Гудини в цепях

— Всё та же кровавая баня, — поднялась из лужи, совершенно инстинктивно отряхиваясь. — Рё-ёмен! Ты меня так истошно хотел. — И всё ещё хочу, — равнодушно ответил из-за спины. — Мне… — Не-а! Нифига, здесь я не буду вести с тобой переговоры, — развернулась и покачала пальцем. Тыкнула в плечо. — Шагай! — Бесстрашная сука, — вот это уже было без насмешки, с оскалом и пламенем в алых глазах. — Указы раздавать будешь? — Что ж ты такой… Заебал уже сиськи мять! — по-свойски схватила его за руку, затаскивая в сотворенную дверь с деревянной ручкой. На миг поглотила тьма, а потом послышался знакомый свист, грохот и множественные хлопки. Как только мы вошли, я по инерции задёрнула Рёмена дальше, ногой с разгона закрыла дверь и убрала её, без возможности вернуться по его воле. Оч-чень хорошо сработала! Даже кивнула самой себе. — Ну, сколько баллов из деся — Как-то сама заткнулась. На ветряном пригорке души, там, где стояло поместье столпа Рёмена Сукуны, стоял и сам Рёмен Сукуна, такой, какой был. Такой… и ебучая повязка «столп» на плече. Вот же, сука! Что это за техника такая ко мне привязалась?! — Это что за хуйня? — дико басил Рёмен, оттягивая ворот белого костюма. Да ещё и сделал шаг ко мне навстречу, горой вздымаясь надо мной. Когда вспыхивал очередной фейерверк за его спиной, на чёрном фоне силуэта оставались два ярких огонька. Кроваво-красные, его глаза действительно светились в темноте. — А с тобой что за хуйня? — А, ну… Не знаю. Ну, да, душенька моя была больше похожа на предыдущий облик: фиолетовые глаза и аккуратно убранные в традиционную прическу длинные волосы, из которых торчала уйма шпилек и — центральная фигура всей композиции — гребень с ядовитыми кристаллами. Одежка тоже появлялась сама собой, облегая тело старой формой Клинков. Но… с какого-то хрена Рёмен тоже изменился… возможно, его душа поддалась изменениям на моей территории? Да и место вполне себе соответствовало. Сукуна повёл плечом, другим, размял шею. — Непривычно. — Ну, добро пожаловать домой, сенсей, — уверенно прошла мимо него, заходя на задний дворик. Грузные шаги и шелест травы. Пошёл следом. — Странные ощущения, словно я здесь был, — скинул обувь, шагнул в дом. Потопал точно в направлении своих покоев. Даже интересно, к чему это приведёт. В старом поместье Рёмена я неплохо знала всё, кроме его комнаты. К сожалению, он спалил дом до того, как я побывала в ней больше, чем два раза. — Наваждение, — он встал прямо у двери. Не заходил и не уходил. — Что там? — Без понятия, — передёрнула плечами, стараясь сбросить этот ленивый безразличный взгляд. Сука! Либо он запомнил мои слова, либо я эту технику и взаправду не зря скрывала. — Попробуй. Открыл, ступил внутрь, я же последовала за ним. Опёрлась о косяк, скрестив руки на груди. Ничего особенного: сложенный футон, пара комодов и стол у окна. Двуликий уверенно подошёл к столу, открыл ящик. Один, второй. Вытащил бумаги. Много бумаг. Раскрывал поочерёдно, с каждой минутой двигаясь всё более рвано и истерично. Лучше не лезть. Сделала шаг назад, потянувшись к двери. — Вон отсюда. Закрыла тихонько дверь, отправляясь на кухню. Забавно, что тут можно делать абсолютно все мирские дела, находясь при этом в самом эпицентре моей души. Это же она? Я много раз наблюдала за тем, как Сукуна заваривал свой чай с цитрусовым послевкусием. Возможно, не так великолепно, но я научилась этой магии. Интересно, сколько времени прошло снаружи? Здесь точно пара часов. Послышался грохот где-то в доме. Может, это и вправду магия демонов, и всё нереально? А я тогда не вышла из дома и Третья Молодая Луна сейчас жрал меня, закинув в кучу галлюцинаций? Вот это был бы поворот! Вот это… Но тогда Сукуна был бы жив, правда? Нет. Таких чудес не бывает, всё же параллельный мир с проклятиями куда больше походил на реальность, чем такие бредовые иллюзии. Топот шагов прервал мирное чаепитие в одиночестве, да и вереница мыслей скатилась на задворки. Взбешённый Двуликий свалился рядом, по-другому такое приземление на скрипучие доски не поворачивался язык назвать. Надавила чашей на поднос, и раздался скрежет, но ничего не произошло. Ладно, хер моржовый, не чаем богаты будем! Поднос отодвинула подальше, подсаживаясь поближе, положила голову на мускулистое плечо и прикрыла глаза. Хоть ненадолго, но я хотела вернуться. Забыть эти все проклятия, эту всю беготню по Японии, неясные проблемы и отсутствие их решения. — Хера ли творишь? — Не порть момент. Помнишь, я же в тебя влюблена? Расслабься и получай удовольствие. Он подавился воздухом, замешкался, словно что-то хотел сделать. Наверное, желал придушить меня, какое открытие! — Сотри меня. — Чё? — Убей, говорю, дура лунатая! — Я в замешательстве. Можно как-то, поподробнее, что ли? — отлипла от плеча, рассматривая грубый профиль. — Ты шаман с техникой аннигиляции. Я проклятие. Много нужно аргументов? — У меня складывается впечатление, что Его Величество что-то вспомнил, — боги, ляпнула, не подумав. Потом подумала. Осторожно положила руку на его колено, придвигаясь ближе. — Сукуна? Не говорил и не смотрел, словно выкидывая меня за борт. Тони, детка. Вот тебе ещё камень к ногам, несись стремительней ко дну, теряй воздух в попытках позвать на помощь! — Ты меня бросил. — Что ты несёшь, ебанутая, — он сбросил руку с колена так, будто это и не моя рука. Словно случайно раздавленная муха, попавшая на чистую одёжку. — Не тебе ли будет лучше, а? Хотелось вмазать ему по голове так, чтобы мозги встали на место. В этой дурной черепной коробке крутились шестерёнки, явно стабилизируя «до», «после» и «сейчас». Такой же властный, как и раньше, всё ещё проклятие, однако взгляд лениво скользил по заднему дворику. От подзатыльника Рёмен дёрнулся, яростно сверкнули алые глаза, а запястье моё стиснул в своей ладони. Пальцы давили на сосуды с такой силой, что рука немела с каждым мигом всё больше. Пара секунд и хватка ослабла, а тот сумасшедший огонёк во взгляде сошёл на нет. Растирая запястье, всё пыталась прочитать, о чём он думал на самом деле? Эта извечная игра преследовала меня и раньше, даже когда моя фамилия поменялась на Рёмен, сам Сукуна оставался ребусом со звёздочкой. — Мне как-то неловко начинать разговор по душам. — Вот и захлопнись. Точно что-то вспомнил, точно что-то моя душа подсказала ему. Может, его и взаправду была расщеплена? Прикосновение к его душе всегда оставляло неприятное послевкусие неполноценности, словно не хватало кусочков паззла, таких важных и ценных для меня. Сукуна, как проклятие, даже пытался задушить меня в палате. Но не стал, словно что-то в нём противилось самой идее, удерживало. Ведь он же мог и не душить, мог просто двумя руками свернуть шею? И сраный разрубленный ноготь на пальце залечил. Его действия противоречили друг другу, да и хватка Юджи на нём слабела в моё присутствие. Уже это наводило на мысли о разделённой душе. Он же жил более тысячи лет назад? Тоже в копилку раздумий. Почему все оказались здесь в примерно одно время, а его закинуло так далеко и пронесло сквозь века к этому моменту? Мысли вертелись как тысячи мухоголовок, вытягивая последние силы. — Что ж… — Помолчи. — Как ты? Дёрнул подбородком, переводя своё внимание на меня. — Паршиво. — Эй, Сукуна, — попыталась снова коснуться, да так и замерла с протянутой ладонью. Как же лучше? Чуть приблизилась пальцами к щеке, всего в паре сантиметров от острой скулы. Чутьё не подвело: Рёмен прикрыл глаза, прикасаясь к ладони, медленно потираясь щекой. Нахмурился, сжал челюсти, но так и не отпрянул. — Я скучала. Мой муж молчал. С такой болью на лице прикасался к ладони своей разгорячённой кожей. Тяжко вздохнул, взял запястье в свою ладонь, мазнул губами по внутренней стороне, провёл поцелуй до запястья. Вторая рука невесомо коснулась талии, замерла на боку. Легко притянул к себе, заключая в объятия так, словно укутывал в кокон. Стало спокойно и тихо: фейерверки затихли, даже вечно преследовавший на заднем дворике стрёкот цикад исчез. Становилось так спокойно с каждым его выдохом в шею. — А может, голем? — Что? Какой голем? — У тебя нет физической оболочки. — И ты предлагаешь засунуть меня в глину? Сама-то головой подумала? Отлипла, нахмурилась: — Проклятый труп? — Сукин сын. Годжо, поплатится за то, что сделал тебя ещё более невыносимой, — он скалился, кто другой увидел — явно воспринял бы эту угрозу всерьёз. Но, если присмотреться получше, Сукуна улыбался, пусть и в своей садистской манере. — Какой проклятый труп? — Сатору не трогай! Гето тоже. — Что там, что здесь. Утихомирившись, Сукуна поглаживал большим пальцем по плечу. Это всё, конечно, прекрасно. Откинулась в руках, смотря на перевёрнутый мир. Высвободилась, садясь рядом с Рёменом, обняла колени, исподлобья рассматривая мужчину. — Надо возвращаться, вроде как. Дверь с черепушкой возникла внутри дворика. Сукуна спрыгнул на траву и уверенно зашагал, нажимая на позолоченную ручку и приоткрывая её на пару сантиметров, постоял, с уверенностью шагнул внутрь. Иллюзия этого места таяла на глазах с его уходом, рассыпаясь вместе с лепестками глицинии. Закрыла глаза, пожелав вернуться в реальный мир. — Цуки-сама! Юджи тряс за плечи, нависая сверху. — Слава богу, вы проснулись! — Итадори утёр пот со лба, усевшись рядом. — Я уж думал Годжо-сенсею звонить. — Хорошо, что не стал, — приподнялась на локтях. — А чё случилось? — Вы сидели минут пять, а потом чуть со стула не свалились. И почти сразу очнулись. — Ну, хорошо то, что хорошо заканчивается, нет? — постаралась улыбнуться. Слабости не чувствовалось, только настойчиво зудящее ощущение чужого взгляда. — Надеюсь, Двуликий больше чудить не будет. Продуктивненько поработали. — Ась? — Дуй в Техникум, говорю. — Но я позвонил Гето-сенсею. Час от часу не легче. Какая разница, кому из этих двоих звонить? Они же лучшие подружки. У Итадори зазвонил телефон. А после пары фраз в квартире случился Годжо, клацнувший по телефону и очень внимательно рассматривавший то меня, то пацанёнка. Промычав нечленораздельно, откинулась обратно на пол, он хотя бы дарил лёгкую прохладу в накалившейся обстановке. — Последнее время ты создаёшь проблемы из воздуха, — Сатору что-то яростно тыкал в телефоне, сжимая переносицу. — Как такой прекрасный ребёнок после восемнадцати умудряется измениться в совершенно другую сторону? — Э? Ты с каких пор в папашу играешь?! — всё-таки поднялась с пола, нахмурилась, всматриваясь в глаза двухметрового Годжо. Точнее, уставившись туда, где переносица: Сатору частенько скрывал глаза за маской, как и сейчас, потому заставить его прочувствовать можно было только таким способом. — И вообще, всё под контролем было. Сатору стянул маску с таки-им вздохом, нагнулся, чуть ли не в лицо мне зашипев: — Ты пользуешься непонятной техникой, заходишь на ту территорию, где не имеешь преимущества и возможности к отступлению. И говоришь, что всё под контролем? — Сатору моргнул, изменившись в лице, развернул за плечи и я увидела, почему. Хотя, больше почувствовала. — Шаг назад сделал, — Сукуна испускал такое количество проклятой энергии, что усомниться в его чувствах было сложно. — Только попробуйте драться в моей квартире! — Я бы на твоём месте помолчал, — Рёмен цокнул, дёрнул подбородком. Когда от Годжо пошла такая же подавляющая аура, Рёмен усмехнулся, засунув руки в карманы. — Может, нам тогда выйти? — Сатору, только дёрнись. Сукуна, тоже, последнее предупреждение! — оказавшись посередине, выставила руки, упираясь каждому в грудину. — Ещё раз тронешь мою жену, тебя даже Подлунная не спасёт. И, скотина, вернул место Юджи.