Smells Like Teen Spirit

      — Папа, — Гарри сглотнул. Что его отец делал здесь, в школе?       Питер немедленно встал перед Гарри, чтобы защитить того:       — У Гарри нет времени. Мы должны поторопиться, чтобы успеть на урок.       — Гарри сегодня не идет на занятия, Питер. Так что извини, — сказал Норман.       Питер открыл рот, чтобы возразить, но Гарри покачал головой:       — Все в порядке, — прошептал он.       Питер посмотрел на него, не зная, что ему делать, но потом вздохнул и кивнул:       — Береги себя.       С уходом Питера спокойствие Гарри испарилось. Вместо него появилась нервозность. Что здесь делал отец? Стал бы он отчитывать его при всех? Заберет ли сына только для отправки в учебный лагерь? Гарри пора бежать?       — Что ты здесь делаешь? — Гарри постарался говорить нейтральным тоном.       — Пришел на встречу с твоим учителем математики.       — О, точно, — Гарри уставился на свои ноги, чтобы не видеть разочарованного взгляда, который, вероятно, бросил на него отец.       — Гарри, я хочу извиниться.       — Что? — переспросил Гарри. Неужели его отец только что это сказал?       — Я хочу извиниться за то, что случилось вчера. За свои слова, — его отец прочистил горло. — Я говорил тебе ужасные вещи. Непростительные.       — Да, — Гарри не знал, что еще сказать. Он не стал отрицать, чтобы отец почувствовал себя лучше. Не после всего, что Гарри пришлось пережить.       — Ты, наверное, не простишь меня, но я хочу, чтобы ты вернулся домой, сынок.       — Почему?       — Потому что я... — Норман изо всех сил старался выразить свои мысли. — Потому что ты моя семья.       Неужели отец хотел сказать, что любит его?       — Не знаю, — наконец ответил подросток.       — Я не отправлю тебя в учебный лагерь. Можешь учиться хоть на двойки, но я ничего не сделаю.       Гарри поднял бровь. Это говорил его отец или мутант, похожий на него?       — Но, конечно, я хочу, чтобы ты хорошо учился. И если к концу учебного года ты скажешь, что старался изо всех сил, то этого будет достаточно, — сказал Норман.       Гарри молчал. Он не знал, что обо всем этом думать. Теперь его отец вел себя как заботливый родитель, но, как только Гарри окажется дома, он наверняка снова накричит на него.       — Наверное, нам пора идти, — сказал отец через некоторое время.       — Пап?       — Да, Гарри?       — Я не списывал, — у мистера Уокера не было никаких доказательств того, и если бы двое утверждали, что он писал честно, а один — что списал, то они были бы в большинстве. Кроме того, он не хотел разочаровывать своего отца. В конце концов, Гарри всё ещё жаждал его одобрения и ненавидел себя за это.       — Тогда мы покажем этому учителю, кто лжет. Никто не будет незаслуженно обвинять моего сына.       На губах Гарри появилась слабая улыбка. Возможно, это было началом.       Они отправились в кабинет мистера Уокера. Мистер Джеймсон, директор школы, тоже был там. Гарри сглотнул. Его отец будет так разочарован, когда узнает, что он соврал.       — Доброе утро, мистер Озборн. Гарри. Присаживайтесь, — сказал Джеймсон. Они сделали то, что им было сказано.       — Итак, мы собрались здесь, потому что у мистера Уокера есть подозрения, что Гарри списывал на тесте по математике.       — Я не списывал! Я уже об этом говорил, — защищался Гарри.       — Конечно, списал. Иначе как бы ты получил пятерку? — огрызнулся Уокер.       — Послушай, мальчик, если мой сын говорит, что не списывал, значит, так оно и было, — сказал Норман, его голос был строг, как никогда. — У тебя есть хоть какие-то доказательства?       Джеймсон повернулся к Уокеру:       — Есть?       Уокер почесал затылок:       — Нет, у меня их нет.       — Что? Ты ставишь на уши меня, всю школу и одного из самых важных экономистов нашей страны без каких-либо доказательств? — накричал на него Джеймсон.       — Послушайте, я знаю, что он списал. Весь учебный год у него были такие проблемы с математикой, что он находился на грани отчисления, и вдруг получил пятерку? — защищался Уокер.       — И ты не можешь поверить, что он старается улучшать свои математические навыки или что? Это смешно, — огрызнулся Норман.       — Если Гарри работал над своими математическими навыками, как вы сказали, у него не будет проблем с решением задачи прямо сейчас при нас, верно?       Сердце Гарри упало в пятки. Как, черт возьми, он должен был это сделать?       — Не вижу необходимости, — сказал Норман.       — Это простая задача. У него должно получиться решить ее. Тогда не будет необходимости продолжать спор.       — Звучит как хороший компромисс, — согласился Джеймсон.       Уокер с неприятной ухмылкой протянул Гарри лист.       — Не торопись, Гарри, — сказал его отец.       Гарри смотрел на задание и пытался вспомнить объяснения Питера. Питер хотел, чтобы он знал это. Он не мог подвести Питера. Не после всего, что тот сделал для него вчера.       Итак, Гарри достал из памяти объяснения Питера в библиотеке и начал решать.       — Готово, — ухмыльнулся Гарри, глядя на Уокера. Он был уверен, что все верно.       Уокер не мог поверить своим глазам:       — Все... правильно.       — Конечно, правильно. Мой сын не списывает, — Норман бросил взгляд на учителя.       — Вы должны извиниться, — сказал Гарри, и Уокер выглядел так, словно хотел наброситься на подростка и ударить его.       — Мне жаль, что я обвинил тебя в списывании. Этого больше не повторится, — пробормотал Уокер сквозь зубы.       — Простите, не могли бы вы повторить это еще раз? Я не расслышал, — невинно сказал Гарри.       — Я сказал, что сожалею и больше этого не повторится, — прорычал Уокер.       — Приношу свои извинения за этот неприятный инцидент, — сказал Джеймсон. —Это будет иметь серьезные последствия для мистера Уокера, это уж точно.       — Хорошо. Можно ли освободить Гарри от занятий до большой перемены? — спросил Норман, оставив Гарри в полном замешательстве.       — Конечно, без проблем.       Они вышли из кабинета и направились к выходу из школы.       — Куда мы идем? — спросил Гарри.       — Туда, куда я должен был привести тебя раньше.       Шофер отца отвез их на шикарной машине, которая обычно использовалась для деловых встреч, где Гарри никогда не бывал. Когда они вышли из машины, подросток узнал кладбище. Неужели здесь похоронена его мать?       Норман провел его через разные могилы к той, которую окружали вишневые деревья, судя по розовым цветам на них. Памятник был красивым, но простым, не слишком экстравагантным. В вазе на подставке стоял букет красных роз. Казалось, что за остальными цветами регулярно ухаживают. На камне было написано "Эмили Осборн".       Гарри подошел к могиле. Именно там лежала его мама. Все вопросы, которые возникали у него в детстве, внезапно всплыли в его голове. Какой она была? Любила ли она сына? Гордилась бы она им? Есть ли у них что-то общее?       Луг в оградке был усыпан маргаритками. Гарри сорвал несколько и положил их на могилу. Он хотел бы побывать здесь раньше и почтить память матери. По его щеке скатилась слеза.       Хотя Гарри никогда не встречался мамой, он очень скучал по ней.       — Почему ты никогда не брал меня сюда? Здесь же моя мама, — он не смог скрыть обвинение и горечь в голосе.       — Понимаю, я был эгоистом, — его отец опустился на колени рядом с ним. — Я знаю, что не имел права скрывать Эмили от тебя, но часть меня умерла вместе с ней, а когда я здесь, мне кажется, что эта часть оживает, понимаешь?       Гарри мог понять его, но это не оправдывало поступков Нормана.       — Какой она была?       — Она была замечательным человеком. Добрая, веселая и невероятно мудрая. Она всегда помогала мне советами. Эмили была такой нежной женщиной. Таких, как она, больше никогда не будет, — он вытер глаза. — Она помогла мне стать лучшей версией себя.       Как бы отец ни старался казаться сильным, Гарри слышал горе и боль в его голосе. Гарри слышал, как сильно он ее любил. Видимо, они были по-настоящему счастливы. И у Гарри сложилось впечатление, что его отец был теплым и любящим, а не холодным и отстраненным, как сейчас.       Похоже, смерть забрала у него жену и способность любить.       — Она сильно пострадала из-за родов? — тихо спросил Гарри. Ему нужно было это знать. Ему нужно было знать, был ли он тяжким бременем для женщины, которая, казалось, сделала мир лучше.       — Да, ей было очень больно, — подтвердил Норман. — Но эта боль стоила возможности обнять тебя. Она так сильно тебя любила. Ты был для нее всем. Она пела тебе колыбельные, когда ты не мог уснуть. Когда ты был с ней, жизнь возвращалась в ее тело. Она любила тебя больше всего на свете.       Слезы текли по лицу Гарри, и он даже не пытался их скрыть:       — Хотел бы я помнить ее.       Отец вытер его слезы:       — Она бы так гордилась тобой. Ты очень похож на нее, — тогда почему он так ненавидел Гарри? — Мне жаль, что я не был тем родителем, в котором ты нуждался, но это не значит, что ты мне безразличен. Надеюсь, ты знаешь, что ты мне очень дорог.       — Я заметил, что ты не выиграешь премию "Родитель года", — фыркнул Гарри, заставив отца усмехнуться. — Но ты мой папа. Поэтому, конечно, я люблю тебя. Я всегда хотел, чтобы ты гордился мной.       Его отец улыбнулся и обнял Гарри за плечи:       — Ты вернешься домой?       Конечно, он не сказал, что гордится Гарри. Возможно, он никогда не скажет этого, и Гарри придется смириться с этим. Но, возможно, они найдут способ улучшить свои отношения, так что Гарри кивнул:       — Хорошо, я вернусь. Но я хочу узнать больше о маме.       — Если хочешь, мы можем начать со старых фотоальбомов.       — С удовольствием.       Они встали и бросили последний взгляд на могилу.       — Люблю тебя, мама, — прошептал Гарри.       — Спасибо, Эмили, — пробормотал Норман, когда они уходили.