День любви, семьи и верности

       На войне как на войне, знаете ли: лучше быть живым параноиком, чем мертвецом, который ждал от жизни только приятных неожиданностей… Одним словом, я не люблю сюрпризы. Зато они меня просто обожают. Макс Фрай «Болтливый мертвец»

***

      Чимин был крайне раздражён. Он искренне недоумевал, почему Хосок позвал его на встречу с новоприбывшим старшим инспектором. Было непонятно, каким образом он мог быть связан со всем этим и что ему тут должны были сказать. В голове мелькали различные догадки: одна хуже другой. Пак заказал ещё бутылочку соджу и продолжил задавать самому себе вопросы о причинах, побудивших Хосока оторвать его от дел, и о своей роли во всей этой ситуации. Отсутствие адекватных ответов лишь усиливало его беспокойство и бессилие. Вливаться в общую беседу желания не было, впрочем, и тем для поддержания разговора в запасе не имелось.        Знакомство с новоприбывшим старшим инспектором могло иметь большое значение в дальнейшем развитии событий, если бы они хотя бы работали вместе. Весь вклад Чимина в дело «ромашки» состоял в периодическом подкармливании страдающего склерозом Хосока, иначе инспектор Чон бесславно умер бы с голода во цвете лет.        Пак понимал, что ему необходимо быть максимально собранным и проявлять максимум терпения во время этой встречи. Чон ему потом прополощет мозги, если что-то пойдёт не так. Оставалось только надеяться, что Хосок снизойдёт и объяснит конечную цель его здесь присутствия. Хотя, судя по тому, как планомерно накачивался соджу друг, шансов было маловато. Может быть, Чимину нужно было услышать что-то важное? Пока чужие планы не представлялись ему ясными, он оставался в ожидании, готовясь к практически любому возможному повороту событий. Чимин точно знал, что его возмущение не поможет ему сейчас. Вместо этого он решил сконцентрироваться на еде и громких разговорах старших.        Никто не удивился его присутствию, кроме угрюмого инспектора, которого Пак уже видел сегодня утром, выходя из участка. На немой вопрос вскинувшего брови Юнги Хосок громко хохотнул и представил их друг другу, заверяя, что Чимин едва ли не самое надёжное лицо из всех возможных. Вероятно, Мин до конца не поверил, но присутствие на их встрече суперинтенданта и старшего судмедэксперта, спокойно улыбающихся постороннему для него, слегка поубавили его подозрительность.        Юнги, смотрящий на всех свысока и с ноткой брезгливости, вызывал тихое раздражение. Его надменное отношение и презрительный взгляд создавали явно негативную атмосферу в компании. Хотя на это обращал внимание только надувшийся Чимин и, скорее всего, под «компанией» подразумевал исключительно самого себя. Мин же восседал в углу стола, забившись в единственное плохо освещённое место, и поглядывал оттуда на остальных собравшихся.        Чимин вновь скептически осмотрел заведение, в котором они находились. Небольшое кафе недалеко от участка, в виду наличия постоянных посетителей из полицейских, к вечеру окончательно опустело, и редкие заглядывающие спешили взять заказ на вынос, чтобы избежать компании служителей закона. Пак всё ещё совершенно не понимал, зачем его сюда пригласили и что он должен делать. Выбора особого не оставалось. Приходилось жить с тем, что имелось. Он и так уже отменил все возможные встречи на вечер и свою работу в одном из ночных клубов. Поэтому, здраво рассудив, что хуже уже ему не будет, заказал себе ещё и перекусить.        Джин и Намджун, сидя напротив Юнги и подсевшего к нему Хосока, перекидывались между собой какими-то известными только им шуточками и громко хохотали. Точнее, это судмедэксперт, румяный от выпитого соджу, заливался своим странным смехом на половину кафе, привлекая к себе внимание обслуживающего персонала. Суперинтендант лишь устало улыбался в ответ и по большей части молча пил. Чон продолжал подливать Юнги и задавать ему тысячу вопросов, явно раздражая его своим повышенным вниманием. Старший инспектор спокойно пил мелкими глотками из небольшого стакана соджу с пивом, вяло реагируя на вопросы. Хосоку по большей части ответы и не требовались. Он виртуозно додумывал всё самостоятельно, перескакивая с пятого на десятое.        Вечер шёл совершенно не так, как себе представлял Чимин, но в целом жаловаться было не на что. В любом случае, это было лучше, чем если бы он провёл его дома, в окружении своей якобы семьи, или, не дай Бог, с младшим и его новым дружком. Чонгук был в диком восторге от своего нового друга и окружил его просто максимальным вниманием, совершенно потеряв интерес ко всему остальному. И это меньше, чем за сутки. Правда, как успел выяснить Чимин, они общались в какой-то из социальных сетей в течении года. И Тэхён, вернувшийся в Сеул из поездки в Дэгу, сразу с вокзала направился на встречу с Чоном. Весь ворох крайне необходимой информации о чужих взаимоотношениях ему любезно вывалил сияющий, как медный таз, Чонгук, выловивший старшего брата на парковке по его приезду с участка. С одной стороны, конечно, было немного обидно. А с другой — очень даже хорошо, потому что неуёмная энергия Чонгука, направленная на Чимина, раздражала его ещё больше, чем присутствие сейчас в кафе.        Вечер переставал быть томным. Сокджин наконец-то отвлёкся от пересказа непонятных никому, кроме него, историй клюющему носом Намджуну и присоединился к Хосоку, атакуя закатывающего глаза Юнги с другой стороны. Чимин прислушался. Ну да, было бы странно, если бы они обсуждали что-то иное, кроме своей и чужой работы.        Намджун, захмелевший быстрее всех, вяло ковырялся палочками в миске с рисом. Такое его поведение, ему абсолютно не свойственное в обычное время, совершенно точно говорило о том, что шеф полиции явно подшофе. Но пока он не мешал отдыхать остальным, Джин любезно разрешал ему присутствовать, периодически бдительно поглядывая на своего благоверного. Ну и, собственно говоря, сам вставать и ехать домой посреди вечера он тоже не хотел.       Чимин вновь погрузился в свои печальные размышления о бренности бытия. И совершенно не заметил, вернее, пропустил тот момент, когда изрядно захмелевший Хосок придвинулся ближе к нему, закинул руку на плечо и, весело засмеявшись в ухо, спросил: — А не хочет ли мой любезный друг забрать к себе на постой нашего уважаемого старшего инспектора?       «Уважаемый» инспектор хмуро покосился на Хосока, кидая нечитаемый взгляд, и на замершего рядом Чимина. Всем своим видом выказывая, что вообще-то никому в гости ехать-то он не собирается. Пак неожиданно понял, что согласиться теперь — это дело чести и принципа, просто потому, что единственным недовольным лицом здесь может быть только он. И как-то странно кивнул, понимая, что, кажется, тоже изрядно пьян. По крайней мере, закружившаяся голова свидетельствовала именно об этом.        Сокджин продолжал шутить свои странные шутки про морг и трупы, но слушал его разве что только Намджун. Правда, не совсем внимательно. Если быть честным, совершенно не внимательно, так как уже лежал головой на столе и практически храпел. При его телосложении напиться до бессознательного состояния, конечно, было сложно, но с этой задачей суперинтендант справлялся более чем виртуозно. Из раза в раз покидая их импровизированные тусовки, самым первым.       Чимин грустно вздохнул. Странное состояние, в котором он пребывал весь день, вновь вернулось. Никакой алкоголь не помогал избавиться от непонятной душащей тревоги. Возможно, это от недосыпа или от каких-то грядущих перемен. В любом случае, Пак ощущал себя довольно некомфортно. Он никогда не доверялся интуиции, полагаясь на холодный разум и тонкий расчёт. Хотя это было странно для такого творческого человека, как он. Удивительное, кстати, дело. Поглощённый раздумьями, за весь вечер он ни разу не вспомнил про оставленную непонятно где гитару. И про то, что вообще-то хотел вечером заняться своей музыкой тоже. Вдохновение, и так редкий гость в последнее время, покинуло его окончательно, как только он переступил порог дома, и возвращаться, судя по всему, обратно совершенно не планировало.        К моменту, когда они вызывали друг к другу такси, на ногах ровно стоять не мог никто. Юнги пропустил момент, когда окончательно захмелел и перестал воспринимать окружающую действительность. Перед глазами всё плыло. Последнее, что он точно помнил, это перекошенное лицо «обрадованного» Чимина, на которого повесили решить вопрос с ночёвкой инспектора. Дальше шёл какой-то туман и темнота, но, судя по ощущениям, связанная с не поднимающимися ни в какую веками.        Джин и Намджун, странно облокотившись друг на друга, проследовали к заранее вызванному им автомобилю. Хосок, весело помахав рукой и сильно шатаясь из стороны в сторону, отправился в сторону участка. Чимин прекрасно знал своего друга и отлично понимал, что, скорее всего, во избежание очередных опозданий и головомойки от того же Намджуна, которого в любом случае разбудит ответственный Джин, Чон после встречи пойдёт обратно в участок спать на небольшом диванчике в одном из конференц-залов, ну или же в раздевалке. Там, как повезет и где будет открыто. Ребята из управления, прекрасно знающие привычки Хосока, даже вопросов ему не задавали. Это повторялось из раза в раз, и лишних вопросов Пак не задавал. Хотя не понимал, как можно спать вне своей постели.       Чимин безнадёжно вздохнул, глядя на оставленного ему товарища по несчастью. Юнги стоял относительно ровно, всё так же молчал, как и весь вечер до этого, и совершенно ни на что не реагировал. Очень приятно. Не то чтобы он рассчитывал на какую-то душещипательную беседу или что-то вроде того, но в любом случае его молчание раздражало. Можно было хотя бы ради приличия завести какую-нибудь светскую беседу. Просто спросить, как дела или о погоде. Но, видимо, это не их вариант, поэтому живём с тем, что есть. Вызванное такси приехало на удивление быстро. Впихнув на заднее сиденье не сопротивляющегося Юнги и плюхнувшись на переднее, Чимин назвал адрес своего особняка и снова вздохнул. Завтра ещё придётся возвращаться сюда за своей машиной, хотя в его планы это не входило совершенно. Но садиться за руль пьяным, да ещё и с незнакомым ему офицером полиции — тут никакие связи не помогут.       Странный вечер тем временем продолжался. Что делать с подвыпившим гостем, было не совсем ясно. Объяснять домашним, почему он привёл с собой кого-то, не хотелось. Тем более доказывать кому-то, что это не то, чем кажется, не было желания. Шансов никого не встретить по пути было, конечно, маловато. Одна Гёнхи чего стоила. Пересказ даже самого обыденного действия словами экономки вызывал огромное количество проблем у всего дома. А уж если они встретят Чонгука, то это всё, пиши пропало. Там не только отец будет знать, там все родственники до седьмого колена будут в курсе.        Что и следовало ожидать. Подъехав к дому, Чимин брезгливо скривился. На парковке стояла машина Чонгука, а в самом доме горел свет. Значит, ещё никто не ложился. Пак посмотрел на экран своего смартфона, пытаясь свериться со временем. Цифры расплывались перед глазами, но он все-таки сосредоточился и разглядел. Часы показывали 2 часа ночи. В принципе, время ещё детское. Неудивительно, что младший не спит. С другой стороны, если Чон остался со своим «Тэхёни-хёном», то тогда и к Чимину претензий быть не должно. Правда, куда класть подвыпившего гостя, он тоже немного не понял. Гостевые комнаты, имеющиеся в большом количестве, преимущественно пустовали, но для того, чтобы кого-то туда положить, необходимо было вызвать Гёнхи или хотя бы надо было дать распоряжение заранее. Привычно, наплевав на все последствия, он просто зашёл в дом, быстро поздоровался с вышедшей ему навстречу экономкой и, махнув ей рукой, чтобы ничего не спрашивала и не разговаривала с ним вообще до утра, увёл шатающегося, разморенного теплом автомобиля Юнги к себе в комнату и завалил его на свою кровать. Сам, потоптавшись на месте, сходил на кухню, на обратном пути встречая Чонгука и Тэхёна, крадущихся по коридору в сторону выхода из дома: — Куда спешим? — он остановился позади, стараясь стоять ровно. — А? — Чонгук подскочил на месте и резко развернулся, — А это ты. — Кого-то ещё ждал? — Чимин скептически поднял бровь, — Ладно. Дуйте куда вы там собрались. Я спать пошёл.        Тэхён, молча наблюдающий за братьями, кивнул неизвестно чему и заторопился к выходу. Чонгук махнул рукой уходящему обратно к себе в комнату старшему и выскользнул следом.        Чимин вернулся к себе, смерил взглядом развалившегося звездой Юнги и, устало плюнув на всё, завалился рядом. Раздевать инспектора и себя желания не было. Да и смысла тоже. Подумает ещё что-нибудь не то. В тревожный сон провалился моментально.

***

       До слуха доносился невнятный писк будильника. Привыкший к тому, что телефон на тумбочке, сонный разум Юнги не понимал, почему вибрирует он сам, и звук доносится откуда-то снизу. Мин с трудом открыл глаза и первое, что увидел перед собой — вазу с букетом свежих ромашек. Цветы привлекли его внимание, вызывая смутную тревогу. Он сел ровно на постели, роясь в карманах куртки в поисках смартфона. Быстро выключив разрывающийся на все тона будильник, он огляделся. Комната была абсолютно незнакомой и невероятно захламлённой. Судя по плакатам на стенах, он попал в какой-то притон, не меньше. Повсюду были разбросаны листы в непонятных ему символах и одежда, вряд ли чистая. Стало до дрожи противно. Полицейское общежитие показалось манной небесной по сравнению с этим местечком.        Позади послышался хриплый кашель и возня. Юнги дёрнулся и резко повернулся на звук, моментально жалея об этом. К режущим спазмам во взбунтовавшемся желудке добавилась неприятная головная боль. Перед глазами замелькали разноцветные мушки. — Если ты закончил издеваться над моими ушами, то ванная за серой дверью, полотенца там есть. Умывайся и проваливай. Дай поспать, — пробурчал, не открывая глаз, парень.        Юнги прищурился. Вчерашнего Чимина с трудом, но узнал. Пожалуй, больше пить в этой компании он не будет. Так, чтобы отшибло последние крупицы памяти, он не напивался уже давно. С трудом поднялся с постели, не решаясь вступить в дискуссию с несильно радушным хозяином, и ушёл в указанную Паком ванную комнату. Открыв дверь, он поражённо замер, оглядываясь на заполненную мусором комнату. Разительное отличие двух смежных помещений вводило в ступор, правда, не долгий. Виски ныли, желудок сводило. Мин едва успел добежать до унитаза, прежде чем его вывернуло желчью и остатками вчерашнего пиршества. Не сказать, что ему сильно полегчало, но, по крайней мере, спазмы стихли, и он смог умыться. В зеркале, правда, отражался побитый жизнью мужик с красными глазами и стоящими дыбом волосами. Кое-как приведя себя в приличный вид и мучаясь от фантазий о холере, попил прямо из-под крана. Он выскользнул обратно в комнату, скользнул взглядом по успевшему уснуть Чимину, задержался на вазе, чувствуя вернувшееся смутное беспокойство, и вышел из комнаты.        В широком коридоре он потрясённо покрутил головой, понимая, что совершенно не знает, в какую сторону ему идти. Сзади послышались шаги и тихий кашель: — Вам чем-нибудь помочь?        Мин повернулся, обнаруживая перед собой статную женщину лет 50 в идеально отглаженном костюме и аккуратной причёской. — Мне бы уйти отсюда, пожалуйста, — Юнги слегка поклонился и ощутил себя неловко. В мятой одежде, с опухшим лицом и стойким запахом перегара, он совершенно не вписывался в окружающее его великолепие.        Женщина, не выказав ни единой эмоции, поманила его за собой, разворачиваясь, по всей видимости, в сторону выхода. На первом этаже ему на встречу из одной из многочисленных дверей вышли двое парней. Темноволосый замер, прищурившись, осматривая незваного гостя и сложив в уме факты, улыбнулся во все 32, обнажая чуть длинные передние зубы: — Я Чонгук, младший брат Чимина! — он показал пальцем в стоящего рядом кудрявого шатена, — А это мой друг Тэхёни-хён! — А, э. Мин Юнги, — растерялся от такого напора инспектор, нервно обводя взглядом помещение.       Стоящая чуть позади него женщина вновь кашлянула: — Господа, молодой человек спешил. Не задерживайте его ещё больше. — Мы можем его подвезти! Да, хён? — Чонгук загорелся воодушевлением помочь другу Чимина и едва не пританцовывал на месте от нетерпения.        Мин хотел было отказаться, но понял, что вообще-то смутно себе представляет, где находится и как добираться до участка, и тем более не знает. Поэтому, взвесив все за и против, кивнул, стараясь сильно не шевелиться. Младший брат Чимина быстро сбегал куда-то за сумкой и ключами от машины, а молчаливый Тэхён успел обуться и достать их верхнюю одежду из огромного гардероба в холле.        На улице Юнги с большим удовольствием вдохнул прохладный утренний воздух и огляделся. Судя по всему, они находились в одном из нереально дорогих частных секторов. Если бы не вовремя подоспевший Чонгук, то добирался он отсюда за бешеные деньги и, скорее всего, на такси. Вряд ли проживающие здесь знают о существовании метро, если они, конечно, не вкладывают в его строительство деньги.        Чонгук о чём-то тихо переговорил с Тэхёном, и они разошлись, обходя машину с разных сторон. Брат Пака распахнул дверь, приглашая Юнги на переднее сиденье, пока его друг спокойно забирался на заднее, удобно располагаясь там. — А? — Чтобы не укачало сзади ещё больше, — высунулся Тэхён, и Юнги с удивлением понял, что у молчаливого парня невероятно приятный голос, хотя до этого на такие мелочи внимания не обращал. «Кажется, пора перестать удивляться происходящему,» — подумал Юнги, пристёгиваясь.        Чонгук плюхнулся за руль, завёл машину, кликнул кнопкой, открывающей ворота, и, не прогревая мотор, выехал со двора. Мин уставился в окно, поражённо рассматривая роскошные дома. Интересно, как у рядового инспектора полиции появился такой друг, как Чимин? Явно уж не бедствующий, безразличный ко всему, так ещё и музыкант, если он правильно понял закорючки на разбросанных по комнате листах. Чужое благосостояние волновало самого Юнги мало. Просто, наученный горьким опытом, в дружбу «просто так» не верил. Да и в принципе не верил. Печальная практика доказывала, что всем что-то обязательно нужно.        Младший Чимина вёл на удивление спокойно, хотя явно мог себе позволить ускориться и нарушить пару правил. То ли в принципе лихачом не был, то ли перед незнакомцами стеснялся. С разговорами никто не приставал, хотя первое впечатление Чонгук оставил весьма однозначное — болтун сказочный. Тэхён, видимо, излишней говорливостью и вовсе не отличался. Пару раз на светофорах показал что-то на телефоне, вызывая тихий смех, и продолжил молчать.        До участка доехали на удивление быстро. Чонгук виртуозно объезжал пробки какими-то неизвестными Мину дворами, сокращая время в пути. Остановившись возле входа в участок, он открыл бардачок и, порывшись там, вытащил пару пакетиков нашумевшего средства от похмелья «Condition» и жвачку. — Возьмите, хорошее средство. Мне всегда помогает, — Чонгук передал вытащенное растерявшемуся Юнги.        Отказываться было не вежливо, но совесть бунтовала, требуя оставить что-то взамен. Кроме мятой визитки в кармане у Мина с собой не было ничего. Поэтому он, вздохнув, стараясь не дышать в сторону улыбающегося Чонгука, кивнул и забрал пакетики и жвачку: — Я обязательно всё верну и рассчитаюсь за то, что вы меня подвезли! — А не надо! — Чонгук взмахнул руками, — вы первый, кого Чимин привёл в наш дом, поэтому у вас уже есть привилегии в нашей семье!        Юнги оставалось только надеяться, что его не перекосило так явственно. Молча кивнул и выполз из машины. Дверь закрыть не успел. Тэхён вышел следом, явно намереваясь пересесть вперёд. Мин, насколько позволяла головная боль и желудок, поклонился, прощаясь, и махнул рукой перегнувшемуся через подлокотник Чонгуку. И ушёл в участок.        В управлении творился невероятный бедлам. К замершему на входе Юнги подскочил один из патрульных и задал вопрос, снявший все признаки похмелья лучше всех новомодных средств, вместе взятых: — Старший инспектор Мин, когда вы видели инспектора Чона в последний раз?        Под ложечкой засосало. Юнги перевёл растерянный взгляд на вышедшего в холл Намджуна и, встретившись с ним взглядом, окончательно и бесповоротно понял, что шутки кончились, даже не начавшись.

***