Гниль-2

      Матвей не сводил взгляда с ополоумевшего мужчины, начиная осторожно двигаться в его сторону, пока Макс стеклянными глазами смотрел перед собой, похоже, не видя ничего вокруг. Вот тут, сбоку, можно незаметно подойти и выбить нож из руки. Мужик затравленно смотрел на Максима, рука мелко тряслась, сжимая нож. Матвей знал: такие люди сами по себе трусливы, но алкоголь делает их невменяемыми, и какая реакция будет в следующую минуту — не просчитать.       Ещё немного… Матвей в прыжке пнул неадеквата ногой в живот — с хрипом тот повалился на спину и мужчина, подойдя к распростёртому телу, наступил ногой на руку, придавливая до хруста кисть. Мужик, заверещав по-заячьи, разжал пальцы, Матвей носком ботинка откинул нож подальше в сторону. К буяну уже подбежали нужные люди, приподняв, заломили руки назад, кто-то вызывал полицию. Растрёпанная девушка сидела в углу, по щекам катились слёзы, несколько женщин топтались рядом, успокаивая и поглаживая её по голове.       Максим с каменным лицом повернулся к Матвею, глаза мужчины гневно смотрели на парня.       — Идиот! Что за хуйню ты тут устроил? — Прорычал он, схватил Макса за локоть, волоча в фойе, где стояли вешалки с верхней одеждой.       — Куртку ищи свою! — Крикнул мужчина, сдёргивая кожаный длинный плащ. Максим слепо рыскал глазами по одежде, вспоминая, в чём он вообще сюда приехал. Наконец найдя куртку, медленно стал снимать с крючка.       — Ты там умираешь, что ли? — Снова рыкнул Матвей, доставая телефон. Набрав номер такси, мужчина назвал адрес. Больно сжав предплечье, он потащил Макса на выход из кафе.       Машину долго ждать не пришлось. Парень был как безвольная марионетка, даже не пытался как-то воспротивиться мужчине.       — На Гороховскую двадцать, — Матвей сунул купюры в руки таксисту, приземлился рядом с Максом, так и не отпустив его предплечье.       — Куда? — Словно очнувшись, спросил Макс. Он как будто увидел мужчину впервые. — Мне в другую сторону надо!       — Очухался? Гони на Гороховскую, мальчик перебрал слегка, — видя недоумённый взгляд таксиста, прошипел Матвей. — А ты тихо сиди, поговорим сейчас малость, Максимушка.       Максим перестал сопротивляться и, навалившись боком на мужчину, провалился в хмельную дрёму.

***

      Подъехав по адресу и растормошив Макса, Матвей завёл его в подъезд. Благо, квартира находилась на первом этаже. Юноша постепенно приходил в себя. Оглядев интерьер, Макс присвистнул. В огромном зале мебели почти не было, угловой с-образный диван был достаточно объёмным, стол-книжка и большая плазма на стене. Такие телевизоры входили в бытность только у состоятельных людей. Окно закрыто рулонными шторами, и лакированный паркетный пол слегка отражал лунный свет. Больше ничего лишнего не было.       — Негусто у вас с мебелью, вроде человек вы не бедный.       — Зачем мне много рухляди? Этого вполне достаточно, но вот в той комнате, — Матвей указал на небольшой проход между залом и прихожей. Там, по-видимому, располагалась спальня — Макс не слишком вглядывался в планировку квартиры и просто её не заметил. — Там большая кровать, очень вместительная.       — Вы там трахаете своего блондина?       — Я смотрю, Максим, тебя не отпустило ещё! Я как будто с другим человеком сейчас разговариваю, не с тем скромным мальчиком, на тебя так этот алкаш подействовал?       — Зачем вы меня привезли сюда, Матвей Валерьевич? — Вздохнул Макс. — Для чего?       — Ты меня несколько удивил своим поступком там. Ты… зачем так сказал?       — Я сказал так, как есть. Что вы от меня хотите услышать? Если я скажу, что хочу вас, то что? Мне всё равно уже, я у вас не работаю больше. Мне не стыдно, только ведь я не в вашем вкусе: я не умею так извиваться, как тот стриптизёр, и опыта у меня в сексе нету, а вот блондинка ваша…       — Макс! — Перебив, Матвей подошёл ближе. — Забудь о нём. Мы же оба этого хотим, но у меня несколько специфические желания… Я чувствую, ты не против боли, верно?       — Нет,… Матвей, сними с себя рубашку, пожалуйста, хочу увидеть твоё тело. Матвей выдохнул и нервно расстегнул пуговицы, смотря в глаза Максиму. Парень восхищённо оглядел накачанное тело, водя пальцем по груди мужчины.       — Я не был никогда с кем-то, но, знаешь, немного баловался… — У Макса на щеках разлился нездоровый румянец, глаза возбуждённо блестели. Нет, от такого шанса он не откажется, сейчас надо выпустить своего внутреннего зверя. И Матвею это тоже необходимо, они оба больны, такие люди не умеют любить обычной любовью и даже страсть не для таких, как они. Они — нездоровы, и эта болезнь на грани убийства и безумия. Для кого-то — любовь, для таких — болезнь. Удовольствие в основном от боли, не от секса даже, именно она и приносит удовлетворение. Макс стянул с себя джинсы, откинул их в сторону, оставшись в одних боксёрах. Взгляд Матвея сразу же притянули порезы: уже зажившие и ещё совсем свежие.       — Больной… — прошептал мужчина, внимательно разглядывая тело парня.       — А ты? Я не могу больше терпеть, Митя, это ты во всём виноват!       — Что ты несёшь, пацан? — Глаза угрожающе сузились, Матвей подошёл ближе.       — Тогда, несколько лет назад, я был на заброшке. Ты убил мужика, не помню, как его. Я видел всё. — Назад пути уже не было. Максим сделал паузу. — Ты вспомнил, Митя?       — Что ты…       — Я! Всё видел, Матвей. И слышал тоже. А потом я, по-видимому, двинулся кукухой окончательно. Знаешь, что мне приносит удовольствие? Эти порезы, а ещё я представляю тебя: как ты меня убиваешь, и тогда я… — Макс закусил губу. — Мне хорошо тогда… Что я такое, Мить? Почему это случилось именно со мной?       Матвей не мог произнести ни слова. Мужчина был настолько шокирован этой исповедью, что просто не знал, что сказать. Но он чувствовал, что его зверь просился наружу, как и у Макса. У обоих не было выбора. Судьба сделала этот выбор за них, наделив их больной тягой. И чем окончится это всё, в данный момент никто из них не знал.       Матвей молча ушёл на кухню, Макс остался стоять на месте. Он знал, что за этим последует, но бежать не собирался. Митя вернулся с небольшим ножом в руке, на лице блуждала рассеянная улыбка.       — Хочешь, Максим? — Он провёл рукой по выпирающему бугорку на брюках. — Иди сюда, малыш, дядя сделает тебе больно, как ты хочешь.       — Нет… — Макс попятился. — Сам иди…       Член упирался в узкие джинсы, парень расстегнул ширинку.       — Митя, сделай больно… Прошу…       — Не могу ведь я тебе отказать, малыш, — сладко прошептал мужчина. В момент преодолев расстояние до парня, он развернул его спиной к себе, прижимая со всей силы так, что от нехватки воздуха Макс вытаращил глаза.       — Ми… тя, мне нечем дышать… — еле просипел юноша.       — Да мне похуй, Макс! Ты думаешь, я играю, что ли, с тобой? Я не хочу терять такого мальчика, — он прикусил мочку уха, — но теперь и сам не знаю, как пойдёт…       Макса повело от ужаса, он задыхался от страха, его била дрожь. Матвей не собирался его отпускать. Вместе со страхом он ощутил дикое возбуждение. Максим не хотел члена, парень хотел другое, но Матвей… Это был уже не он.       Мужчина стянул джемпер парня, задрав следом футболку, кончиком ножа медленно проведя по голому гладкому животу слегка надавливая остриём лезвия, Макс задрожал сильнее, вслед за лезвием на коже появилась тонкая кровавая дорожка, ещё посильнее нажав, Матвей чиркнул ножом снизу вверх, от острой боли Макс вскрикнул, теснее прижимаясь спиной к телу.       — Нравится? — Горячее дыхание коснулось шеи, Матвей провёл языком по открытому горлу. Макс застонал, закатывая глаза. Рука мужчины снова надавила на нож — кровоточить начало ещё сильнее.       — Митя… Мм… Сделай так ещё… — Макс превратился в тягуче-сладкий комок нервов.       — Хочешь, чтобы я тебя так же, как Легача тогда? — он нащупал трусы, стянув их вниз, возбужденный член упёрся в зад парня. — Это было незабываемо, повторим? Мягкий какой… Люблю, когда есть что потрогать. — Мужчина, обслюнявив палец, стал проталкивать его в анус Макса. — Чистился?       — Н-нет…       — Плевать. — Убрав палец и размазав слюну по жаждущему члену, не церемонясь, стал толкать его в сжимающуюся дырку. Макс кричал, сначала боль, казалось, разорвала его пополам, лицо быстро стало мокрым от слёз.       — Кричи малыш, кричи,… Тебя всё равно никто не услышит.       Первым делом, когда мужчина приобрёл квартиру, он сделал хорошую звукоизоляцию, так что кричать можно было сколько угодно. Резкие толчки попадали прямиком по простате. У Матвея определённо было много опыта. А Максим часто с собой играл, поэтому он уже даже сам мог быстро получить разрядку, но подобные развлечения определённо не могли довести до острого, как нож, возбуждения, которое юноша сейчас испытывал. Матвей, рыча, глубже вдавливал нож в живот Макса. Парень, жалобно застонав, начал сливать на руку мужчины, чувствуя, как внутри подрагивает член мужчины, заполняя внутри спермой. Матвей уже не понимал, что делает, напрочь потеряв человеческий разум.       — Митя, стой, — прохрипел Макс. — Ты же убьёшь меня…       Но Матвей ничего не слышал: кровь пачкала руки, дурманила запахом. Раненый живот Макса жгло болью. Было нестерпимо хорошо и страшно до зубного скрежета одновременно. Макс не хотел умирать, собравшись с силами, он просунул руку между своей промежностью, схватив Матвея за яйца — член всё ещё сжимали мышцы внутри ануса, — сдавил их, и мужчина, дёрнувшись назад от боли, отпустил, наконец, Максима. Тихо матерясь, Матвей согнулся, держась за пах. Макс упал на колени, прижимая руку к израненному животу.       — Митя… ты слишком сильно ранил меня. Я сейчас…       — Чёрт, Макс… — Матвей бросился к парню, убирая его руки от живота. Кровотечение было несильным, но всё же рисковать не стоило. Мужчина набрал кого-то в телефоне, уходя на кухню. Макс всё ещё стоял на коленях, пытаясь унять боль. Кажется, он закрыл свой гештальт, как и Матвей.       — Макс, сейчас приедет доктор, Владимир Александрович, мой хороший знакомый. Без медицинской помощи не обойтись, прости… Я ведь предупреждал тебя.       — Я знаю, — прошептал Макс. Матвей присел возле парня, слегка обнимая любовника.       — Прости… Я подарю тебе шокер для защиты от меня, по-другому, наверное, не получится. С нашими больными закидонами точно не выйдет по-хорошему.       — Я согласен, пусть так, — уголки губ юноши приподнялись, но через секунду он снова помрачнел. — А как же Данил?       — Какой Данил? — устало улыбнулся Матвей, проведя ладонью по щеке Макса. — Я не знаю такого.       Сегодня каждый из них получил то, что желал.

***

      Раны действительно оказались несерьёзные. Владимир, осмотрев Максима, перебинтовал его, выписав мазь и обезболивающие таблетки. По лицу доктора было непонятно, что он думает. Да и зачем думать, когда в руку легла внушительная сумма? После они вышли из здания. Максу дышать было ещё больно, но свежий воздух всё равно приятно окутал лёгкие.       — Останешься? — Матвею не хотелось отпускать Максима, хотя было около двух часов ночи.       — Нет, я матери обещал вернуться, правда, пораньше, но лучше домой. Совсем забыл про мать, — сокрушённо покачал головой юноша. — Вызови такси, Матвей.       — Давай сам отвезу? Я не пил почти, сейчас трезв абсолютно.       — Ты не устал?       — Нет. Потом отдохну, точно поедешь?       — Надо, Мить.       В машине было прохладно. Матвей включил печку, мягко тронувшись с места.       — Можно музыку включить? — Украдкой спросил Макс.       — Сейчас включу магнитолу, там диск уже стоит. Как к «Агате Кристе» относишься?       — Любимая группа, — улыбнулся Макс.       — Больные песни для больных людей, — тихо усмехнулся мужчина, нажимая на кнопку магнитолы.       До свидания, малыш.       Я упал, а ты летишь.       Ну и ладно, улетай       В рай.       Ничего-ничего, мы увидимся ещё.       Я и сам, я и сам       Назло врагам       Буду там.