Smells Like Teen Spirit

      Гарри нашел Питера в их обычном месте на крыше. Питер крепко обнял его.       — Все в порядке? Где ты был? Я так волновался, когда не смог тебя найти.       Гарри улыбнулся, по его коже побежали мурашки из-за объятий Питера.       — Да, все нормально.       — Чего он хотел от тебя?       — Извинился за свои слова. Я знаю, в это трудно поверить, я тоже сильно удивился, — они сели и стали наблюдать за ребятами внизу. — У нас была встреча с Уокером и Джеймсоном. Уокер заставил меня решить несколько задач, но я со всем справился, поэтому Джеймсон очень рассердился на него. Ты должен был это видеть.       — Это хорошо.       — А папа сказал, что не отправит меня в учебный лагерь. Он пообещал, что никогда этого не сделает.       — Конечно, он говорит это сейчас, чтобы заманить тебя обратно домой! Но кто знает, что он сделает, когда ты вернешься? — возразил Питер.       — Я ему верю. Он не лгал. Не знаю почему, но я верю, что он говорил правду, — сказал Гарри. — Ты все еще будешь со мной заниматься?       — Если тебе это нужно.       Гарри кивнул.       — Он хочет, чтобы у меня все было хорошо, а я не хочу его разочаровывать.       Питер вздохнул:       — Ты делаешь это для себя, а не для отца, имей это в виду. Но я буду заниматься с тобой.       — Он впервые отвез меня на могилу матери. И рассказал мне о ней, чего никогда раньше не делал. Я скучаю по ней, хотя никогда не видел. Странно, не правда ли?       — Это абсолютно нормально. Поверь, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Конечно, тетя Мэй и дядя Бен — мои родители, но они никогда не заполнят пустоту, оставшуюся после биологических родителей, — сказал Питер.       — Мы договорились, что я узнаю больше о маме. Он извинился за то, что был не лучшим родителем. Конечно, это не оправдывает его поступков, но начало положено, верно? Я пообещал вернуться домой.       — Ты уверен в этом? — Питер сомневался, что это было правильное решение. Он мог понять Гарри и его привязанность к отцу, но он не знал, хорошая ли это идея.       — Я знаю, что у меня достаточно причин ненавидеть его. Может быть, я наивен и глуп, но не могу отрицать, что я на него равняюсь. Я не должен любить его, но это факт.       Питер улыбнулся. Гарри был таким добрым и очаровательным, он заслуживал любви и заботы. Он хотел защитить его любой ценой. Питер наклонился вперед и прильнул губами к губам Гарри. Они все еще должны были объясниться, а что может объяснить его чувства лучше, чем поцелуй?       На этот раз Гарри сразу же ответил на поцелуй. Он нежно взял лицо Питера в свои руки и притянул его ближе. Руки Питера приблизились к его голове и зарылись в волосы.       — Пит, — вдохнул Гарри между поцелуями. Но Питер не дал ему возможности ответить. Вместо этого Питер целовал Гарри до тех пор, пока у них не перехватило дыхание.       — Вау, это было...       — Я люблю тебя, Гарри, — сказал Питер, прежде чем Гарри успел договорить. — И то, что я не поддержал разговор о нашем поцелуе прошлой ночью, так это потому, что не знал, как это сказать. Я не знал, как это объяснить. Я боялся, что ты меня отвергнешь, наверное.       — О, Пит, любой дурак видел, как сильно я тебя люблю. Я не умел это скрывать. Я всегда считал, что ты не примешь меня, — признался Гарри. — Я боялся испортить нашу дружбу.       — Мы такие идиоты.       Гарри усмехнулся:        — Серьезно.       — Так это значит, что мы теперь встречаемся? — спросил Питер.       — Мне бы этого очень хотелось. Но мы же не будем делать это достоянием общественности, правда?       — Если ты хочешь держать это в секрете, то ладно.       Гарри вздохнул с облегчением:       — Спасибо. Это не потому, что я стыжусь тебя, наших отношений или чего-то еще. Просто... я не хочу, чтобы кто-то узнал, что я... гей, — он сказал это. Впервые в жизни Гарри произнес это вслух.       — Все в порядке. Я понимаю, правда. Я был не в восторге от того, что вся школа узнала, что я бисексуал, но теперь отношусь к этому спокойно. Потрать столько времени, сколько тебе нужно. Принятие себя — это нелегкий процесс, и никого нельзя заставлять делать то, что ему не по душе, — Питер поцеловал Гарри в щеку.       Гарри был так переполнен радостью, что не хотел, чтобы учеба заканчивалась. Он даже не заметил конец учебного дня, пока учитель английского не сказал, что пора уходить. По дороге домой Гарри улыбался как идиот.       Но его улыбка немного померкла, когда он вернулся домой и вспомнил о вчерашнем происшествии. Гарри тяжело сглотнул. Возможно, Питер был прав и возвращаться было не лучшим вариантом.       Его комната была в током же беспорядке, как и вчера, и Гарри принялся за уборку. Где-то в углу под одеждой, книгами, музыкальными альбомами и прочими вещами он нашел фоторамку.       В ней была фотография, на которой были запечатлены он сам и его отец. Гарри было около тринадцати лет. Рука отца лежала не плече сына, и они улыбались в камеру:       — Все будет хорошо, — пообещал себе Гарри.       В дверь постучали.       — Да? — позвал Гарри и спрятал фотографию в ящик прикроватной тумбочки.       Его отец открыл дверь:       — Можно войти?       — Конечно.       — Как дела в школе?       — Нормально, — ответил Гарри. Светские беседы с отцом были странными. Но он не решался рассказать, насколько этот день был прекрасным, потому что боялся неудобных вопросов.       — Ты сейчас не занят?       Гарри кивнул, и они сели на его кровать. Отец достал фотоальбом. На первой странице были изображены темноволосая девушка и молодой человек со светло-каштановыми волосами. У Эмили были такие же карие глаза, как и у Гарри. Люди на фотографии были примерно ровесниками Гарри, возможно, им уже исполнилось восемнадцать. Парень обнимал девушку со спины, а она улыбалась. Нетрудно было понять, что они влюблены друг в друга.       — Это мама и ты?       — Да, это был наш выпускной. Фотография была сделана спустя пару дней после нашего первого поцелуя.       Гарри перевел взгляд с фотографии на отца, который улыбался, и снова посмотрел на фотографию. Норман выглядел искренне счастливым, словно другой человек. Неужели Гарри с Питером выглядят так же?       — Как вы начали встречаться?       Отец напрягся и замолчал. Но потом он прочистил горло:       — У нас было несколько занятий вместе. Эмили поначалу ненавидела меня, и я не могу отрицать, что был придурком. Высокомерным, ведущим себя гораздо увереннее, чем был на самом деле, и язвительным — и, конечно, я уже был влюблен в нее, а она закатывала глаза каждый раз, когда я пытался с ней заговорить. Но в какой-то момент я пригласил ее на свидание, и, к нашему общему удивлению, она согласилась. Через несколько свиданий мы поцеловались.       Гарри не мог себе этого вообразить. Его отца высокомерным и уверенным в себе представить было легко, конечно, но чтобы он был человеком и вел себя как большинство школьников? Неужели так можно подумать о человеке, сидящем рядом?       — Что ты сделал на первом свидании?       — Я пригласил ее к нам домой и приготовил ужин. На подготовку у меня ушел целый день, и я никогда раньше не готовил, но как-то справился. После ужина мы посмотрели фильм.       Гарри медленно кивнул. Это было потрясающее первое свидание. Надо будет пригласить Питера.       Гарри продолжал листать страницы. Там были фотографии, на которых его родители целовались, держались за руки или просто ярко улыбались в камеру. Они были так счастливы. Он желал, чтобы так было и у них с Питером.       Гарри остановился на фотографии матери в красивом белом свадебном платье, стоящей рядом с отцом в черном костюме. Далее следовали фотографии их медового месяца, а на следующей странице началась последняя глава жизни Эмили Озборн.       Гарри уставился на фотографию матери, лежащей на больничной койке и держащей на руках новорожденного младенца. Она явно была измучена, но ее улыбка озаряла комнату. Ее улыбка вызывала успокаивающее тепло.       — Это был лучший день в нашей жизни, — пробормотал его отец, заставив Гарри улыбнуться про себя.       Рядом с этой фотографией была фотография, на которой Эмили выглядела обиженной и недоверчивой.       — Что это? — спросил Гарри.       — О, мы ссорились из-за твоего имени. Я хотел назвать тебя Гарольдом, но она сказала, что никого в наше время не называют Гарольд. Она хотела назвать тебя Джеймсом, но это было слишком по-британски для меня, поэтому мы пошли на компромисс и договорились называть тебя Гарри.       Гарри рассмеялся. Он не знал, как звучал голос его матери, но, судя по тому, что он о ней узнал, он мог представить, как она говорит:       "Норман, в наше время никого не зовут Гарольдами! Мы не можем этого сделать".       На последней фотографии в альбоме был изображен молодой Норман Озборн, нежно укачивающий малыша Гарри. Молодой отец улыбается, а маленький Гарри пытается ухватить отца за нос своими маленькими ручками, что, судя по выражению счастья на его лице, было невероятно забавно.       Гарри хотелось вспомнить, каким любящим был его отец. Ему было интересно, как сложилась бы жизнь, если бы его отец продолжал быть заботливым и любящим.       — Оставь себе, — настоял Норман, когда Гарри хотел вернуть ему альбом. — Я скрывал его от тебя слишком долго.