День любви, семьи и верности

      Надо, надо гулять по городу в сумерках. Нет или почти нет таких важных дел, ради которых стоит отказаться от этого удовольствия. Во время таких прогулок глаза незаметно учатся у фонарей, как надо сиять. А нам того и надо. Макс Фрай

***

       Наверное, одной из основных причин яростной нелюбви к зависимости от времени было то, что Юнги с большим трудом вставал по будильнику. Он любил поспать подольше, а потом ещё полчаса-час понежиться в кровати, листая новостную ленту. И совершенно не важно, что во многих книгах, которые он в своё время прочитал, было написано, что вставать следует резко, пресекая все попытки организма расслабиться и вновь провалиться в сладостную негу. Жаль, что в последние годы такого, казалось бы, незамысловатого удовольствия, как просто как следует выспаться, он не испытывал. Нагруженный делами до самых кончиков ушей, он успевал максимум тревожно подремать пару-тройку часов, прежде чем надоедливые коллеги начинали обрывать ему телефон истерическими звонками и сообщениями. Сегодня, правда, вставал он в 5 утра по собственной инициативе, что, впрочем, не мешало ему ворчать, порицая всех вокруг.        Сегодняшний день мало чем отличался от большинства предыдущих. Разве что голова раскалывалась чуть меньше, чем обычно, что уже можно было считать хорошим знаком. Выключив по второму кругу надрывающийся будильник, Мин поднялся с кровати. Прошёл к мутному окну своей крошечной квартиры и, грустно вздохнув, оглядел пустую улицу. В такую рань вряд ли стоило ожидать каких-то зрелищ, разве что бродячие кошки могли подраться у мусорных баков за рыбные кости.        Собираться в полумраке, не освещённой ничем, кроме скудного света уличного фонаря, комнаты тоже стало уже своеобразной привычкой. Юнги терпеть не мог яркого освещения, предпочитая находиться в сумраке. Помнится, в далёком детстве отец регулярно наказывал его за чтение в темноте с фонариком. Он уже давно вырос, фонарик благополучно потерял, а на свет так и не выполз, стараясь оставаться в тени. Правда, к огромному сожалению, это не коснулось его работы. Избежать сомнительной, по мнению Мина, популярности ему не удалось. Благодаря своей дотошности, скрупулёзности и крайне ответственному подходу к расследованию каждого дела в его бюро, за ним числилось всего преступлений 10, оставшихся нераскрытыми. Это налагало на него определённую ответственность и совершенно не нужные чужие надежды. Так и вчера суперинтендант перед уходом «обрадовал» вызовом на ковёр. Почему нельзя было сказать всё сразу? Вопрос, оставшийся без ответа. Старый любитель интриг махнул на прощание потрёпанной сумкой и был таков. Работающие с Мином полицейские пожимали плечами и разводили руками, не имея даже предположений, что взбрело в голову начальству.        Горячей воды снова не было. Дань традициям в его конуре. Роскошь помыться горячей водой была сродни благодати небесной и в последнее время снисходила на него всё реже. Юнги тщетно покрутил вентиль в разные стороны с одинаковым отсутствием всякого результата и, смирившись со своей незавидной участью, принялся спешно умываться ледяной водой. Зубы сводило от холода, кожу ощутимо покалывало, но сбросить с себя дрёму это совершенно не помогало. Глаза продолжали слипаться. Сказывались и бессонные сутки в попытках найти очередного невменяемого убийцу, и возня с документацией, и невесть откуда вылезшие консультации курсантов, и с барского плеча суперинтенданта скинутые на Мина. Душегуба то он нашёл, но за поимкой последовала очередная нескончаемая вереница бумажной работы, не дающая спокойно спать. От курсантов так просто избавиться не удалось. Даже ходящие вокруг него слухи о тяжёлом характере не помогали отогнать желающих узнать из первых уст методы поимки преступников. Почему ему не дали новое дело, тоже оставалось загадкой. Начальник их участка всю неделю отмалчивался, старательно избегая пересекаться с Юнги дольше, чем на полчаса на утренних планёрках. Прыгать через голову и писать вышестоящему руководству было не с руки, и Мин терпеливо ждал, когда про него либо вспомнят, либо окончательно забудут. Хотя, если исходить из имеющегося предложения на аудиенцию, забыть о нём не могли.        Что сулил ему новый день, представлялось с большим трудом. Выцепив с сушилки чистые вещи, Мин оделся, проверил карманы на наличие мелочи на проезд и пачки сигарет с зажигалкой, зачем-то внимательно осмотрел крохотный тёмный коридор и вышел из дома. Сбегая по лестнице грязного подъезда, он на ходу закурил, глубоко затягиваясь. Стоило бы бросить. Конечно, лёгкие в благодарность за долголетнюю вредную привычку сдавали, но он смутно представлял себя без сигареты в зубах, поэтому особо о пошатнувшемся здоровье не переживал. Там, помимо курения, имелась масса дурных привычек, подтачивающих его организм изо дня в день.        Автобус подошёл на удивление быстро. Юнги даже не успел докурить вторую, выбрасывая наполовину истлевшую сигарету в урну. Заскочил в транспорт, радуясь, что такие дураки, как он, в шестом часу утра редко встречаются, и автобус практически пустой. Есть своя прелесть добираться до работы на первом рейсе. Кроме него были только какие-то несчастные работяги, ехавшие явно на первую смену на завод, да подозрительного вида бабка, записывающая что-то в потрёпанный блокнот. Бегло осмотрев автобус, Юнги забился в дальний угол, надеясь поспать хотя бы полчаса.        Полицейское управление, в котором он состоял на службе от его жалкой холостяцкой берлоги, находилось практически на другом конце города. Путь туда занимал, по ощущениям, целую вечность, прерываемую изредка излишне бдительными контролёрами, заходящими чуть ли не на каждой остановке для проверки оплаты проезда. На третьем бдительном мужчине Юнги окончательно попрощался с попытками вздремнуть и полез в карман за телефоном. Хотя бы успеет ознакомиться со сводкой новостей. Вдруг чего любопытного всплывёт.        На главной странице сайта газеты «Чосон Ильбо» в очередной раз мусолили какую-то бессмысленную чушь из жизни политиков. Чужое грязное бельё интересовало его мало. А вот ниже, под сплетнями, шла занимательная статья о каком-то сумасшедшем маньяке, завёдшемся в Сеуле. Юнги несколько раз перечитал её, а потом, свернув блог газеты, полез в Интернет собирать имеющиеся там крупицы информации об убийце. Как и всегда, поисковый запрос об одном выдал кучу бесполезного, но совершенно с этим не связанного. И на пятой, абсолютно невменяемой, написанной явно психически не здоровым графоманом статье Мин сдался, выходя из браузера и убирая телефон обратно в карман. Зачем ему вообще беспокоиться о чужих промашках? Правда, велик шанс, что тень от чужой некомпетентности накроет их всех, но в любом случае с этим он поделать ничего не мог.        Автобус, судорожно дёрнувшись, остановился на остановке возле управления и Юнги вышел на улицу. До восхода солнца оставался ещё час, и город был погружён в утренние сумерки. Вяло кивнув поздоровавшемуся с ним дежурному, курящему возле входа в здание управления, Мин поднялся по ступеням и, толкнув дверь, вошёл. По утрам здесь царила невероятная тишина и спокойствие, правда, быстро сменяющиеся на привычную глазу суету. Передающий смену патруль вежливо поздоровался с хмурым старшим инспектором и поспешил ретироваться. Пересекаться с Юнги без особой на то надобности не любил никто. Обладающий отвратительным характером Мин был грозой буквально всех живых и периодически ещё и мёртвых. Единственный, кто упорно игнорировал язвительного инспектора и продолжал с ним общаться, игнорируя угрюмое лицо и колючие комментарии Ли Чон Сок из кадрового отдела.        Нестерпимо хотелось кофе и просто лечь. Юнги тяжело вздохнул. Кофейный аппарат на первом этаже управления сломался давным-давно, естественно, ремонтировать его никто не собирался.       Проходя мимо беседующих полицейских, краем уха услышал отрывок чужого разговора: — … и его переведут туда, — молодой офицер ткнул пальцем в потолок, — по распоряжению самого…        Дальше Мин уже расслышать не смог, сворачивая в коридор к своему кабинету. Проклятая педантичность не давала спокойно спать отведённое ему для этого время, и он притащился на работу раньше на целых 2 часа, чтобы подшить оставшиеся у него на руках папки с делами.        В небольшом кабинете царила едва ли не стерильная чистота. Покоящиеся на краю стола папки выбивались из общего порядка, заставляя скрипеть зубами от досады и разочарования в самом себе. Отмахнувшись от неуместного любопытства, возбуждённого прочитанной статьей Юнги, щёлкнул по пути кнопкой электрического чайника и устроился за своим столом, придвигая к себе кипу бумаг.        Отвлёкшись от изучения и разбора всевозможных бумаг с показаниями и протоколами, Мин размял затёкшую почти мгновенно шею, встал и, налив себе чёрного растворимого кофе, отдающего пылью, вернулся за стол, принимаясь с утроенной силой ковыряться в потрёпанных листах. Заляпанные неизвестно чем документы вызывали желание продезинфицировать всё, включая свои руки, но инспектор не сдавался, упорно разглаживая, сверяя и подшивая в нужные папки всё, что накопил.        Погрузившись с головой в нудную бумажную волокиту, он пропустил приход на работу одного из инспекторов и его помощника, заглянувших к нему в кабинет и растворившихся без следа, стоило на них посмотреть. Спустя ещё полчаса возни Юнги довольно потянулся, осматривая плоды рук своих. Вообще, это не являлось его прямой, да даже кривой обязанностью. Просто ему казалось кощунством передавать в суд разрозненные наборы бумажек. За это его любили в секретариате и прощали мелкие грешки в виде недонесённых или, не дай Бог, утерянных показаний или протоколов.        Сверившись с часами на мониторе компьютера, он встал, встряхнулся, пытаясь размять ноющую шею, и направился в кабинет, отведённый для совещаний. Отсутствие у него на руках текущих дел не являлось поводом для неявки на утреннюю планёрку к суперинтенданту. Тем более, что после неё Юнги ожидала аудиенция у начальника. Если он в очередной раз не передумал, конечно.        В, казалось бы, просторном кабинете, как обычно, было нечем дышать и некуда сесть. Мин привычно расположился в дальнем углу, стараясь скрыться от слепящих глаза ламп и косых взглядов коллег. Он старательно обходил всяческие коммуникации в коллективе, предпочитая быть поодаль во избежание лишних проблем. Прекрасно видел, как из-за неуставных отношений рушатся рабочие связи и некогда лучшие уходят под давлением всплывающих нелицеприятных фактов. В своё время так сместили с поста начальника его наставника, имевшего неосторожность пригреть на груди изворотливого в нужный для него момент «друга». Впрочем, после скандального увольнения тогдашнего суперинтенданта и гадюка, подсидевшая его, куда-то пропала. Говорили, что перевёлся в Сеул, но Юнги было уже наплевать. Выводы он сделал и больше не пытался скрыть поганый характер, старательно отгоняя от себя любителей подружиться.        Суперинтендант Дон Иль бодро вещал о текущих делах, внимательно слушая присутствующих инспекторов и невесть как затесавшегося к ним судмедэксперта из близлежащего Бюро судебной экспертизы. Юнги слушал в пол уха, с грустью осознавая, что уже неделю не занят ничем, кроме ненужного никому перекладывания бумаг с места на место и периодических консультаций менее опытных коллег, отчаявшихся настолько, чтобы подойти к нему за советом.        Дон Иль откашлялся, прерывая занудно бубнящего себе под нос судмедэксперта и привлекая к себе внимание погружённого в свои мысли Юнги. Внимательно посмотрел в угол на старшего инспектора и произнёс: — А теперь переходим к тому, о чём гудит Управление третий день. По распоряжению Генерального суперинтенданта и по согласованию с руководителями в лице меня и суперинтенданта Сеульского бюро уголовных расследований Ким Намджуном, старший инспектор Мин Юнги переводится в полицейский участок Сеула для поимки маньяка, терроризирующего город уже без малого полгода.        Присутствующие на собрании офицеры синхронно повернулись и уставились на инспектора. Юнги прекрасно понимал, почему суперинтендант огласил данное решение при полном собрании, виртуозно отсекая всяческие пути отступления. Загрызть за отказ начальству его не загрызут, но житья однозначно спокойного не дадут. Он и так провёл отвратительную неделю, слоняясь бледной молью по участку. — Подойдёшь за сопроводительными документами и расчётом в кадры, — продолжил старший офицер, не обращая внимания на совершенно не радостное лицо сотрудника. — Там же получишь билет на поезд и инструкцию.        Юнги кивнул, ещё больше нахмурившись, и поняв, что ничего полезного однозначно уже не услышит, покинул помещение, оставляя перешёптывающихся коллег за спиной.       До кабинета их кадровика, всё ещё единственного человека, с которым Мин имел приятельские отношения на всё управление, дошёл, не заметив, погрузившись в невесёлые размышления. Жизнерадостный в любое время суток Чон Сок счастливо помахал рукой вошедшему без стука инспектору и зашуршал бумажками, выискивая необходимые для перевода. — Так, смотри. Здесь сопроводительное, переданное Дон Илем, билет на поезд и распорядительное письмо о переводе. Трудовую, характеристику с места работы и прочие справки передали ещё в начале недели почтой, — кадровик почесал затылок, пытаясь припомнить, что ещё необходимо передать устало усевшемуся на стул Юнги. — Неделю назад? — Мин потрясённо уставился на довольного Чон Сока. — Ну да, а ты что, опять не в курсе? — Кадровик перепроверял на компьютере табель, сверяясь с датами перевода и приёма. Напортачить не хотелось. — Как видишь, нет. Меня «обрадовали» сегодня, — Юнги устало потёр переносицу.       Перспектива переехать в столицу на неопределённое время совершенно не вдохновляла. Мин прекрасно понимал, что уровень ответственности там будет куда выше, чем в родном Тэгу, и, откровенно говоря, браться не хотел. С другой стороны, не зря же ему попалась на глаза статья в газете. В знаки и провидение он, будучи человеком приземлённым, не верил, но отрицать очевидного не мог и не хотел. Запутанное дело, засевшее в мозгу, само выбрало его. И, судя по комментариям друга, уже давно. Опять же, возвращаясь к наболевшему, его мнения никто не спрашивал. Документы отправлены, билеты куплены. Получи, распишись и проваливай. — Я до сих пор поражаюсь, как, находясь на работе практически круглые сутки, с редкими перерывами на сон и душ, ты умудряешься пропускать всё происходящее. Так ладно бы, сплетни какое-то. Это же твой перевод! У нас уже все на ушах стоят! — Чон Сок подсунул под руку какие-то бумажки, тыкая длинным пальцем в строчки для подписи. — А ты ни сном, ни духом. Что за человек такой. — Обыкновенный, не заинтересованный в чужих бреднях, — Юнги витиевато расписывался на бланках. — В смысле «чужих бреднях»? Ты в своём уме? Это же твой перевод, а не кого-то там! — Кадровик закатил глаза, в очередной раз поражаясь не пробиваемости Мина. — Да оно мне надо было вообще? Я прекрасно работал и здесь. Да в конце концов, меня даже не спрашивал никто, хочу я или нет. Просто выслали документы и поставили перед фактом.        Ли, не впечатлённый тирадой, передёрнул плечами, пододвигая к себе подписанное Мином и сверяя, чтобы нигде не было пропущенных строчек. Бежать за Юнги в Сеул, потрясая папками, желания не было. Хотя Чон Сок не мог не признать того, что будет скучать без своего ворчливого товарища, упорно отрицающего факт их дружбы. — Так, смотри. Поезд в Сеул у тебя в сегодня в 12:49. Так что на сборы у тебя осталось буквально часа 3, — кадровик сверился с настенными часами и кивнул в подтверждении своих слов. — В Сеуле будешь в 20: 57, если расписание поездов нас не обманывает. Там тебя встретит сотрудник их управления и отвезёт в общежитие. Знакомство с новым местом работы и коллегами, соответственно, будет уже завтра. Кажется, на этом всё.        Юнги скорбно вздохнул, прикидывая, сколько времени он проведёт в дороге до дома, от дома до вокзала, а там до своего нового обиталища. Хотелось бы верить, что с этой историей он разберётся быстро и не зависнет на неопределённое время в чужом управлении. По скромным подсчётам, со сборами он справится быстро, а вот с перемещениями по городу на своих двоих были определённые сложности. Общественный транспорт в его район ходил крайне редко и с большими перебоями. То, что он утром умудрился попасть в автобус, не ожидая его на остановке час, невиданное везение.        Чон Сок скривился и потянулся к телефону стоящему на краю стола, быстро набирая номер дежурного: — Ханыль, это Чон Сок из кадров, скажи поедет патруль в район станции Каксан?       В трубку что-то невнятно пробурчали. И, поглощённый печальными раздумьями, Юнги пропустил всё мимо ушей, даже не пытаясь вслушаться. — Отлично, пусть подождут пару минут. Сейчас к ним спустится инспектор Юнги, докинут его до дома и на вокзал к 12:49.        В ответ трубка возмущённо заверещала что-то, и Чон Сок отодвинул её подальше от уха, морщась: — Я не спрашивал, что они будут делать почти три часа. Пускай патрулируют этот район, пока старший инспектор, — он выделил интонациями слово «старший», — собирается и тому подобное.        Трубка издала печальный и очень громкий стон, и Ли с чувством выполненного долга сбросил звонок. — Будут они ещё со мной спорить тоже мне, — он фыркнул, — а ты чего расселся? Бегом-бегом отсюда тебя уже ждут!        Юнги, заторможенный чужой бурной деятельностью, медленно поднялся со стула и собрался уже покинуть кабинет, как Чон Сок выскочил из-за своего стола, огибая его, и стиснул взвывшего инспектора в объятиях. — От тебя же не дождёшься! Ты хоть сообщения присылай иногда, что жив, — пропел он в ухо отодвигающемуся изо всех сил Мину, — И документы не забудь!        Юнги облегчённо выпутался из чужих рук и, прихватив тоненькую папочку со стола, напоследок поклонился улыбающемуся кадровику и покинул кабинет. Впереди его ожидали поспешные сборы немногочисленных вещей и не внушающая никаких надежд поездка в Сеул. — Да уж, тяжело тебе будет Мин Юнги, — протянул уже закрытой двери Чон Сок и вернулся за своё рабочее место.        Патрульные, «осчастливленные» деятельным кадровиком, терпеливо ожидали возле дежурного, перекидываясь с ним какими-то, судя по громким смешкам, шуточками. Юнги, подойдя, кивнул и, предупредив, что ему нужно зайти в кабинет за курткой, спешно ретировался.       Управление после планёрки погрузилось в рабочую тишину. Коридоры опустели, и лишь редкие опаздывающие встречались на пути. Подавив в себе желание зайти и поблагодарить начальство за «подарочек» в виде переезда, Юнги прошмыгнул в свою каморку и, бегло осмотревшись, расстроился своему нежеланию приносить на работу личные вещи. Кружка и чайная ложка в расчёт не брались. Если бы здесь были бы хотя бы пара комплектов одежды, тащиться домой бы не пришлось. Всё равно в пустой квартире его никто не ждал. Кот и тот сбежал в своё время, не выдержав одинокой жизни с постоянно занятым на работе хозяином. Выключив компьютер, он накинул куртку, закрыл форточку и, подхватив со стола папки, покинул помещение, надеясь, что уезжает отсюда ненадолго.       Сдав дежурному папки и ключи от кабинета, он попрощался и, не оборачиваясь, пошёл за патрульными, явно не обрадованными перспективой сопровождать грозу участка. До дома ехали в напряжённой тишине, прерываемой лишь редкими сообщениями, передаваемыми по рации.        Сборы заняли жалкие 15 минут, но он ещё с полчаса точно перепроверял каждый уголок своей крошечной квартиры, закрывая вентили и вытаскивая из розеток все возможные штекеры. Не хотелось бы получить километровый счёт за электричество или затопить соседей из-за собственной невнимательности.        Юнги подхватил спортивную сумку с уложенными в неё вещами и, на всякий случай ещё и проверив все окна, вышел из квартиры. По привычке закурил в подъезде и, глянул в окно на лестничной клетке, выискивая взглядом патрульную машину. Полицейские то ли уже вернулись, то ли вообще не уезжали, но, по крайней мере, Мину не пришлось бы их ждать с очередного круга по району.        Выйдя на улицу, он отошёл на пару шагов от подъезда и, в последний раз глянув на окна своей квартиры, вернулся в машину к ожидающим его провожатым. До вокзала добрались непозволительно быстро, и до приезда поезда Юнги, как последний сирота, околачивался в привокзальном кафе, отгоняя от себя взглядом желающих перекинуться словечком бомжей. Откуда они здесь взялись, да ещё и в таком количестве, выяснять не хотелось, и Мин, давясь отвратительным кофе 3 в 1, продолжал брезгливо морщась, дрейфовать по кафе, стараясь избегать «ароматных» отдыхающих.        Чем занять себя на 8 часов в поезде, он придумать так и не смог. Покрутился на вокзале и, прикинув за и против, пошёл в ближайший киоск скупать газеты. В какой-нибудь из них точно должна найтись относительно ценная информация о неуловимом убийце. Сплетни, конечно, вещь крайне ненадёжная, и опираться на них не стоит, но ехать совершенно не осведомлённым тоже было не приятно. Благо, перед отъездом он успел передать дежурному свой запрос на имеющиеся материалы дела. Оставалось только дождаться его обработки и надеяться, что ему их пришлют до того, как он приедет в Сеул.        Нудный голос из радиовещателя оповестил о прибытии его поезда, и Юнги, быстро оплатив макулатуру, ушёл на перрон. Излишней сентиментальностью он никогда не страдал, но сердце неприятно защемило, стоило проводнику вернуть ему документы и указать на нужный ему вагон. Он никогда раньше не уезжал в командировки, да и в целом не любил какие-либо изменения в своей жизни, предпочитая какую-никакую стабильность. Главное — не впасть в депрессию. Денег на психолога или кто там требуется, у него точно не найдётся.        В поезде было душно, не приятно пахло рамёном и какой-то протухшей капустой. Открывать окна, себя не любить, приехать с соплями до пояса желания не было. Приходилось дышать через раз и каждые полчаса бегать курить. Благо проводнику было глубоко фиолетово на дымящего пассажира.        На вокзале Сеула было до панических приступов многолюдно. Не то чтобы в Тэгу было мало народу, но такого ажиотажа в 9 вечера Юнги однозначно не ожидал. Встречающий его полицейский держал в руках мятую картонку с криво выведенным:

Мин Юнджи

       Мин хмыкнул. Очень приятно. Так его имя ещё не коверкали. Впрочем, его вообще ни разу не коверкали. Молодой офицер поклонился и всю дорогу до общежития восторженно надрывался, восхваляя всё больше и больше хмурящегося Юнги. В Тэгу его боялись, с ним старались не разговаривать без крайней на то необходимости. Сеул таким порадовать не мог. Голова нестерпимо болела, хамить не хотелось. Некстати вспомнились молитвы неизвестно какому богу, и он, стараясь абстрагироваться от назойливого бубнежа, смотрел в окно, про себя читая, как мантру: «— Быстрее бы уже приехать!»        Полицейское общежитие находилось на другом конце города от центрального вокзала, и путь со всеми пробками занял мучительные полтора часа, за которые желание выйти на ходу едва не пересилило любопытство перед новым делом. Покосившийся сарай, гордо именуемый столичным общежитием для полицейских, ввёл в нервный ступор. Юнги показалось, что его привезли на заброшенную стройку, но офицер бодренько пошёл в сторону несимпатичного объекта, и Мин понял, что выбора у него как такового нет. Ночевать на улице в незнакомом городе было ужасной идеей. В самом общежитии оказалось, на удивление, не так уж и погано. По крайней мере, присутствовал дешёвенький косметический ремонт и вполне себе симпатичная мебель. Комната, выделенная управлением, была чуть меньше его собственной в Тэгу. Юнги приятно удивился. Почему-то ему всегда казалось, что муниципальные общежития сродни баракам. Единственным жирным минусом были общие душевые, и Мин, боящийся антисанитарии как огня, 15 минут не мог понять, как бы ему помыться и не подхватить какой-нибудь грибок. Благо, других проблем не возникло. Утомлённый внезапными переменами, Юнги завалился спать, даже не разбирая постель, что, в принципе, ему было не свойственно.        Первый рабочий день на новом месте начался с опоздания. Он просто банально проспал, впервые за долгие годы службы. После того, как вылетел с мокрой головой из общежития, понял, что вообще не ориентируется, и ещё час блуждал по району в поисках транспорта. Даже наличие навигатора не облегчило его муки. В итоге к полицейскому управлению притащился спустя несколько часов после начала рабочего дня, благо подозрительно добрый Намджун, чей номер телефона ему любезно прислали его коллеги из Тэгу, совершенно не обидно пожурив его, разрешил не торопиться. Раз уж у него возникли непредвиденные обстоятельства. Про то, что он ещё и проспал, Юнги благоразумно рассказывать не стал. Это явно не то, о чём следует сообщать временному начальству.        Когда он всё-таки с горем пополам, проклиная себя, навигатор и всё сущее, добрался до участка, настроение надёжно упало в минус, и шансов на его подъём было однозначно маловато. Заскочив по пути в ближайший круглосуточный магазин, он купил себе огромную банку энергетика и, продолжая костерить чёртов мегаполис, направился к входу. Дверь распахнулась, и ему на встречу практически выпал какой-то юнец, злобно зыркнувший на него из-под упавшей на лоб чёлки. Озлоблённый донельзя Мин хрипло выплюнул: — Смотри куда идёшь!        Пацана перекосило ещё больше, и он молча отодвинулся от входа, пропуская инспектора в здание. Юнги выбросил из головы парня, буквально переступив порог управления. Все присутствующие, как один, обернулись на него, и почему-то ему показалось, что он крупно попал.

***