Smells Like Teen Spirit

      На следующее утро Гарри проснулся от колющей боли в боку. Его подушка и простыня были в крови. Должно быть, пока он спал, у него снова пошла носом кровь. Он стянул постельное с кровати и выскользнул из комнаты. Его отец уже ушел, а Бернарда нигде не было видно. Хорошо. Увидев его в таком виде, они стали бы задавать неудобные вопросы. А Гарри не хотел опозориться перед отцом. Он не хотел, чтобы его считали слабаком, неспособным постоять за себя.       Гарри положил футболку и пододеяльник в стиральную машинку, переоделся и собрал рюкзак.       Он направился в кабинет врача, расположенный в нескольких кварталах от дома. Во время ходьбы боль становилась все сильнее. Гарри был рад, что смог сесть, когда добрался до кабинета. Медсестра отвела его в процедурную, где ему пришлось прождать еще несколько минут до прихода врача.       — Итак, мистер Осборн, Вы подозреваете, что у вас сломано ребро? — спросил врач. Гарри кивнул. — Как Вы считаете, что стало причиной травмы?       — Я ударился боком, и оно треснуло.       — Вы можете показать, где болит?       Гарри провел по ребру до солнечного сплетения:       — Болит очень сильно, но становится намного хуже, если приходится много двигаться.       — Хорошо, сейчас я Вас осмотрю. Будет больно, но я постараюсь быть как можно аккуратнее.       Гарри лег на кушетку, а доктор прикоснулся к больному месту и надавил на него. Подросток застонал от боли.       — Простите, — извинился доктор. — У Вас действительно сломано ребро, но только одно, так что Вам повезло, — затем он осмотрел грудную клетку Гарри. — Оно не затронуло ни легкие, ни сердце, так что это хорошие новости. Я наложу повязку и дам Вам обезболивающие. Все должно зажить в течение пары недель.       — Спасибо, — сказал Гарри.       Выйдя из кабинета врача, Гарри принял одну из таблеток и отправился в школу. Он знал, что вчера Флэш был настроен серьезно, и знал, что тот не перестанет издеваться.       Неужели вся школа знала о его ориентации и отношениях с Питером? Единственное, на что Гарри надеялся, что у Флэша не будет большой поддержки.       Этажи были совершенно безлюдны. Обычно Гарри не приходил в школу так рано. Он пошёл к своему шкафчику, чтобы взять учебники для сегодняшних занятий. Но когда он приблизился к шкафчику, его сердце упало. На дверце большими буквами было написано "Пидор"... кажется, кровью?       Это была угроза. Флэш не шутил, когда сказал ему, что он труп. Гарри быстро схватил книги и бросился к кабинету истории.       Но знакомый голос помешал ему это сделать.       — Ну, куда ты так торопишься? — преградил ему дорогу Флэш. — Тебе понравился мой рисунок? Он очень хорошо вписался, тебе не кажется?       Гарри сглотнул. Выхода не было. Гарри мог спастись в классе, но Флэш преграждал дорогу.       — Почему ты не можешь оставить меня в покое? Я вышел из группы. Чего ты еще добиваешься?       — Я хочу уничтожить тебя, — Флэш ударил Гарри о шкафчик, заставив его застонать от боли. — Я заставлю тебя заплатить. Никто не заденет меня и не скажет, что я такой же ненормальный, как ты, не заплатив за это.       — Мне нужно идти в класс, — сказал Гарри и попытался оттолкнуть Флэша. — У меня контрольная, — он соврал, но другого выхода все равно не было, иначе Флеш бы точно не отстал.       — О, ты боишься получить еще одну плохую оценку и снова разочаровать своего папочку, да? — Флэш рассмеялся. — Ты неудачник, Озборн. Ты всегда им был и всегда им будешь. Ты никому не нужен. И никто тебя не любит. Ни твой папаша, ни Эдди и Джон, ни даже твой урод-парень. Он терпит твое присутствие только для того, чтобы получать деньги, — затем он отпустил Гарри.       Это неправда, сказал себе Гарри. Он врет. Не позволяй ему победить.       Но слова Флэша попали точно в цель. Гарри не хотел снова разочаровывать отца. Норман извинился, но Гарри все равно хотел порадовать его, дать ему повод гордиться сыном.       Но ведь Джон и Эдди заботились о нем, верно? Иначе зачем им было заступаться за него?       "Ты нужен им только для Битвы групп. Им плевать на тебя, дурачок, им важна победа в конкурсе", говорил голос в его голове.       Но Питер любит меня. Гарри был уверен в этом. Нет, Гарри знал это.       Гарри сел на свое обычное место на заднем ряду.       — Это правда? — спросила его соседка по парте.       — Что правда?       — Ну, то, что ты гей, конечно, — прошептала она, хихикая.       — Не твое дело, — сказал Гарри.       — Ты всегда казался образцовым натуралом. Парнем, которого хочет каждая девушка.       — Может, ты просто заткнешься?       — Да, извини. Я просто не могу в это поверить, — сказала она. — Ты уверен, что ты гей?       — Отвали.       Гарри это надоело.       Ему надоело, что люди шепчутся, когда он проходит мимо. Его тошнило от бросаемых исподтишка взглядов, студенты отворачивались, как только видели, что он поймал их взгляды. Ему надоело, что люди показывают на него пальцем и спрашивают, уверен ли он в своей ориентации. Его тошнило от глупых выкриков вроде "Эй, Озборн, хочешь пососать мой член?". Но комментарии типа "не волнуйся, это скоро пройдет", были еще хуже.       Флэш был не единственным, кто проявлял к нему жестокость. Нападки от людей, которых он даже не знал, причиняли почти такую же боль, как удары Флэша. Они не были даже знакомы, и все же они злились на него за то, в кого он влюблен? За то, что он испытывает романтические чувства, как и большинство из них?       При мысли о том, что ему придется терпеть все это изо дня в день до конца учебы в школе, Гарри затошнило. Как он должен был все это терпеть?       Гарри нашел Джона и Эдди на их обычном месте.       — Гарри, ты в порядке? — спросил Эдди и обеспокоенно посмотрел на него.       — Да, я в норме, — соврал он. — У тебя не найдется для меня травки?— время от времени они курили, и Гарри знал, что Эдди всегда носит в карманах заначку.       — Конечно, — Эдди порылся в карманах и протянул ему косяк.       — Гарри, я не думаю, что это хорошая идея, — сказал Джон.       — Почему? Это же весело. Ты и сам так делаешь.       — Это нездоровый способ справиться с проблемами.       — Не делай вид, будто тебе не все равно, — огрызнулся Гарри, вспомнив слова Флэша, и ушел.       За зданием школы Гарри закурил. Эффект наступил почти сразу. Гарри почувствовал, как его тело расслабляется, а все тревоги и переживания исчезают. Все мысли о том, что над ним будут издеваться за ориентацию, исчезли, как будто их и не было.       Гарри нашел Питера на их месте на крыше.       — Как ты? — спросил Паркер.       — В порядке, — ответил Гарри, и это не было ложью. Курение и вправду помогало ему чувствовать себя лучше. — Как ты? Над тобой не издеваются?       — Нет, не особо. Все это уже было несколько лет назад, и тогда перестали они, когда заметили, что это меня не задевает. Просто есть девушки, обидевшиеся, что ты выбрал меня, а не их, — Питер хихикнул. — Но над тобой издеваются?       — Нет. Нет, все в порядке, — соврал Гарри. Он не хотел, чтобы Питер волновался или винил себя. — Просто глупости всякие, но это обычное дело.       — Но ты ведь скажешь мне, если что-то случится?       — Конечно, — Гарри поцеловал Питера, чтобы подчеркнуть смысл своих слов.       Гарри не был уверен, что пережил бы этот школьный день без травы. Комментарии и насмешки не прекращались. Не прекращались и физические домогательства. Но Гарри было наплевать. Его это не задевало, потому что действие наркотиков было слишком сильным.       Но после школы, когда эффект исчез, Гарри почувствовал себя ужасно. Он был одинок, и ему не с кем было это обсудить. Питер стал бы винить в этом только себя и переживать за Гарри, чего тот очень не хотел. По крайней мере, Питер должен быть счастлив.       Он не мог сказать Бернарду, потому что тот рассказал бы отцу, который не должен ни о чем знать. Если бы он узнал, это поставило бы под угрозу все их отношения, которые только-только начали понемногу налаживаться. Норман по-прежнему большую часть времени отсутствовал в жизни Гарри, но больше не давил на него и перестал кричать по мелочам.       Вместо этого Озборн-старший иногда пытался нормально поговорить с сыном, но у него ничего не получалось, поскольку их постоянно прерывали важные телефонные звонки. Но Гарри ценил его старания.       Отец совсем недавно перестал видеть в Гарри неудачника, которым тот всегда был, и Гарри не знал, что сделает отец, если узнает о его ориентации. Выгонит из дома? Отправит в лагерь? На конверсионную терапию?       Гарри просто хотел принятия. Не слишком ли многого он просил?       Он мог обратиться только к одному человеку.       Итак, Гарри навестил свою мать. Он купил несколько тюльпанов и положил их на могилу матери.       — Надеюсь, ты любишь тюльпаны, — он опустился перед могилой.       Сначала было странно разговаривать с могилой, но та не могла кричать или угрожать, что было огромным преимуществом, верно?       — Я больше никому не могу доверить то, что расскажу тебе сейчас. И где бы ты ни была, мама, пожалуйста, не возненавидь меня за это, — взмолился Гарри. Затем он прочистил горло. — Знаешь, я всегда был довольно популярным в школе, но теперь меня там ненавидят. Презирают. Издеваются надо мной, потому что я люблю парня. Они издеваются надо мной за те же чувства, которые испытывают сами, только к противоположному полу. Говорят, что это неправильно, но как любовь может быть неправильной? — Гарри сделал паузу, чтобы вытереть слезы, которые начали катиться по его щекам.       — Как любовь может быть неправильной? Почему любить девушку правильно,а любить парня — нет? Это то же самое чувство. И почему за это меня травят? Я имею в виду, почему они не могут просто оставить меня в покое? — Он высморкался в платок.       — И Флэш заставил меня уйти из группы. Группа была для меня всем. Я мечтал стать знаменитым гитаристом, но теперь это невозможно только из-за того, в кого я влюблен. Я так одинок. Я не могу сказать папе. Папа возненавидит меня, если узнает. Может быть, он уже ненавидит меня, я не знаю, — приступ рыданий заставил его замолчать.       — Почему я не могу быть нормальным? Мама, пожалуйста, скажи мне, что со мной не так. Что я сделал, чтобы заслужить все это? Я не знаю, как долго я смогу терпеть. Я не такой сильный, как папа. Я знаю, что однажды я разорвусь на части.       Будто Эмили Озборн услышала переживания сына, пошел дождь, и капли обняли подростка, как это делают материнские руки.