Монте Кассино

      

***

       — Я шëл домой с фортепиано... — прошептал Чанëль на грани слышимости, голос его всё ещё хриплый после судорожных рыданий затерялся в темноте и заставил Бэкхёна поëжится.        — Он... Словно ждал меня, знаешь? — Чанёль гулко сглотнул и на пару секунд задумался, а, когда заговорил вновь, голос его показался Бэкхёну взволнованным настолько, что на грани с дрожью — Там... Было темно, Бэки... Темно и... Очень холодно...        Немного навязчиво мигал сломанный фонарь, но Чанëль совсем не был против, его кроссовки от пума торопливо ступали по асфальту, в наушниках играло "stressed out" от Twenty one pilots, и парень неосознанно подпевал себе под нос. Он спешил домой, потому что Бэкхён не любил засыпать один. В последнее время время Бëн сильно уставал, а занятия Пака и так заканчивались достаточно поздно. Чанёль думал о том, чтобы заглянуть в кафе неподалëку и купить старшему его любимые пирожки. Или можно было заказать суши. У них не было поводов праздновать, но настроение было прекрасным, и Чанёлю хотелось чего-нибудь особенного. Он знал, что зайдëт, тихонько щелкнув дверью, а Бэкхён налетит на него как обычно, бросится на шею, поцелует куда-нибудь в щëку...        И после они не смогут оторваться друг от друга ещё несколько минут. Бэкхён будет тëплым-тëплым, скорее всего, уже в пижаме. И рисуя его портрет у себя в памяти, Чанёль улыбался по-настоящему ярко. Он знал, что Бэкхён уже выбрал фильм, который они посмотрят сегодня. А ещё знал, что Бэкхён уже придумал с пятнадцать новых сравнений с эльфом и шуток про то, что несмотря на крутую внешность, его парень немного слишком софт. Чанёль знал, что Бэкхён будет игриво строить из себя крутого парня, сидя на кровати в окружении мягких игрушек и смеяться так нежно-нежно.        До замирания сердца.        И Чанёль не мог не улыбаться, даже несмотря на то, что на улице сегодня было слишком холодно для первых чисел сентября, и что ветер то и дело забирался под лëгкую куртку. Сегодня утром он проспал, и забыл посмотреть прогноз погоды, схватил то, что первым попало под руку и вылетел из дома, чтобы успеть к первой паре. Но и это не было для Чанëля проблемой, в конце концов, было бы хуже, если бы он случайно взял пальто Бэкхёна...        — Он ударил меня по голове...        Чанёль не сразу услышал чужие стремительно приближающиеся шаги, а, когда услышал, не обратил внимания. Хотя переулок никогда не был самой оживлëнной частью дороги, это не означало, что случайные прохожие не могли выбрать его для вечерней пробежки. Чанёль не видел поводов для волнения, в конце концов, он преодолевал этот путь почти каждый день. Исключая, конечно же, выходные. На выходных они с друзьями обязательно выбирались куда-нибудь. За город на пикник, в парк развлечений, торговый центр, пиццерию, на футбол, пейнтбол или... Да какая вообще разница? Они с Бэкхёном любили шумные компании и зачастую являлись главными заводилами в коллективе.        Когда шестое чувство вдруг всколыхнулось, и подняла голову тревога, было уже слишком поздно. Удар обрушился на голову, и жгучая боль растеклась подобно яду по затылку. Чанёлю показалось даже, что на миг он потерял сознание, силы оставили его, и словно по щелчку подогнулись колени. Чанёль потерял себя, разбилась о колючую темноту связь с реальностью и закрылись глаза.        Всего на секунду. Пак не ощущал времени. Но рывком раскрыв глаза, он ощутил, как чьи-то руки небрежно и торопливо тянут его в глубь переулка, подальше от дороги и света фонарей. Он прищурился и попытался дëрнуться, но всё тело пронзило болью настолько острой, что выступили на глаза невольные слëзы. Парень зажмурился, борясь с собой и тëмными пятнами перед глазами, чтобы побыстрее прийти в себя, но ничего не получалось. Сознание ускользало от него, а боль растекалась по телу от затылка до самых кончиков пальцев.        Невольно, Чанёль застонал сквозь зубы, прежде чем наконец очнуться полностью и попытаться дëрнуться. Но момент был упущен. Руки, которые до этого грубо волочили его по земле, с силой толкнули куда-то за мусорные баки. Не удержав равновесия, Чанёль проехался больным затылком по асфальту, почти задыхаясь от с новой силой нарастающей боли. Он попытался приподняться на локтях, но нога в плотно зашнурованном чëрном ботинке опустилась в середину груди и с силой толкнула назад.        Чанёль понимал, что ему нужно подняться на ноги, пока он находится на земле, он остаëтся легкой добычей. Но каждая клеточка его тела, каждый нерв — всё в нём сопротивлялось этой идее. Слабость нашëптывала закрыть глаза и сдаться, но непонимание и страх пульсировали в висках. Чанёль сглотнул ком, застрявший, словно кость, в горле, и только после этого заметил, как же сильно дрожал его руки. Он вскинул голову вверх и столкнулся взглядом с неизвестным ему мужчиной. Тот, установив зрительный контакт усмехнулся и, достав из кармана пачку сигарет, закурил.        От его усмешки, Чанёлю стало сложно дышать, он не понимал себя, но страх буквально парализовал тело, мешая абсолютно всем функциям организма. Но собрав остатки силы воли и здравого смысла, Чанёль заставил себя сесть. Головокружение чуть не заставило его упасть обратно на асфальт, но Пак удержался. Поджал от напряжения губы и начал медленно отползать назад. Незнакомец не стал мешать ему, лишь смотрел насмешливо, пожирая безумным огнëм почти чëрных глаз. Он пугал Чанëля до усрачки. Ситуация пугала Чанëля. Неизвестность заставляла дрожать, и он почти начал молиться, прежде чем необдуманно разомкнуть губы и выдавить из лëгких какой-то жалкий звук.        — Я не выглядел как кто-то, у кого есть что-то дорогое, а потому абсолютно не понимал, что ему от меня нужно и... Это пугало меня ещё сильнее, Бэки        Чанёль отползал, пока не врезался спиною в кирпичную стену безликой многоэтажки. Сделав пару глубоких вдохов, Чанёль нахмурился, прочистил горло и вскинул подбородок.        — У меня нечего красть, но я могу отдать вам свой телефон — неизвестный засмеялся, словно Пак сказал что-то до жути смешное, и от этого стало совсем не по себе. Чанёль нахмурился сильнее, внутри умоляя себя сохранять спокойствие, он был из тех, кто предпочитает решать вопросы мирно, а потому у него не было опыта в драках или каких-либо приëмых самозащиты. Пока парень пребывал в явной растерянности, возвышающийся над ним мужчина ухмыльнулся, а после щелчком отправил недокуренную сигарету Чанëлю в лицо. Не долетела, приземлилась на футболку куда-то в район ключиц, Чанёль вздрогнул и нервным движением скинул её с себя. В голове его воображение уже рисовало ужасные картины того, как загорится одежда, когда нападавший, наконец, заговорил.        — Мне не нужны твои деньги, Красавчик — неторопливо, словно растягивая удовольствие, незнакомец подошёл к Чанëлю ближе. Парень несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, но получалось слабо, тëмная фигура расплывалась перед глазами, сливаясь с темнотой ночи — Поэтому лучше бы тебе не рыпаться! — и нога в тяжёлом чëрном ботинке внезапно приземлилась на рëбра. От неожиданности, боли и страха, Чанёль беспомощно завалился на бок и сжался в комочек, обнимая ноющие рëбра руками.        — Я подумал тогда, что нарвался на психа, что он хочет избить меня, чтобы выпустить пар или что-то такое...        Незнакомец усмехнулся и пнул Пака ещё пару раз прежде чем присесть рядом с ним на корточки и схватить за подбородок. Сильные пальцы сжали до синяков и дëрнули на себя, заставляя приподняться на дрожащих руках. Чанёль замер, словно под дулом пистолета, чувствуя, как замедляется собственное дыхание. Сердце стучало так сильно, что причиняло боль, Чанёль почувствовал, что от переизбытка эмоций, его начало мутить но, как оказалось, переживать было рано. Незнакомец наклонился ниже, настолько, что опалил губы своим дыханием. И Чанёль вдруг понял, что происходит.        Паника ударила в голову настолько живо и остро, что он вырвался прежде, чем мужчина успел прикоснуться. Не думая больше ни о чëм и не понимая, откуда взялись силы, Чанёль со всей силы оттолкнул незнакомца от себя и вскочил на ноги. Сбежать не вышло, мужчина успей поймать его за лодыжку и изо всех сил дëрнуть на себя. И без того обессиленный, Чанёль повалился назад на асфальт. Он пытался пинуть неизвестного ногой, но промахнулся, мужчина рывком навалился на спину, прижимая Пака к холодному тротуару.        А после с тихим но наполненным злобой рыком схватил за светло сиреневого оттенка волосы, заставил опрокинуть голову и больно укусил в шею. Но Чанёль не почувствовал ничего, кроме нового приступа дрожи и усилившейся тошноты. Ему казалось, что его сейчас вырвет, и как назло, вспомнилась улыбка Бэкхёна нежная и задорная. От странной смеси чувств, из которой сложно было выцепить что-то кроме страха и отвращения, защипало в глазах. А незнакомец тем временем усмехнулся куда-то в шею, поцеловал в укус, а после провëл языком по шее, оставляя на коже отвратительно мокрый след. Дошëл до уха, с силой дëрнул зубами за серëжку и, услышав тихий скулëж, прошептал, понижая голос до минимума.        — Обожаю таких мальчиков как ты. Красивые, сильные. Обожаю, как вы скулите подо мной, словно забитые сучки — Чанёль дëрнулся, но насильник не оценил инициативы, поудобнее перехватил за волосы и ударил лицом об асфальт. А после ещё, и ещё, и ещё и... Чанёль, кажется, потерял счëт. Рука мужчины отпустила волосы, и голова безвольно упала вниз. Пак чувствовал, как что-то тëплое течëт по лицу вниз, но никак не мог сосредоточиться на этой мысли. Тело горело от ударов, а мысли вялые и разрозненные метались по сознанию.        Он почувствовал, как его рывком переворачивают на спину, как чужие руки расстегивают пуговицу на джинсах. Потом тянут молнию вниз. И всё происходило так медленно, заставляя каждую клеточку организма разрываться от напряжения. Чанёль пытался понять, что ему делать, но разум пережëвывал снова и снова одни и те же мысли, словно тоже не понимая. Картинка казалась уродливой и незаконченной, словно что-то не складывалось. Чанёль почти не мог дышать. Кровь забила нос, из-за чего он судорожно ловил ртом воздух. Тошнило.        — Он стянул с меня брюки и... — голос Чанёля оборвался. А Бэкхён так и не понял, что ему следует сказать. Он чувствовал, как его парень вновь зашëлся в тихих рыданиях, а потом рывком обнял за плечи, но Чанёль дëрнулся как от удара и, не рассчитав силы, столкнул Бэкхёна с дивана. Бëн упал, больно ударившись локтëм о стол, но ничего не сказал, лишь сидел на полу, растерянно наблюдая за не менее ошарашенным Паком. Бэкхён чувствовал себя идиотом. Просто обнять Чанëля всегда казалось чём-то настолько естественным и правильным, что ни вызвало в голове ни доли сомнения. Захотелось ударить себя по голове чем-нибудь тяжëлым, но Бэкхён сдержался, сейчас у него была проблема важнее.        Чанёль всё ещё растерянный и испуганный сидел на диване. Его широко распахнутые глаза прожигали в Бэкхёне дыры, оставляя шрамы, от которых уже не избавиться. Его лицо всё распухшее от ударов, с уже наливающимися беспощадным синим синяками сейчас блестело от слëз. Бëн сглотнул слюну, но нервозность не исчезла. А Чанëлю не стало лучше. Он смотрел на Бэкхёна, на своего парня. Самого нежного, самого любимого, и не понимал, что испугало его сильнее, эти внезапные объятия или то, что он впервые поднял на старшего руку.        Когда-то в далëком-далëком детстве, Пак часто дрался со старшей сестрой из-за всяких глупостей, по типу пульта от телевизора, но сейчас было по-другому. Это не было тем же самым. Чанёль чувствовал себя одновременно униженным и виноватым, а ещё слишком разбитым, чтобы говорить хоть что-то. Но сказать нужно было. Он... Он завалился домой посреди ночи, не отвечал на звонки, устроил затяжную истерику, а теперь ударил и... Разум, словно найдя в ситуации лазейку, зациклился на этом, не позволяя вспоминать. Не позволяя думать о...        Чанёль разомкнул губы, но так и не смог выдавить из себя ничего, кроме задушенного и почти жалкого:        — Бэки... — а Бэкхён выдохнул через рот, прежде чем улыбнуться мягко и сесть на корточки перед Чанëлем, таким большим, но таким беззащитным сейчас. Их взгляды встретились, и в глазах Бэкхёна, Чанëль не нашëл ничего, кроме океана нежности. Кроме бесконечного тепла. Бëн положил свою руку на диван, заранее убедившись, что не прикоснëтся, а после усталая улыбка сошла с его лица. Но Чанёль всё равно не ощущал себя отвергнутым. Он не мог объяснить это но, наверное, они знали друг друга слишком хорошо, потому что Пак буквально кожей чувствовал всё, что Бэкхён хотел сказать ему.        И Бэкхён правда хотел сказать так много сейчас. Хотел переплести их пальцы. Хотел утешить. Растрепать волосы. Убедить, что ничего страшного не произошло. Что Чанёль не виноват. Он хотел прижать младшего к себе, чтобы чувствовать, как бьëтся его сердце. Он хотел кричать о своей любви. Он хотел убедить, что всё будет в порядке. Что ничего не разрушено и ничего не кончено. Что боль проходит. Что они справятся. Но Пак смотрел с такой болью, что не хватало слов и пропадал голос. И Бэкхён мог бы попытаться, мог заставить себя но... Он тоже боялся. Боялся не справился. Испугать. Звучать фальшиво.        И Бэкхён хотел бы так много ему сказать. Он хотел бы забрать всю его боль себе, возможно, даже оказаться на его месте, только бы не видеть сейчас побоев на его лице. Только бы не помнить кровавых разводов на бëдрах.        Но это было невозможно и всё, что Бэкхён сумел сказать, это жалкое:        — Всё хорошо... Хорошо....