Лекарство от самоубийства

***

      Мда…       После произошедшего мы в скором времени быстро собрались и в компании двух разъяренных девушек отправились в школу. А когда наконец пришли, то на нас с Сайори навалился огромный поток гневных слов и фраз, владелицей которых была Моника. А мы, опустив голову, со стыдом слушали, как президент клуба нас отчитывал. Спустя, наверное, минут 10, она наконец более менее успокоилась, и мы еле как, через жопу, провели фестиваль (никто новый, кстати, так к нам и не вступил). В итоге, слегка расстроенная Моника ушла куда-то в школу, в другие клубы, чтобы хотя бы немного развлечься и отвлечься. Ее примеру последовали Юри с Нацуки, и вскоре мы с Сайори остались одни в классе.       Нам обоим было крайне стыдно, ведь за то, что случилось, отвечали именно мы. Если бы нам не приспичило именно там и именно тогда, тогда… возможно фестиваль вышел бы более продуктивным. Теперь мы сидели, и не знали, как поступить. Надо бы извиниться, но как к ней так подойти, и еще ведь не факт, что она вообще захочет нас слышать, не то что простит или не простит!       — Что делать будем? — тихо спросила Сайори, глядя в пол.       — Не знаю — ответил я, сидя за соседней партой.       За окнами начало темнеть, и класс слегка погрузился в темноту. Я мельком глянул в ее голубые глаза, которые слегка отсвечивали в темноте, и увидел в них отчаяние. Постаравшись поддержать свою подругу, я слегка приобнял ее, шепнув на ухо:       — Не переживай, мы обязательно перед ней извинимся.       — Извинимся, но… все равно как-то больно на душе… Мы вот так вот подставили девочек, а потом они нас увидели… такими вот…       — Я понимаю, что ты чувствуешь, но прошлое не вернуть. Нам нужно смириться с этим, вернуть доверие клуба, и вспоминать про этот случай только со смехом.       — Да… но все равно…       Я помню, что вообще согласился на это только по одной единственной причине — Сайори. Она ведь… повеситься хотела. И поставила условия, что если мы не займемся с ней этим, то она умрет, а я этого допустить не мог. Как подло она поступила… Но с другой стороны, учитывая, что твориться в голове у душевнобольных, то такой вариант событий еще хорошо закончился. Тем не менее, невыносимый груз давит на душу, девочек подставлять тоже плохо. Сказать им, что от этого секса зависела жизнь Сайори? Ага, поверят, как же…       — Это моя вина… — с горечью сказала Сайори, немного изменившись в голосе. Она сейчас заплачет… — Зачем я только подтолкнула тебя на это…       — Эй, Сай, ну, что ты, не надо себя так сильно винить! — вступился я, но на её лице уже успели выскочить пара слез.       — Но если оно всё вот так! Только по той причине, что мне приспичило, стало хуже всему клубу… Я опять напортачила…       Я немедленно приобнял свою подругу, что уже обронила несколько солёных слез на пол. Её хрупкое, холодное тело прижались к моему, и я стал медленно гладить её макушку.       — Знаешь… — начал в свою очередь я — Это я виноват, а не ты.       — Что? Почему ты так считаешь?!       — Потому что вместо того, чтобы придумать нормальное решение проблемы, я как придурок повёлся и получилось всё это. Так что… виноват я.       — Но ведь это я заставила тебя этим заняться! Я всё это начала! — вскрикнула в мою защиту Сайори.       — В тот момент ты была на волоске от смерти, и такое поведение можно понять. В этом нет ничего сверхъестественного.       — Но всё равно я виновата!       — Нет, я.       — Нет, я!       — А будешь такое говорить, я тебя сейчас защекочу!       — Э-эй, не надо!       В итоге наша депрессивная беседа переросла в баталию, где я пытался щекоткой рассмешить Сайори, и у меня это вполне получилось. Вместо того, чтобы плакать, она стала смеяться, словно никаких бед с нами и не происходило. Она смеялась так искренне, отчего мне стало так легко на душе. Я ведь даже не помню, когда она в последний раз так смеялась. Смех задорной девушки небольшим эхом раздавался по пустому классу, а когда я перестал щекотать, то он медленно утих, а Сайори еще слегка посмеиваясь, смахнула выступившую на щеке слезу и крепко обняла меня.       — Ладно! — заключила она — Извинимся! Не будем же мы сидеть и ждать знака свыше!       — Ну наконец-то, узнаю прежнюю Сайори.       — У-у-у, ты так сказал, будто я стала кем-то другим!       — Хорошо-хорошо, теперь я снова вижу на твоем лице улыбку. Так лучше?       — Да, другое дело! Боже, как я тебя люблю!       — И я тебя, родная…       Сайори, что до этого и так сильно меня сжимала, обняла еще сильнее, словно она способна сломать мне ребра. Ее дыхание касалось моих ушей, отчего по всему телу невольно пробегали мурашки. Но она внезапно решила слегка надкусить мое правое ухо, зажав в зубах верхний краюшек ушной раковины. Через мгновение я уже почувствовал, как по уху скатилась капля слюны, скрывшись где-то за шеей. Пока она кусала мое ухо, из ее уст раздавались легкие стоны удовольствия, из-за которых те мурашки стали приятными, словно по всему моему телу растекалось тепло из ее рта. Сайори аккуратным движением руки схватила мою шею и, наконец, оторвавшись от моего уха, сказала:       — Я хочу этого, сейчас.       — Сайори… Ну не в клубе же! — слегка возмутился я, однако по моему голосу было ясно, что я и сам не слишком доволен этим фактом.       — Ничего страшного… — тихо прошептала та, коснувшись указательным пальцем моего носа — Нет ничего плохого в том, чтобы этим заняться сейчас, пока никого нет.       Я хотел воспротивиться такому решению с ее стороны, но она не стала меня слушать и, схватив меня за рукав, потащила за собой в кладовку. Заперев двери, она резко прижала меня к стене маленькой комнатушки, прижав свое теплое тело к моему, обхватив своими руками мои. Властно, она принялась меня целовать, покусывая, чуть ли не до крови мои губы. Попутно с этим она отцепила одну из моих рук и ее ладонь легла на мой пах, начав его активно массировать.       Не столь долго это продолжалось. Сайори в какой-то момент отстранилась, и, со злорадной ухмылкой на лице, она сама откинулась к стене, оперевшись о то спиной. Просунув руки под свою юбку, она аккуратно взяла свои трусики за края, соблазнительными движениями начав их снимать. И, вскоре, когда они упали вниз, она протянула руки в мою сторону, похотливым голосом озвучив:       — Прикоснись же ко мне~       В тот момент, когда в меня вселилась смелость, я решительно ступил к ней, оказавшись в ее объятиях и вместе с тем обняв ее в ответ, словно защищая от тех холодной стены за ее спиной, предварительно расстегнув ширинку и достав свое твердое, как камень, достоинство. В следующее мгновение гримаса Сайори сменилась на выражение легкой неприязни и боли, но через несколько секунд оно прошло, уступив место выражению похоти и блаженства, на пару с ярким румянцем, посеянным на ее щеках.       Двигаться я начал не сразу, давая ей немного привыкнуть, через 10 секунд мои бедра стали двигаться вперед, доводя свой член глубже в ее разгоряченное лоно, чувствуя, как ее стенки обхватывают меня, а ее руки крепко сжались за моей спиной, впившись ногтями в мой пиджак. Лицом, она уткнулась в мое предплечье, чуть ли не прокусывая ткань пиджака в жадном укусе, пока Сайори пыталась заглушить свои стоны. Одной своей рукой я приподнял одну ее ногу, обеспечив себе возможность двигаться более удобно. И после этого легкими движениями я начал двигаться, с каждым десятком секунд ускоряясь.       — Райан… — тяжело простонала та, все еще сжимая зубами ткань на предплечье.       — Если тебе неприятно, то скажи.       — Не… не останавливайся…       С каждым толчком ее хватка зубами на предплечье ослабевала, а ее стоны становились все более громкими. С каждым толчком все больше капель стекало из ее лона и с глухим стуком падало на досчатый пол под нами. Я мог почувствовать, как она буквально дрожала от удовольствия, а колено ее единственной ноги, на которой она стояла, тряслось, грозя уронить девушку от такого наплыва удовольствия. В какой-то момент отцепившись от моей спины она резко обхватила мою шею, слегка надавив, пока она сама отцепилась зубами от ткани и страстно сказала:       — Схвати мою шею…       — Сайори, черт, мне страшно теперь страшно тебя за шею брать. Ей богу, боюсь, что задушу.       — Ну Райан… Пожалуйста… Просто будь аккуратен, ладно? Разве ты можешь мне отказать?       Ее слова подействовали на меня, и, очевидно, не желая ее расстраивать, я все же сомкнул одну свою руку на ее шее, продолжая держать ее ногу в приподнятом состоянии. Мои пальцы аккуратно обхватили ее кожу, на которой еще с утра была сжата веревка… Но отбросив нехорошие мысли, я все же надавил на ее горло, отчего ее лицо исказилось в еще более извращенном выражении. И после этого я продолжил двигаться, пока она слегка хрипела в таком положении…              — Райан… — и пока это продолжалось, она снова отвлекла меня. — Ты же помнишь, что у нас нет защиты, да? Аккуратнее…       — Знаю… — кратко ответил я, продолжив двигаться. — Не хотелось бы себе лишних проблем создавать.       — Просто напоминаю… и сожми шею сильнее. Да-… Вот так…       — Иногда ты меня пугаешь.       Слегка ускорившись, я почувствовал, как она крепче ухватилась за мою шею, что означало, что она близка к завершению. Не став медлить, бедра стали дергаться с большей интенсивностью, размеренные шлепки стали раздаваться по громче, пока стоны Сайори стали раздаваться все выше и звучнее, несмотря на мою руку на ее горле. Такая какофония из звуков заполнила кладовку, и я мог поклясться, что нас было слышно на весь клуб. Частота шлепков повышалась по мере того, как мы двигались к оргазму.       Меня такая участь постигла первым. Почувствовав, что сейчас я достигну пика, я резким движением вышел из Сайори, и через мгновение ее лобок был покрыт теплой, склизкой массой. Но не желая оставлять Сайори так, я в тут же момент просунул свои пальцы, отпустившие ее ногу, меж ее половых губ, начав активно массировать ее лоно. и спустя 10-15 секунд оглушительных стонов она уже была готова закончить, как вдруг двери кладовой открылись…       Фигурой, образовавшейся в проеме, укутанная в свет уличных ламп за окном, оказалась Моника. Очевидно уставшая и расстроенная Моника. И когда она открыла дверь, на ее глаза тут же попала данная демонстрация, на которую она глазела… ну, пустыми глазами, не выражая абсолютно ничего. И плюс ко всему мы этого даже не заметили, а значит, что прямо на ее глазах Сайори достигла своего пика удовольствия, залив пол под ногами своими выделениями. И только через какое-то время, пока мы пытались отдышаться, наши взгляды перешли к двери, где мы увидели Монику. В комнате повисла тяжелая тишина.       — …       — …       — …       — …Я вам не мешаю? — тяжелым, измученным голосом наконец спросила Моника, усталыми глазами пробежавшись по нашим все еще разгоряченным телам. А мы, потеряв дар речи, даже не могли что либо сказать в ответ, смотря на нее с отвисшими до пола челюстями. — Да, да… Конечно… На кой хер вообще мне стараться что либо делать? Фестиваль пошел по пизде, а эти двоя ебуться в кладовке клуба, заебись, Моника! До чего тебя довела жизнь? — слегка повысив голос, она, кажись, полностью удалила нас из своего внимания, вскинув руки и направившись прочь из кладовой, после чего еще донеслось до нас, уже чуть более спокойным голосом. — В пизду все, пойду пива куплю…       …       Стоя еще некоторое время в оцепенении, Сайори разорвала тишину одним резким, но вполне себе весомым заявлением, которое я в последствии подтвердил.       — Пиздец.       — Пиздец…       — Слушай, Райан… как думаешь, насколько все плохо?       — Я думаю, что теперь Моника нас ненавидит нахер. — слегка раздраженно пробубнил я, когда потянулся в карман своего пиджака, достав оттуда пачку влажных салфеток и начав приводить себя и Сайори в порядок.       — Скорее всего так и есть. Хотя нет, так и есть.       — Думаю, одними извинениями тут не обойтись…       — И что предлагаешь?       — Ну… — на мгновение я задумался, приостановившись, а потом продолжил, озвучив свою мысль. — Надо сделать что-то для клуба, чтобы показать, что он нам не безразличен. Мне кажется, что она сейчас думает, что нам безразлично на клуб.       — Ага. Это будет нелегко, а ведь перед Юри и Нацуки тоже нужно извиниться…       — Это точно. Ладно, давай не будем о грустном. К тому же, уже поздно, пора уходить.       И после этого, приведя себя в вид и убрав за собой бардак, мы вскоре закрыли клуб и ушли домой, все еще чувствуя тяжесть от того, что случилось.