Гниль-2

      — Ещё… Митя-я-а… — Макс качнул бёдрами, пачкая в сперме одеяло, зажатое между ног, и резко открыл глаза, тяжело дыша.       За окном было темно. Интересно, который час? Максу лень было дотягиваться до телефона, чтобы посмотреть время. Опять он… да сколько можно? «Что ж я так зациклился-то на нём?» — Подумал Макс, вытирая мокрый лоб. Корпоратив через пять дней, то есть в субботу, надо бы сходить и вообще уже как-то разнообразить свою жизнь. Матвей ведь находит партнёров для постели, интересно, как? С ним Максу по-любому не светит, а кого-то очень хочется, если уж не Матвей… сделает, наверное, себе подарок на день рождения, познакомится с кем-нибудь, только где? Ладно, до марта ещё есть время. В универе одобрили его кандидатуру. Замечательно, надо написать на расчёт и мотаться больше в такую даль не придётся!       Макс всё-таки встал: захотелось в туалет, заодно и время посмотрит. Четыре утра… ни туда ни сюда, так как вставать полседьмого, в семь выходить. Макс опорожнился, зашёл в ванную. Мать крепко спала: из зала доносилось спокойное сопение. Желание остро зазудело где-то в паху. Он открыл шкафчик, доставая пачку лезвий. Щетина не росла, но Макс любил гладкое тело, а ещё лезвие ему нужно было, чтобы как раз заткнуть это зудящее желание. Юноша присел на край ванны, вытягивая из пачки одно лезвие. Повертев его на свету лампочки, раздвинул ноги; внутренняя сторона бёдер была в мелких порезах. Он медленно провёл рядом с уже зажившей такой же красной полоской, тонкое лезвие легко разрезало нежную кожу, края пореза начали наливаться алым. Бисеринки крови выступили на ранке; Максим блаженно закрыл глаза: стало немного легче.       — Да пошёл ты… — тихо прошептал парень, обращаясь к Матвею. Он снова провел по этому же следу от лезвия, боль чиркнула по нервам, член привстал. Ему нужно было,… нужно… Он провёл лезвием с другой стороны бедра, снова прокручивая воспоминания. Сперма тугой струёй выплеснулась на колени и немного на двери в ванную. Макс закусил губу, переживая остатки оргазма, теперь стало совсем хорошо, легко…       Максим, одеваясь на работу, вспомнил, что в субботу, выходя из дома в продуктовый, он заметил у подъезда знакомую машину: такой вольво серого цвета был у Мотылёва, но не у одного же у него такое авто. Возвращаясь обратно, обратил внимание, что машины уже не было. Да мало ли кто,… мало ли… Максим усмехнулся.

***

      К концу года все носились как угорелые: отчёты, договоры, платёжные переводы в бумажном и электронном виде, казалось, что в приёмной образовался проходной двор. Максим скрупулёзно приводил документы в порядок: после себя нужно оставить приятное впечатление. Под конец рабочего дня Максим зашёл к Матвею, держа в руках заявление.       — Матвей Валерьевич…       Матвей напряжённо вглядывался в компьютер и не сразу услышал, как зашёл секретарь.       — Матвей…       — М? — Мужчина, оторвавшись от монитора, непонимающе посмотрел на секретаря. — Что тебе, Максим?       — Подпишите, пожалуйста. Но я бы хотел доработать до конца недели, если можно.       — В смысле? — Матвей удивлённо посмотрел на юношу. — Подписать… Что подписать?       Он протянул руку; Максим, подойдя ближе к столу, отдал заявление. Матвей пробежал по тексту глазами и снова вернул взгляд на него.       — Это что?       — Я ухожу, Матвей Валерьевич, нашлась подработка поближе к дому, прямо в университете, где я учусь.       — Максим ты… из-за Мотылёва уходишь? — Матвей с подозрением вглядывался в лицо Макса.       — Нет, он тут ни при чём. Одна из причин — дорога: очень далеко ездить, с пересадкой получается.       — А другие причины?       — А другие причины вас не касаются! — Резко ответил Максим.       — Не узнаю тебя, ты стал каким-то нервным. Скажи, может, я могу чем-то помочь? «Блондину своему помоги», — хотелось съязвить Максу, но он произнёс другое: — Всё нормально, мне не нужна ваша помощь, спасибо! Вы очень хороший начальник.       — Хороший начальник? — Матвей едва удержался от смешка. — Спасибо… за такой комплимент! Макс, может, мне заезжать за тобой? Я бы мог отвозить тебя на работу.       — И как долго вы собираетесь ездить? — улыбнувшись, спросил Макс.       — Мне несложно, в одном городе живём. Ты меня полностью устраиваешь, несмотря на столь юный возраст, у тебя хорошо получается выполнять свою работу.       — Спасибо. Но нет, я уже всё решил.       — Хорошо, — вздохнул Матвей, но заявление пока не подписал. — Я подпишу в пятницу, подумай ещё. Я буду надеяться, что ты всё-таки передумаешь.       — Не передумаю, — твёрдо ответил Макс. — У меня договоры ещё не распечатаны, я пойду?       — Иди. Но на корпоратив ты придёшь же?       — Да, мне всё равно нечем заняться, — легко бросил секретарь. И тут в нём появилось внезапное желание напоследок немного раскрыть свою давнюю тайну. — А мы с вами встречались, очень давно. Я ведь вас помню, сразу узнал.       — Да? Интересно… и где мы могли встречаться? Я б запомнил тебя точно.       — Мне было десять, я жил в доме, где у вас находилась качалка. Мы с другом прибегали к окошку и смотрели, как вы занимаетесь, а вы, ну и не только вы конкретно, бросали нам конфеты. Вас я запомнил и конфеты те шоколадные.       Матвей по-доброму улыбнулся. Кажется, он тоже вспоминал то время. Мальчишки эти… бегали тогда, мелкие, любопытные, всплыли в памяти детские рожицы в оконце.       — Да, я тоже вспомнил сейчас. Конечно, лиц я не видел, много вас там было. А сейчас ты где живёшь?       — Там же, только теперь у нас просто подвал, а окна давно забиты.       — Да… было время непростое, но есть и что хорошее вспомнить.       «Например, как ты утрахивал того мужика», — Макс опустил глаза. — Я пойду, дел ещё…       — Да, конечно, иди, работай!

***

      В среду, придя на работу как всегда пораньше, Максим увидел у себя на столе небольшой букет жёлтых ромашек, упакованных в прозрачную плёнку — цветы просто лежали на столе. Он, недоумённо похлопав глазами, огляделся в поисках тары для воды.       На одной из полок стеллажа стоял небольшой графинчик. И кто это? Макс, взяв его, наполнил в туалете водой из-под крана. На входе в проходной стояла машина зама, больше не было. Сам Матвей сегодня отсутствовал почти до вечера, да и не мог он цветы дарить, с чего бы? Оставался один вариант. Но это же просто смешно: Мотылёв и цветы? Максу? Он не помнил, был ли мужчина там, на заброшке, а может, он тоже был одним из них? Да нет, он ведь сказал про женщин, хотя… ошибки прошлого и всё такое… Нет, надо валить отсюда, и чем быстрее, тем лучше!       Примерно через час в приёмную зашёл Мотылёв, неуверенно постояв у входа — что несвойственно ему вообще, — подошёл к Максу; тот молча уставился на мужчину.       — Понравились цветы?       — Так это вы всё-таки…       — А ты думал, Матвей снизошёл? — Мотылёв усмехнулся, в глазах мелькнула злость. — Я же вижу, как ты на него смотришь.       — Вам показалось, — спокойно ответил Макс, а в душе дрогнуло. — Но за цветы спасибо, мне никто не дарил ничего подобного!       — Показалось,… Матвей сказал, ты уходишь. Из-за меня?       — Это тоже, но не совсем…       — Может, так и лучше будет! Тебя перестану видеть — пройдёт всё.       — Пожалуйста, перестаньте…       — Ты всё… везде… как так-то, а? Душу жгутом выворачивает, а тебе всё равно!       Мотылёв побагровел, кулак, упёртый в стол, сжался. Максим откинулся на стуле назад, подумав, что мужчина ударит сейчас, но Мотылёв, посмотрев в испуганные глаза парня, просто развернулся и вышел, оставив Макса с непонятными, тяжёлыми мыслями.       Вечером появился взбудораженный Матвей. Судя по его настроению, деловая встреча прошла успешно. Максим решил немного задержаться сегодня: не успел распечатать кое-какие бумаги.       На стол Макса легла коробка конфет, Максим изумлённо посмотрел на Матвея.       — Вот, решил, что тебе понравится. Конфеты через кабинет я тебе кидать не буду, — он улыбнулся, — но вот подарить поцивилизованней вполне могу.       — Спасибо, — растерянно пробормотал юноша. — Не ожидал, если честно.       — М… а цветочки откуда?       — Э…       — А цветочки от меня! — Раздался задорный голос Мотылёва. — Я смотрю, поклонников становится всё больше, да, Макс?       — От тебя? Сень, с дуба рухнул, что ли?       — Так ты конфеты вот принёс, и что?       — Макс, тебе, наверное, пора, распечатаешь оставшееся завтра, — голос Матвея стал отстранённо деловым. — До свидания, Максим.       — До свидания, — скомкано выдавив из себя прощание и схватив коробку конфет, парень постарался побыстрее исчезнуть из приёмной.       — Ну и что это значит? — Холодно спросил Матвей, когда звук шагов Макса затих.       — А что это значит? — Сеня с вызовом упёрся взглядом в друга. — Ты что-то против имеешь, что ли? Тебе твоего стриптизёра мало?       — Сень, я не узнаю тебя. Что это? Объясни просто! Ты ж по девчонкам всегда был.       — Я и сейчас не по парням, — раздражённо ответил Мотылёв. — Но этот… Я уже не раз тот день проклял, когда он пришёл сюда. Как током дёрнуло, самому противно… противно, что это парень, а ещё хуже, что я наверное с ума сошёл! Не могу… Хорошо, что уходит, может, легче будет.       — Ну, — Матвей был сбит с толку таким признанием, уж кто-кто, но чтобы Сеня… — Я даже не знаю, что тебе сказать.       — А что ты не знаешь? — Губы презрительно дрогнули. — Не видишь, как он на тебя смотрит?       — Что?       — Что? Ослеп? Я ж его унижать специально пытался, злость во мне так вскипела, а он ведь нераспечатанный ещё, для тебя, наверное, бережёт себя.       — Мотыль! Истерику прекрати! Блять, цирк с конями. Давай-ка мы прекратим это всё, я с тобой многое прошел и ссориться не собираюсь ни из-за кого. Но ты же понимаешь, что у него своё мнение? Я не виноват вот в этом, и мне кажется, что ты преувеличиваешь.       — Сам-то посмотри! Я тоже с тобой не собираюсь сраться, кто бы там ни был между нами, но не могу я… Прав ты, конечно! — Махнул рукой Мотыль. — Я двинутый, а ему самому решать. Я и не собирался с ним, хотя хочу… хочу, понимаешь? Но перебороть себя надо, неправильно это…       — Ладно, остынь. Ещё немного, и корпоратив, расслабишься немного, там выходные почти неделю. Пойдёшь на вечеринку-то?       — Нет. К матери лучше съезжу, может, полегче будет, отпустит. До завтра.       Матвей кивнул головой. Ещё немного решил посидеть после ухода мужчины в офисном кресле. Неужели мальчишка и правда как-то смотрит на него? Не замечал вроде, но Мотыль-то! Угораздило же мужика вляпаться так. Сам Матвей какой-либо привязанности ни к кому не проявлял, Данил только… А что Данил? Правда, уже больше месяца встречаются, секс обалденный, что надо ещё? Обалденный… да не тот… не такой, какой бы хотел Митя, но найти такого партнёра, чтобы больные желания разделял ещё и при этом удовольствие испытывал? Нет, второго такого извращенца нет точно! Такого — нет, а Данил — есть. Мужчина, достав телефон, набрал номер.

***

      В шесть часов вечера, поцеловав на прощанье мать, Макс вызвал такси. Кафе было недалеко, но в автобусе ехать желания не было. В пятницу, нехотя подписав заявление, Матвей с сожалением пожал руку Максиму: отпускать парня не хотелось. За это короткое время Матвей привык к тихому присутствию молодого секретаря. Кофе он всё-таки научился готовить, даже лучше чем Людмила, а теперь опять придётся искать нового сотрудника. Максим надел белоснежный джемпер, приобретённый специально к корпоративу. Светлый цвет выгодно смотрелся со смуглой кожей лица, а обычные джинсы хорошо сидели на подтянутой фигуре.       — Ой, какой ты красивый! — Людмила заворожённо разглядывала парня. — Все девчонки сегодня твои.       Максим ласково обнял женщину, она с первой встречи понравилась ему чисто по-человечески. Пройдя дальше в кафе к шикарно накрытому столу, он увидел Матвея, говорящего с мужчинами из начальственных «верхушек», вроде это был начальник цеха и ещё кто-то из инженерного отдела. Нарядные женщины собирались кучками, разглядывая друг у друга платья и украшения. Стол буквально ломился от разнообразной еды и напитков, у Макса заурчало в животе. Музыка пока играла тихо: сначала надо было поесть и выпить, а уж потом танцпол.       Матвей, наговорившись, отошёл с бокалом в руке к столу. Заметив Максима, он поднял бокал и приветственно кивнул, юноша улыбнулся в ответ.       Все потянулись к столу, рассаживаясь по местам. Макс сел сбоку от Матвея: рядом с мужчиной сидели ещё две женщины, а за ними Макс. Зато хоть на мужчину не пялится. А это было сложно, Матвей выглядел шикарно! Та же рубашка, что тогда в клубе, закатанные рукава, эти руки… сильные… Макс быстро взял бокал, отпивая вино. Расстёгнутые две пуговицы сверху, какое мускулистое тело… Чёртову Дане повезло.       Максим невольно представил, как это тело с напором прижимает к постели… Да блять! Нет, и решение уйти было определённо верным. А Матвей, помня о том, что говорил Мотыль, бросал испытующие взгляды на юношу, пытаясь узнать: правда или Сене просто показалось от ревности? Макс был красив, почему Матвей сразу это не заметил? Наверное, потому что слишком уж юным был паренёк и блондины ему нравились больше. «Маршрут перестроен», — с усмешкой подумал Матвей, но, скорее всего, это просто способность к адекватным мыслям будоражит алкоголь, не хватало ещё и ему сходить с ума как Мотылёву!       Вечер продолжался за разговорами, каждый разбивался на пары, пора бы выйти потанцевать! Женщины лихо отплясывали под какого-то украинского певца, который, как однажды видел по телевизору Макс, был переодет в дородную даму. Затем понеслась современная попса.       Девушки помоложе утащили сопротивляющегося Макса на середину танцпола, кто-то включил медляк.       Сколько нам с тобой теперь осталось, лишь малость.       И живёт со мной слепая жалость, моя усталость.       Между мной и тобой остаётся ветер,       Между мной и тобой только слово, где ты.       Макс танцевал, почти не прикасаясь к талии девушки, которая обняла его за плечи, прижимая к себе. От неё вкусно пахло пряными духами, только вот это тело нисколько не волновало его.       Матвей, уже не отрываясь, следил за танцующей парой, мрачно допивая очередную порцию вина. Пожалуй, на сегодня спиртного хватит, он любил сохранять здравый рассудок. Эта необходимая потребность появилась тогда, в девяностые, и осталась неотъемлемой привычкой до сих пор. Какого черта он пялится на него? Неужели так подействовали слова Мотыля?       Внезапный отчаянный крик заставил диджея прервать музыку, пары испуганно отпрянули друг от друга, люди смотрели по сторонам, ничего не понимая.       — Вот ты где, тварь!       Какая-то женщина вскрикнула, закрыв ладошкой рот. В проходе в танцевальный зал стоял полупьяный незнакомый мужчина, держа за волосы молодую женщину. Макс вспомнил, это Яна, красивая улыбчивая брюнетка. Как-то за разговором Людмила проронила, что весёлая девушка была не раз избита ревнивым мужем, только вот синяков на лице он не оставлял — они были на теле. Почему она до сих пор с ним жила? Этого не мог понять никто.       — Трахаешься тут с мужиками? Шалава! — Он дёргано вытащил перочинный нож из кармана брюк, приставляя его к шее женщины.       Послышались истерические визги, музыка смолкла совсем. Матвей вышел из ступора. Сейчас он переломает этому придурку руки, ещё не таких гандонов ломать приходилось! Он поставил бокал на стол, делая шаг вперёд, но Макс опередил его. С какой-то сатанинской улыбкой он вальяжно начал подходить к обезумевшему мужику; Яна, перемазанная потёкшей тушью, испуганно смотрела на парня.       — Отпусти её, — губы юноши растянулись ещё шире в убийственной улыбке. — Не мужик, что ли? На женщине отрываться — последнее дело!       — Максим, — шёпотом позвал Матвей. Вот теперь ему стоило поволноваться: парень, похоже, не в себе.       — Ну, покажи, какой ты мужик, а? Или нет?       — Ты чё, козёл, я тебя сейчас на лоскуты порежу!       — А давай! — Шало блестя глазами, проговорил парень, подходя ещё ближе. Вокруг воцарилась мёртвая тишина. — Ну? Покажи мне, какой ты… На что способен… От этого шёпота у Матвея потемнело в глазах, он… что делает?       — Я ж тебя сейчас порежу! — Взвизгнул мужик, отпихивая жену в сторону.       — Порежь! Сделай мне больно, ну? Может, мне нравится, когда мне больно, сделай одолжение… — шепнул Максим. Что-то переклинило внутри, он не мог остановиться. Это был уже не тот тихий мальчик, этого Максима Матвей не узнавал. Что-то поганое всколыхнулось в груди, сердце сдавило. Такого Макса хотелось трахать по-животному. И не просто трахать: такого Макса хотелось резать и трахать! В глазах парня он увидел своё отражение, все свои порочно-ненормальные желания… В его глазах он увидел себя…