обиды

они недоумевали, глядя на Хуа Чена, как тот мог нести в своём сердце любовь к Наследному Принцу на протяжении 800 лет. Ни Фэн Синь, ни Му Цин не верили, что кто-то способен столько веков сохранять чувства к другому. но оба при этом 800 лет хранили глубокую обиду друг на друга. за все время она перестала быть острой, а просто превратилась в мерзкий налёт на душе, который давал о себе знать при каждой встрече. уже все смогли как никак, но уйти от прошлого, оставить длинный черный этап позади и идти дальше. кроме этих двоих. от Му Цина и Фэн Синя уставали практически все. казалось, только Се Лянь мог их переносить и то, только благодаря своей природной терпимости. — Фэн Синь, если вы не отпустите свои старые обиды, то никогда не начнёте двигаться дальше, — Се Лянь опять заводил нравоучительный разговор. — Не понимаю, о чём Вы. — Не упрямься, ты и Му Цин – не чужие друг другу. Ваши отношения не ладились, когда Вы были юными, но сейчас... — Се Лянь сделал паузу, чтобы Фэн Синь точно переварил всю информацию. — сейчас прошло уже достаточно времени, чтобы повзрослеть и переосмыслить.... некоторые вещи. посмотреть на ваши взаимоотношения с новой стороны.. Генерал Наньян молча стоял и слушал. — я сказал эти же слова Му Цину, но об него тоже как об стену горох. я не знаю, как достучаться до ваших голов. Вы ведь не только себе усложняете жизнь, но и другим. — я понял, Ваше Высочество. — мне хочется на это надеяться. может тогда небеса приблизятся к покою.

***

Фэн Синь позвал Му Цина к себе во дворец «обсудить кое что». при этом, обсуждая время для разговора через зубы. как-то грубить друг другу, подстёгивать лишний раз было уже не необходимостью, а скорее просто привычкой. Генералы встретились, сухо поздоровавшись друг с другом. — и что? — первым выступил Му Цин, так как чёткую причину его оппонент не обозначил. — Се Лянь убедил меня в том, что нам нужно «посмотреть на наши взаимоотношения с иной стороны и оставить обиды». — мне он тоже пытался промыть мозги этим, но ты действительно повелся на его воспитательную беседу? — Му Цин усмехнулся. — вот уж сразу видно – преданный донельзя. — закрой рот, — он процедил раздражённо сквозь зубы. — а то что? затеешь драку? помни, это твой дворец. портить не жалко? — Му Цин открыто язвил, не стесняясь. — я сейчас с тобой драться не собираюсь. я позвал тебя поговорить, — Фэн Синь закипал. — а я что делаю? я - говорю. — ты действуешь мне на нервы. — могу уйти, не проблема, — Му Цин демонстративно развернулся и сделал вид, что уходит. — Му Цин, мать твою, стой и хоть на немного засунь свой выпендрёж в задницу. Му Цин резко замер. он, конечно, привык грубо общаться с Фэн Синем, но сейчас фраза звучала как-то. . грубее обычного. — всё? ты успокоился? а теперь живо подойди ко мне и начнём разговор заново. Му Цин медленно сделал несколько шагов. чужой тон так кольнул в груди, что приходилось сдерживать эмоции, чтобы не показать обиду. на самом-то деле, генерал Сюаньчжень прекрасно понимал, зачем его сюда позвали. в отличии от Фэн Синя, Се Лянь глупым не был, и людей понимал в два счёта, именно поэтому первым делом поговорил о не озвученных вещах именно с Му Цином. а Му Цин... он был слишком гордый для того, чтобы сделать первых шаг. хотя, на самом то деле, просто боялся. — давай, от а до я. ты за что-то на меня обижен? — Фэн Синь старался четко смотреть в глаза напротив. а Му Цин молчал, не мог вот так открыто говорить о том, что на душе. он хоть и мог в лицо сказать что угодно и кому угодно, но когда дело касалось лично его самого – всё менялось. — если ты будешь стоять как истукан – мы останемся на одном месте, — на самом деле Фэн Синь тоже очень переживал, а вся его уверенность была лишь маской. они больше восьмисот лет вели холодную войну друг с другом, поэтому решение всё закончить само собой было трудно. — давай тогда ты сейчас перестаешь меня оскорблять, — Му Цин наконец-то смог что-то ответить. — давай тогда это будет взаимный уговор. — хорошо. в ближайший час никаких колкостей, драк и так далее, — он согласился. и оба не знали, а как это – без колкостей друг с другом. они ведь и не говорили никогда толком вот так – мирно и без возмущения. — Му Цин, ты можешь мне ответить, беспокоит ли что-то тебя по поводу, ну... нас, — Фэн Синь замялся. — я думал о словах Се Ляня про обиды. да, я таил на тебя зло раньше. За то, что ты ушел, за то, что не встал на сторону Его Высочества тогда, но спустя столько лет... многое произошло, я многое понял. да, что-то во мне осталось, но это уже как побочный эффект, — он был прям и честен как всегда. — мне хочется услышать сейчас, осталось ли что-то, что сильно тебя ранит. Му Цин как вкопанный стоял и слушал. хотелось поджать губу, ибо оказывается, что за все то, чем корила его много лет совесть – он был всеми прощён. то есть теперь он мог точно сказать, что винить себя больше не за что. — осталось, — он отчеканил. слова складывались ужасно трудно, а ком в горле норовил напрочь всё испортить. — много чего, — Му Цин сжал кулаки. — мне трудно об этом говорить, — он надеялся, что каким-то чудесным образом диалог завершится сам собой и открывать душу никому не придётся. — здесь нет чужих людей. Му Цин медленно пошел в сторону дивана и сел на него, скрестив кисти в замок. — почему тебе всегда.. как-то легко? ты удачно родился, удачно стал телохранителем Наследного Принца. да! проблемы у тебя тоже были, но тем не менее, — он говорил в пол и не мог заставить себя поднять глаз. — тем не менее, тебе везло больше. — тебе обидно из-за этого? — Фэн Синь сел рядом. — и да, и нет. мне обидно из-за отношения, — Му Цин бросил на мужчину горький взгляд. — Скажи мне, Фэн Синь, а ты никогда не обращал внимание на то, что действительно с искренним уважением ко мне всегда относился только Его Высочество? что только он никогда не обращал внимание на мое низкое происхождение? что он относился ко мне как к равному просто исходя из того, какой я человек, — он сжал губы. — я тоже всегда тебя уважал, — сейчас Фэн Синь вспоминал каждую свою колкую шутку, сказанную без причины за все года их знакомства. Му Цин издал нервный смешок. — может быть оно так и есть, но я почему-то никогда этого не видел. пропала бусина принца? конечно это я украл, кто же ещё! — Му Цин всколыхнул и резко поднялся на ноги. — нужен виновный? ты всегда выставлял на эту роль меня! нужно что-то сделать? убрать? постирать? приготовить? зашить? вести финансы? всё сделает Му Цин, кто же еще, — его щёки распылились красным. — а ты ни разу! ни разу за всю жизнь не сказал мне спасибо! ни одного доброго слова! — прости, — Фэн Синь чувствовал себя безумно виноватым. — да что мне твои извинения! я просил у вас прощение однажды, но вы его не приняли. так вот, может я тоже не хочу тебя прощать, — Му Цин не выдерживал и переходил на высокие тона. — мне никогда не требовалось от тебя многого! я просто хотел, чтобы ты относился ко мне хоть с каплей доброты! а что ты сделал? в момент, когда мне как никогда нужна была твоя поддержка и понимание, ты назвал меня неблагодарным! Фэн Синю сейчас было так больно и он не хотел даже думать о том, насколько больно сейчас было Му Цину. он ведь никогда не грубил ему всерьез, просто так сложилось их общение. Фэн Синь никогда не мог подумать, что на самом деле его товарищу было от этого больно. а то, что Му Цин неблагодарный, мужчина корил себя до сих пор, поэтому что сказано это было сгоряча. — и даже после вознесения ты продолжаешь говорить в мой адрес оскорбления! Фэн Синь, даже государь с государыней относились ко мне теплее, чем ты, хотя им это было не по статусу! — наконец-то он дал волю своим чувствам. — а мне всегда хотелось быть с тобой близким! и не просто по товарищески, как слуги царственной семьи! но ты всегда меня отталкивал и продолжаешь это делать! поэтому, да! мне обидно, мне безумно обидно за то, как ты со мной поступал. за то, что никогда не ставил меня как равного, а всегда помнил о том, что я ниже тебя! — слова закончились. теперь Му Цин стоял полностью выжатый эмоционально. — я всегда думал о тебе, как о равном и считал своим другом, — Фэн Синь поднялся с места. ему хотелось просто взять и обнять Му Цина, потому что было действительно жаль. жаль его. жаль всю ситуацию. так хотелось вернутся в прошлое и исправить, что возможно. — что-то по тебе так не скажешь, — колкость была защитной реакцией. — ещё раз, прости меня, — он подошёл к Му Цину вплотную, касаясь его локтя. — я готов просить прощение столько раз, сколько ты скажешь, боюсь, это единственное, что я могу сделать. Он поднял на Му Цина глаза и увидел, как его глаза закрывает пелена. — я всегда был благодарен за твои действия. а после того, как ты ушел, я лишний раз убедился, насколько важную роль ты играл в моей жизни, — он старался ловить чужой расфокусированным взгляд. — и не просто, как слуга, который исполнял приказы господ, — Фэн Синь сделал небольшую паузу. — а как мой товарищ по оружию, как друг, как... человек, без присутствия которого становилось пусто. одна слеза покатилась по щеке Му Цина, но он стоял с прямой спиной, старательно собирая все остатки самообладания. — что мне сделать, чтобы ты отпустил хотя бы часть обиды? — Фэн Синь с надеждой смотрел на Му Цина, на его слёзы. хотелось уничтожить себя за то, что это он довел его до такого состояния. — я не знаю, — теперь Му Цин переходил на шёпот, потому что иначе был страх, что едкие слёзы польются из глаз одна за другой. — прости меня, — Фэн Синь резко заключил его в объятья, старясь спрятать его в кольце рук от всей боли, принесённой этой жизнью. — прости, прости, прости, прости, — он шептал и шептал Му Цину на ухо, в надежде вымолить извинения. — я раскаиваюсь и впредь, я клянусь, что ты не услышишь от меня злого слова. я больше не хочу, чтобы тебе было из-за меня плохо. — почему? ответа Му Цин не услышал, зато вместо этого почувствовал на своих губах чужие. — горько, — Му Цин отстранился. — что? — Фэн Синь не мог понять, что под этим словом имелось ввиду. молчание. — Му Цин? — ты этими устами столько сладких речей говоришь, но целовать тебя всё равно горько, — на пару секунд показалось, что вся вселенская печаль сосредоточилась в его глазах. теперь молчал Фэн Синь. просто нечего было ответить. укол вины был такой сильный, что напрочь выбил весь дух. он просто смотрел на мужчину без понимания, что ему делать дальше, чтобы не сделать хуже. Му Цин внезапно снова приблизился и уткнулся в чужое плечо. — целовать горько. и любить тебя тоже горько, — он сжал рукой рукав Фэн Синя. — я не хочу тебя любить, — свободной рукой Му Цин легонько стукнул его. — я хочу просто тебя ненавидеть. — Му Цин... — Фэн Синь уже хотел было что-то сказать, но его перебили. — заткнись. ты думаешь, только Хуа Чен 800 лет мог искренне любить Наследного Принца? думаешь, он такой один в своем роде, кто может сохранять чувства к другому так долго, — Му Цин зло смотрел в чужие глаза. — ты слепой, Фэн Синь. непростительно слепой, — Му Цин без сил выпустил из своего кулака ткань чужого рукава. — почему ты раньше не сказал? — Фэн Синь еле как выдавил из себя предложение. — ты надо мной смеёшься? — нет. — а что бы ты тогда мне на это ответил? — я не знаю. — ну вот. холодное молчание окутало комнату. Фэн Синь хотел что-то сделать, но Му Цин был таким колючим, что дотронуться было страшно. сейчас чужая душа перед ним была слишком обнажена. количество людей, который видели Му Цина в таком состоянии можно было посчитать на пальцах одной руки, и то, половина останется. Му Цин не ждал какого-либо ответа, он вообще не ждал ничего от этого разговора. зачем было что-то ворошить, если и без этого жить было терпимо. — Се Лянь сказал то же самое, — Фэн Синь хмыкнул. — ты про что? — про то, что я непростительно слеп. — отлично, ты, кажется, начал принимать все свои недостатки, — может быть, хорошим вариантом сейчас было свести все в шутку и разойтись. — смешно, — но на самом деле смешно никому не было. — я люблю тебя, — Фэн Синь схватил Му Цина за запястье, предугадывая, что тот рефлекторно отступит назад. — врёшь. — я не вру. — Фэн Синь, это не смешная шутка, — в такое внезапное признание просто не верилось. очень хотелось, но никак не получалось. — почему ты можешь сказать о своих чувствах, а я нет? — вопрос был вполне логичный. — потому что ты не можешь меня любить. — с чего ты это решил? — я не знаю, — действительно, причин не было. на самом деле Фэн Синь никогда не задумывался о природе своего отношения и влечения к Му Цину ещё с юношества. он всегда воспринимал это как какую-то особую дружбу, интерес к личности, но никогда даже не думал о неком романтическом подтексте ситуации. до разговора с Се Лянем, когда он сказал посмотреть на всё с другой стороны. вот тогда... Фэн Синь осознал, что на самом деле кроется за слоями сарказма. — Му Цин, услышь меня ещё раз. я люблю тебя. и я готов повторить это столько раз, сколько потребуется для того, чтобы ты поверил, — Фэн Синь сделал шаг вперёд словно к дикому коту. — я не хочу, чтобы ты меня ненавидел, — рука с запястья переместилась в чуждую ладонь и переплела пальцы. — я хочу остаться тем, кого ты любишь и ответить тебе тем же. — мне хочется тебе верить, — кажется напряжённый, как струна Му Цин начал снова немного расслабляться. — но я слишком сильно боюсь. — Му Цин, — Фэн Синь аккуратно обнял его, утыкался носом куда-то в висок.— давай... мы начнем все заново. как и сказал Его Высочество, нам надо все отпустить, чтобы идти дальше, — он говорил совсем тихо где-то над ухом. — я хочу оставаться рядом с тобой столько, сколько ты мне разрешишь. — а если я захочу навсегда? — то я соглашусь. — будет тяжело. — а никто и не рассчитывал на лёгкость. они парировали фразы одну за другой. казалось, мир вокруг сейчас успокоился. ни Фэн Синь, ни Му Цин на самом деле не осознавали до конца, насколько же сильно их разрушала вся эта недосказанность. — хорошо, давай попробуем. — спасибо, — и Фэн Синь прижал к себе Му Цина ещё крепче, чтобы на этот раз точно никуда не упустить.