Неприкаянный клан

Хлопнули входные двери. Аддисон считал овец, жмурился, представлял свое будущее, но сон его не посещал, а время близилось к двум. С идеей пойти к родителям, он опустил ноги с кровати, встал на цыпочки и поторопился преодолеть спальню. — Быстрее! — раздался чей-то шершавый голос. Нажав на дверную ручку, Аддисон приоткрыл дверь, стараясь не издавать лишних звуков. Его сердце неистово заколотилось в груди. Ночью в особняке царила мертвая тишина, но не в этот раз. Из коридора донесся недовольный шепот матери. Из-за угла за которым скрывалась лестница, она вышла в сопровождении мужчины в огромном скрывающем тело и лицо балахоне. Света не горел и Аддисон не мог разглядеть лица матушки, но он четко увидел девочку сидевшую на руках незнакомца. — Это не моя забота! — ругалась миссис Барнетт. — Я вернусь, — пообещал высокий явно уверенный в своих словах незнакомец. Они прошли мимо комнаты Аддисона и остановились. Мальчик задержал дыхание, вздрогнул и нырнул в объятия собственной спальни. Однако, дверь до конца не закрыл. Боялся нашуметь. Матушка произнесла: — Расположу ее в спальне для гостей. Не расплачется? — Зачем? — удивился мужчина. — Из-за темноты, одиночества — чего еще бояться дети? — Нет, — твердо ответил незнакомец, но тут же добавил. — Негромко. Двери соседней комнаты отворились. Зашли внутрь. — Тейлор! — запаниковала девочка. — Я к твоему папе, — заверил мужчина. — Вы вернетесь за мной? — Помогу твоему папе и приду за тобой. Каждое слово, звук и мгновение растягивались для Аддисона в вечность. Он подошел к стене для того, чтобы слышать каждое слово, к счастью — шептать они не собирались: — Ложись спать. К утру он постарается управиться, — проворковала нежной интонацией матушка. — Не хочу оставаться тут! Мне страшно. Папа сильный, он обязательно вернется! Останься! — Я хочу ему помочь, Лина, — парировал незнакомец. Наконец, взрослые покинули комнату и прошли мимо спальни Аддисона. Когда скрылись за поворотом, он осторожно открыл дверь. Тихонько выбрался в коридор, подошел к соседней комнате, нажал на дверную ручку, потянул на себя и не теряя времени, юркнул внутрь. Шагов не послышалось, и мальчик с облегчением выдохнул. От страха встретиться посреди ночи с матерью в коридоре, у него скрутило желудок; он боялся ее из-за сурового нрава и нежелания выслушивать. Шмыганье за спиной заставило опомниться. Аддисон обернулся и встретился глазами с девочкой. Крохотная незнакомка сидела на подоконнике, рукавом платья она вытерла нос и снова шмыгнула. Ее лицо было измазано грязью. — Как тебя зовут? — спросил мальчик. — Лина. — А я — Аддисон! — он подошел к кровати и с ногами забрался на нее. В сравнении с той, что стояла в его спальне, эта была — гигантской. — Дядя пошел спасать папу от демонов… Но… Я не видела, чтобы он выбрался, когда… — Поток слез не дал договорить, она горько расплакалась, соскочила с подоконника, запрыгнула на кровать и уткнулась лицом в подушку. Дрожащей рукой Аддисон погладил ее по спине. С трепетом и страхом прикоснулся к ее мокрому платью и провел ладонью от самого ворота до края подола. Он еще никогда не видел сверстников. Матушка была озабочена его безопасностью и запрещала покидать пределы сада. Луна выглянула из-за облаков, осветив спальню мягким светом. Инстинкт самосохранения велел мальчику вернуться в свою спальню, но любопытство и откуда-то появившаяся ответственность за крепкий сон незнакомки, взяли верх. Вскоре у Аддисона стали слипаться глаза, он перевел взгляд на вид открывающийся из окна. Луна снова скрылась. С кровати было отлично видно черное небо без единой звезды. Девочка под рукой засопела и только тогда, Аддисон позволил себе опуститься рядом. Их разбудил щелчок двери. Дети синхронно вздрогнули и подскочили. В комнату вошел папа, отчего мальчик не сдержал улыбки. Аддисон почувствовал, как напряженные мышцы на спине девочки под его рукой расслабились. Папа тоже улыбался. Комната уже была залита солнцем и его было нетрудно разглядеть. Он подошел к кровати и присел на край: — Обычно утренний час — золотом одаривает, а нашу семью — глубокой ночью. Как вас зовут, маленькая мисс? — Лина, — ответила девочка. — А полное имя какое? — Не знаю, — не поняла она. — Маму звали — Мелиндой. — Вот как! Значит, просто — Лина, — ласково подытожил мистер Барнетт. — Я — Савьер — папа Аддисона, мы рады принять тебя, дочь Мелинды, как почетную гостью, и очень рады нашему личному знакомству. Лина сначала улыбнулась, а затем захныкала. Слезы побежали по исцарапанным щекам, отчего девочка заплакала громче. Она попыталась дернуться с кровати, но рука папы мягко ее остановила. Он обнял ее, но Лина не прекратила плакать, тогда Аддисон прижался к ее спине и обхватил за плечи. Ее тело дрожало в такт всхлипам, что пугало. Ему очень хотелось остановить поток слез. Он поймал себя на мысли, что очень надеется, что ее папа и тот мужчина, вернутся живыми.

***

Дилижанс неспешно двигался через лес. Осень щедро одарила природу золотыми и багряными оттенками. Остатки листьев шелестели, все еще напоминая о не так давно закончившемся лете. Ирис старался выглядеть собранным и уверенным, внимательно следил за дорогой, за поведением лошадей и за настроением графа, который был погружен в свои мысли. Плотная пелена из облаков не давала солнцу просочиться. Пахло влажной землей и прелыми листьями. Чутье подсказывало, что им ничего не угрожало, но руки Ириса непроизвольно сжимались в кулаки. Дилижанс проезжал через густую часть леса, где в последнее время чаще всего находились обглоданные и разорванные трупы. Стараясь не поддаваться чувству тревоги, Ирис решился на непринужденный разговор: — Как вы себя чувствуете, лорд Манлей? — Не вижу смысла в этом смотрище, — протянул Георгий. — Если бы не договоренность, ни за что бы себя и ее в это не втянул. Помолчав и скопив смелость, Ирис напомнил: — Говорят, любовь приходит неожиданно. Георгий поднял бровь. — Скоморошничаешь. Это договоренность, моя обязанность. Сегодняшняя встреча — фарс, не более. Ирис приуныл, но продолжил: — Не знал, что у мистера Барнетт есть дочь. — Ее скрывали по всем известной нам причине, — резко ответил мужчина. — Ее сын тоже не появляется в высшем свете. — У мистера Барнетт, есть еще и сын, — вздохнул Ирис. Он искренне не знал о таких деталях, но сейчас, почувствовал себя настоящей невеждой. С приближением простора дворецкий стал волноваться сильнее. Спустя пару минут, дилижанс въехал в сад барона Барнетт. Ирис выскочил первым и оказался, в густо засаженном саду, который готовился к зимней спячке. Когда-то цветочные кусты не умерли, они тихонько улыбались, уходя в глубокий сладкий сон. В это время в просторной комнате расположенной на втором этаже особняка Барнетт, брат и сестра готовились к важному событию — к личному знакомству с лордом Манлей. Сестра, возможно, будущая жена графа, стояла перед зеркалом, внимательно рассматривая свой туалет. Кровать жалобно скрипнула, когда Аддисон опустился на нее и потянулся. Позвонки с хрустом встали на места. После сидения за партой — с прямой осанкой, ныли спина и плечи, да и вообще, все тело — в целом. Более того, из-за серости погоды, его жутко клонило в сон. — Защища-а, — Аддисон зевнул и договорил: — …ешь демонов, будто сама им являешься. Как ты можешь это делать? — Демонам, которые по каким-либо причинам не могут попасть в преисподнюю, наверное, больше ничего не остается делать, кроме как нападать на людей и питаться их плотью, — ответила Анджелина, не отрывая взора от собственного отражения в зеркале. Ее светлые волосы закололи в высокую прическу. В платье молочного цвета, она выглядела мило и невинно, а голубые пуговки на груди, подчеркивали ее оттенок роговиц. — Они всего лишь подвержены инстинктам. — Как и люди, — ответил Аддисон. — Каждый раз, когда ты находишься рядом с мистером Манлей, инстинкты зажигают в твоих глазах огонь! — Он рассмеялся, а Анджелина зарделась. Подумать только, она влюбилась в мужчину старше себя в два раза. К счастью, он являлся ее женихом. — Как грубо, — отметила девушка, пальцами она коснулась собственного румянца на щеках. Аддисон не сдержал улыбки. Внизу раздались радостные возгласы и тяжелый удар входной двери. Аддисон подскочил с кровати: — Пойду, встречу твоего престарелого тетерева, — объявил он. Дождался, когда глаза Анджелины расширятся от недовольства и с чувством завершенности покинул спальню. К визиту, матушка приказала, чтобы Аддисон переоделся в новое. Он привык доверять ее выбору во всем, что касалось светской жизни и к своим девятнадцати лет, перестал обращать внимание, и даже не боролся за имение собственного мнения. Он спустился в холл, где почетный гость уже вел беседу с родителями. На мужчине был темный костюм. Он стоял чуть сгорбившись, опираясь на трость. В его глазах читалась тоска и задор Аддисона в мгновение улетучился. Дворецким лорда, оказался, — совсем юный мальчишка. Низкий, хрупкий, темноволосый, с огромными синими глазами. — Добрый день, лорд Манлей, — поприветствовал Аддисон, он поклонился, но заметил, что наступило затишье и медленно разогнулся. Проследил за взглядами взрослых, направленных ему за спину, обернулся и встретился со взором сестры. Прижался стене, уступая ей дорогу. Та осторожно спустилась с лестницы и не поднимая глаз, присела в книксене. За ней, словно тень проплыла личная горничная — Рэйчел. Она также робко опустила голову и скромно присела позади своей госпожи. Аддисон заметил, что отец смотрит на дочь с гордостью, но с примесью тревоги. — Здравствуйте, мистер Манлей. — Доброе утро, — ответил мужчина. Опираясь на трость, он шагнул к сестре, та моментально зарделась под его совершенно спокойным взглядом. Он обернулся к главе семейства Барнетт и холодно предупредил: — Извините, но я тороплюсь. Рот Аддисона непроизвольно открылся от удивления, он никогда не слышал от гостей отца, такого строгого делового тона. Юноша посмотрел на мистера Барнетт, но тот удивленным не казался. Зато мистер Уильямс — дворецкий семьи Барнетт, также как и Аддисон от растерянности приоткрыл рот. Матушка за руку оттянула Анджелину для того, чтобы уступить дорогу лорду. Рэйчел также поторопилась сместиться в сторону. Мужчина хромая прошел мимо, ненадолго задержал на лице второй девушки взгляд, подошел к подножию лестницы и начал свое восхождение. Отец нагнал его, протянул руку, но тот отмахнулся. Дворецкие посеменили следом. Тот, что приехал с лордом Манлей будто не мог оторвать взгляда от Анджелины. Когда он заметил, что на него смотрит сын барона, то смутился и опустил голову. Аддисон взглядом проводил его спину. — Прогуляйтесь по саду и освежитесь, — приказала матушка. — Возможно, мы его разговорим и он останется на ужин. В саду было бы тихо, если бы не оглушительное карканье стаи ворон над крышей особняка. Сухие листья и трава покрыли тропинки. «Золотая пора» — прошла, наступало время холодной мороси и слякоти. От визита лорда Аддисон ожидал большего. Внутри остался неприятный осадок, будто он, изголодавшись, приготовился к плотному обеду, а ему лишь показали еду. Юноша переглянулся с сестрой и вздохнул. Понял ее без слов, потому что ощущал то же самое — недоговоренность. Через пару месяцев девушка достигнет совершеннолетия, но предложения от лорда не следовало. Осенний ветерок приносил из лесу густой аромат мокрых деревьев, листвы и мокрой земли. Аддисон невольно обратил внимание на клумбы, в которых летом цвели посаженные отцом белые розы. — Я ему не интересна, — выпалила девушка. — Почему он так холоден? — Она остановилась и обернулась к Аддисону. — Может, — протянул юноша и пожал плечами, — У него проблемы? — предположил он. Лорд Манлей нелюдим и не бывает даже на званых вечерах. Кто знает, может его радикулит мучает? — Адди! — возмутилась Анджелина и строго уточнила: — Ты узнавал о нем? — Мы живем на его земле, — напомнил Аддисон. Само собой он начал «разнюхивать», как только узнал о существовании лорда. — Почему он так себя ведет? — А я говорил, — присмотреться к Брейману, — напомнил Аддисон и был готов напоминать о помощнике комиссара снова, и снова. — Мне предстоит в этом разобраться! — с энтузиазмом заявила Анджелина и сжала кулачки у груди. — Я стану его жен… Не успела она договорить, за их спинами хлопнули двери. На веранду вышла чета Барнетт, мистер Уильямс, Рэйчел, лорд Манлей и его дворецкий. Последние, как следует — не попрощавшись, пошли к дилижансу. По пути к нему Георгий не поднял головы, чего нельзя было сказать об его слуге, тот сразу нашел взглядом Анджелину, остановился, отстав от господина и глубоко поклонился. В ответ, девушка улыбнулась. Кони двинулись и с первым поворотом колес, по щекам Анджелины скатились первые слезы. Постеснявшись, в надежде, что Аддисон не заметил, как она смахнула слезы тыльной стороной ладони. Матушка двинулась в их сторону, Аддисон подметил белую бархатную шкатулку в ее руках. Встав напротив Анджелины, она подняла крышку: в ней на шелковой подушечке лежало золотое кольцо с несуразно огромным камнем. — Будущий муж попросил передать — тебе, в честь помолвки. — Я думала, он сам должен… — залепетала Анджелина, в это время матушка всунула шкатулку в руки Аддисона и достала кольцо. — Не думаю, что это принципиально важно, — ответила она и приблизилась к девушке, схватила ее за левую руку, потянула на себя и надела на безымянный палец кольцо. — Он так груб, — попытался вступиться за сестру Аддисон. — Он — наш зять! — отрезала матушка. — Почему мы терпим такое отношение? — продолжил Аддисон. — Он не сделает ее счастливой! Ладонь матери резко обожгла левую щеку юноши. Хлопок прозвучал звонко и слегка оглушил. В ее зеленых глазах бушевала ярость, она процедила сквозь зубы, но четко двигая губами: — Сначала пусть поженятся. Потом, если повезет, любовь придет, а за ним и счастье. По отношению к их отцу заявление прозвучало сомнительно. Он обожал свою жену, но одаривали его взаимностью редко. Анджелина опустила голову и уставилась на кольцо. Невооруженным взглядом было видно, что оно ей велико. На ужин был стейк из говяжьей вырезки с запеченным картофелем. Анджелина не спустилась к ужину вовремя, а матушка запретила Рэйчел отнести ее порцию наверх. Аддисон не решался тревожить сестру. В «делах сердечных» он не разбирался, поэтому решил подождать, когда сестра придет в себя самостоятельно. Он даже боялся, что его вмешательство может замедлить этот процесс «восстановления». — Мне не нравится, что она уснет не покушав, — высказал отец. — Я к ней зайду после ужина. Следует проверить, не случилось ли чего… и отнесу ее порцию! Матушка не стала препятствовать, но хотела. Ее передние зубы плотно сжались, отчего нижняя челюсть выдвинулась вперед. Для нее, проявление заботы было непростительной слабостью. — Иногда смотрю на нее и думаю: лучше бы она была простолюдинкой… — протянул Савьер отложив ложку. — У нее был бы выбор и муж, который бы смотрел на нее с обожанием… — Как ты на нее? — хмыкнул Аддисон не поднимая головы. — Защищай ее, чтобы ни случилось, — твердо приказал отец. — Ото всех. В тот вечер, после ужина Аддисон охваченный усталостью заснул почти сразу, как только его голова коснулась кровати. Постепенно беспокойные мысли о сестре смазались и расплылись. К своему удивлению, Аддисон проснулся с первыми лучами солнца, они были холодными и неприветливыми. Юноша отвернулся от окна, настроение и так было ни к черту. Поджал ноги к груди. Вставать не хотелось — дома было подозрительно тихо. Он зажмурил глаза и сглотнул. День еще не начался, а ему уже не хотелось его проживать. Дело было в настроении сестры. Наконец он решился, поднялся и опустил стопы на пол. Раздался дикий крик матушки, полный злобы: — Я найду ее и выпотрошу! Аддисон подошел к двери, осторожно приоткрыл ее, не привлекая внимания. Матушка продолжала ругаться и причитать, из комнаты по-соседству также, доносился плач. Аддисон застыл. Оклемался, взял себя в руки и вошел в спальню сестры. Первое, что привлекло его внимание: пустая кровать и помолвочное кольцо в руке матушки. В комнате кроме нее, отца и Рэйчел больше никого не было. Аддисон прошел внутрь.