искать будем?       — Не трынди, дай подумать, — возмущённо рыкнул Коля. — О! Давай сначала перекусим, на сытый желудок легче думается!       Мальчишки присели к противоположной стене: Макс наотрез отказался подходить к станкам — эти ржавые монстры пугали, и вообще обстановка нервировала, так ещё фантазия подкидывала сюжеты различных страшилок, в конце которых ни один герой не выживает.       — Давай пожрём, поищем, и с чистой совестью можно домой! — Кольке тоже было страшно, но он не подавал виду, скрывая волнение за болтовнёй.       Съев хлеб и запив водой, мальчишки уже было хотели начать исследовать место, но снаружи послышался какой-то шум, напоминающий подъезжающие машины.       — Коль…       — Слышу! Выруби фонарь! — Колька отключил свой, и они в ужасе уставились друг на друга.       — Блин, Макс! — Шёпотом проорал Коля. — Чё делать?       — Станки! Туда побежали!       Зловещие монстры всё ещё приводили душу в ужас, но из двух зол выбирают меньшее, поэтому, захватив пакет, дети ринулись за станок. Почти сразу послышались голоса, чей-то мужской измученный крик, мат и смешки, затем в цеховое помещение вошли люди. Мальчишкам хорошо было видно пространство, когда как их скрывало допотопное изделие. Мужчины тащили двоих сопротивляющихся, тут же свалив их на середину. У пытавшихся встать мужиков были завязаны руки, рты заклеены скотчем. Следом прошёл ещё один бритый, держа сзади за завязанные руки очередного мужчину, только рот у того был свободен.       — Легач, Легач, — с укоризненными нотками в голосе покачал головой бритый мужчина навскидку лет двадцати пяти, толкая его вперёд. Пленный, сделав пару шагов, еле удержался на ногах, оборачиваясь. Мальчишкам, несмотря на мрак в помещении, удалось рассмотреть его лицо: всё в кровоподтёках, а глаз заплывал от наливающегося синяка. — Придётся тебя показательно наказать!       — Пака, — губы мужчины дрогнули, — пожалуйста, я всё понял!       — От как… Легач, ты ж такой весь из себя крутой, а сейчас умоляешь меня! Куда крутость свою дел? — Тот, которого называли Пакой, брезгливо и с насмешкой посмотрел на мужчину. Мальчишки дышали через раз: казалось, если будут дышать чаще, то их услышат, увидят и по головке явно не погладят.       — А вы, твари, смотрите! — Крикнул другой тем двум, что, наконец, смогли с трудом привстать, но всё ещё валяясь на земле. — И своим расскажете, что было, подробно… — он недобро оскалился, изображая улыбку.       — Я, знаешь, почему тебе рот не заклеил? — Пака с удовольствием прожигал взглядом побелевшего Легача. — Я слышать хочу, как ты кричать будешь, когда я тебя отымею, а потом в расход пущу!       — Н-нет! Не трогай, Пака… — мужчина задрожал, слёзы невольно покатились по небритым щекам. Он знал — Пака не угрожает, он сделает, его убьют…       — Прости, Легач, — с издёвкой хмыкнул бандит. — Время такое. — Пряжка ремня звякнула, Пака расстегнул молнию на джинсах, плотоядно смотря в лицо поверженного врага.       — В первый раз трахать буду такого. Жаль, правда, ты не в моём вкусе.       — Пака, мне оставь, — усмехнулся один из мужиков. Тот, что стоял рядом с Пакой, отошёл к связанным, встав рядом.       Пака, сбросив с плеч лёгкую ветровку, двумя пальцами лихо выудил из кармана презерватив, резко раскатывая по уже вставшему члену.       — Нет! — Крикнул в отчаянии пленный, отшатываясь, но Пака схватил его за плечо, с силой разворачивая к себе спиной.       — Пака! Я заплачу! Много! Прошу, не надо! Что ж вы делаете, суки?       Но мольбы и предложения были пропущены мимо ушей. Нагнув орущего, Паке не удалось просунуть член сразу — неразработанная задница была слишком тугой, но совать туда пальцы парень не собирался. Рыскнув взглядом по полу помещения, нашёл разбитую бутылку — горлышко было целым и как раз подходило для помощи в немилых утехах. Медленно просовывая найденную вещицу в узкое отверстие зада, он вращал рукой под болезненное глухое рыдание мужчины. Связанные бандиты задёргались на земле, замычали через скотч, на что мужики захохотали. Мальчишки зажмурили глаза, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой, до крови оставляя вмятины на руках. И в этот момент Максу показалось знакомым лицо мужчины с бутылкой в руках.       Теперь член почти свободно мог проникнуть в разорванный зад, кровь неплохо играла роль смазки. Легач хрипло вскрикивал, а в глазах стояла пустота.       — Сейчас, сейчас, — приговаривал Пака, набирая высокий темп. В тесной и мокрой заднице было хорошо, даже не возникало желания представлять кого-то другого на месте Легача. Нет, конечно, он не нравился ему в сексуальном плане никогда, но то, что сейчас он размашисто трахал сильное тело когда-то одного из лидеров группировки подобного себе и даже выше по статусу, заводило его до белых всполохов перед глазами. Мужчина только всхрипывал; Пака, чувствуя, что сейчас кончит, вынул член. И вовремя — сперма тут же брызнула на голую спину с задранной футболкой.       — Не жадничай! — с напором произнёс тот мужик, который просил оставить. — Я тоже хочу!       Пака, усмехнувшись, отошёл в сторону. Внезапно захотелось курить, но он вообще не курил. Колька закрыл уши руками, слёзы брызнули из глаз, тогда как Макс закрыть глаза не мог — что-то внутри заволновалось, какое-то непонятное чувство: ему было до ужаса страшно, но уши слышали, а глаза впитывали в подсознание всё, что происходило внутри заброшки. У Легача потекла слюна, он искусал губы в кровь, оттого как добили уже в конец растраханную задницу. У Паки снова встал, он и не знал, что насилие так может возбуждать. Мужик, кончив, отошёл.       — Ты без презика его долбил, что ли? — Пака снова натянул презерватив.       — Ну и чё? Ему-то похуй уже, а до нас его никто не пользовал!       Пака на этот раз без труда вогнал член в мускулисый зад, толкая на себя несопротивляющееся и вялое тело. Легач вскрикнул. Пака не помнил почти ничего, только урывками: как достал складной нож из полуспущенных штанов, как вонзил пару раз в бок своей жертве, всё ещё трахая, как потом кончил под агонический стон умирающего человека.       Оклемался уже весь в чужой крови, под ногами лежал труп Легача в сперме со сгустками кала и подтекающей под него кровью. Колька прислонился к плечу друга, пребывая в блаженной бессознательности, ведь ничего этого он не видел, зато Макс видел. Всё — от начала и до конца. Всё… он как в бреду смотрел на то, как Легача тащат внутрь какой-то комнаты. Возможно, раньше там был чей-то кабинет, но теперь он станет могилой для униженного бандита. Тех двоих рывком подняли с пола, решив, что для устрашающего рассказа нужен только один, методом считалки выбрали, кому пустить пулю в лоб. Левому не повезло, теперь здесь два трупа. Мужчины ушли, оставив пару мертвецов, а Макс в прострации сидел за станком. Штаны промокли, оттого что, не сдержавшись, он обмочился. Колька до сих пор лежал головой на его плече, а Макс вспомнил, где видел мужчину, который так зверски расправился над себе подобным человеком. Он кидал им шоколадные конфетки через решётку в «качалке» и улыбался.