Быть причиной

Я медленно открыла глаза, щурясь от ослепительного солнца, что светило мне прямо в лицо. Передо мной вновь выплыла уже узнаваемая мной прежде комната, только теперь в лучах утреннего света можно было разглядеть её более подробно.       — О, проснулась? — услышала я от куда-то сбоку, теперь замечая знакомый с ночи силуэт женщины. Она весело выглядывала из-за боковинки кровати, заинтересованно рассматривая меня с ног до головы, словно видела впервые, при этом продолжая параллельно шебуршать чем-то на столе. Я молча кивнула.       — Помочь тебе подняться? — залепетала она. — Сейчас я только…       — Не нужно, я сама — неожиданно даже для самой себя отрезала я, замечая на секунду погрустневшее лицо. Она кивнула головой и отвернулась, предоставляя меня самой себе. И хоть мне стоило это долгих усилий и секундных болей то в одной, то в другой части тела, сесть на тонком матрасце я всё же смогла. Кстати кровать была необычной, то, что я ночью приняла за деревянный потолок оказался дном ещё одной койки, что располагалась прямо надо мной. Поэтому теперь, свесив ноги на пол и щепко ухватившись за верхнюю балку, я резким движением вытянула себя наверх, поднимаясь на шатающиеся ноги, упёрлась глазами в спину своей собеседницы. Она, почувствовав мой взгляд, тоже развернулась.       — Ой, чего же ты вскочила, тебе нельзя так резко вставать. А если упадёшь? Садись, давай, вот сюда — запричитала она, кружась вокруг и выдвигая небольшой деревянный стул. Садись, садись — продолжила она, видя моё нежелание. Пришлось сесть.       — Наконец-то сможешь поесть нормально, вот держи, так и вот это ещё…       На столе появилась большая тарелка, прикрытая ещё одной сверху, даже на расстоянии чувствовалось исходящее от фарфора тепло, вместе с тарелкой появились ложки, вилки, стакан толи с чаем, толи с каким-то соком. Потекли слюнки, есть хотелось очень.       — Ах точно, хлеб забыла, — вдруг взметнулась медсестра, — так ты давай тут раскрывай и начинай кушать. Осторожно, не обожгись. Я сбегаю за хлебом, скоро прибегу. Только не сбегай вновь никуда, — она остановилась серьёзно молча, смотря прямо в глаза и вновь сорвалась, после моего еле заметного кивка. Дверь хлопнула, оставляя меня наедине.       Нет, сейчас я сбегать точно не буду. Нужно восстановиться, и потом… Думала я, аккуратно приподнимая накрывающую основное блюдо тарелку. Керамика приятно жгла кончики пальцев, а запах становился всё дурманее. Какой-то знакомый он был. Вдруг тарелка выскользнула, и чуть ли, не свалившись на пол, покатилась по столу, звонко бренча. Я застыла, с удивлением рассматривая тарелку. Такой же суп. Намешанный из гречки и картошки. Руки задрожали, а к горлу подступил комок. Я думал меня сейчас вывернет. В голове вновь картинка растекающегося по полу варева, звонкие оглушающие удары. Дышать стало трудно, словно я вновь очутилась там. Что это со мной? Что за реакция вообще? Пыталась понять я. Нужно взять себя в руки или я теперь на любой хавчик буду так реагировать, судорожно думала я, пока моё тело выбивалось из-под контроля. Я сжала кулак, и медленно протянула руку к ложке, склонилась над этим чёртовым супом. С огромным усилием зачерпнула ложку и затащила её в рот. Тёплая жидкость разливалась по всему телу, обжигая рот, но тем самым возвращая контроль над собой. Со злостью зачерпнула ещё одну и ещё, теперь разум затмевало появившееся чувство неумолкаемого голода, а я продолжала ложками глотать кипяток. Когда сиделка вернулась обратно с буханкой в руках, тарелка была уже дочиста вычищена, что её сильно порадовало. Женщина ещё энергичнее забегала рядом, суетясь предлагая то одно, то другое.       Собрав столовые приборы, она быстро шмыгнула за дверь, вновь оставляя меня одну. Нужно оглядеться. Аккуратно сползая со стула, осторожно опираясь на стол, я подошла к распахнутому окну. Всё время от туда шёл неясный гул, чьи-то окрики и возня. Пока я сидела за столом то, что было прямо под моим окном, я увидеть не могла, но сейчас, приподнявшись, передо мной открылась интересная картина. Сереющие стены и огромный плац зажатый между ними, по которому туда-сюда двигались люди в форме. Кто-то бегал по огромному кругу, порой даже загибая куда-то дальше за серые здания, кто-то занимался в парах, похоже отрабатывая какие-то боевые приёмы, кто-то просто стоял в стороне и так же, как и я наблюдал за происходящим.       Куда же я попала? В самое сердце врага? Как там говорил Эрвин? Разведкорпус? Если здесь столько солдат, сбежать будет трудновато. Я ещё раз огляделась, ища хоть какие-то выходы и этих серых стен, показалось что в самой дальней стороне от меня были ворота, как минимум потому что с той стороны периодически выезжали то всадники, то какие телеги. Конюшни, наверное, будут делать ближе к выходу? Нужно было оглядеться ещё, но уже от куда-то из другого места, из этого окна видно не так много.       Вдруг в коридоре вновь послышались шуршащие шаги, я отскочила от окна и чуть-ли не в последний момент успела плюхнуться обратно на стул. В комнату вошла моя сиделка и ещё один человек, одетый в белый халат, пухлый и грузный мужчина в очках.       — Ох, наконец-то я могу увидеть вас в сознании и здравии, — забасил он, широко улыбаясь. Я — доктор Миллер, ваш лечащий врач, хочу вас обрадовать, сегодня можно будет снять гипс.       Гипс? Я покосилась на ногу. Я же так и не посмотрела, что мне мешало ходить. Теперь из-за широкой штанины можно было отчётливо различить торчащие толи бинты, толи какую-то плотную белую ткань, которая плотно стягивала ногу. Вновь подняв глаза на врача, и молча кивнув, плюхнулась обратно на кровать. Пускай делают то, что нужно. Угрозы от них я пока не чувствую.       Мужчина, так же широко улыбаясь, присел рядом со мной и принялся за своё дело, за которым я не шибко старалась наблюдать, даже наоборот мне было скорее боязно смотреть, что стало с ногой. Моя же сиделка шмыгнула обратно за дверь и явилась уже почти к самому завершению со стопкой каких-то тряпок в руках.       — Ну что голубушка, вот вы ещё на один шаг почти здоровы, — заключил он, потирая усы. Я буду периодически заходить к вам, проверять в нужном ли русле течёт процесс восстановления, а сейчас не буду вам больше докучать, — с этими словами от скрылся за дверью, по пути подмигнув сиделке.       Женщина засуетилась и подскочила ко мне, подхватив под руку.       — Пойдём, пойдём со мной, я уже всё приготовила. Поспешим, а то на ужин опоздаешь — сказала она, вытаскивая меня за дверь вслед за доктором, которого в коридорчике уже не было.       Я поёжилась, вспоминая события прошедшей ночи, параллельно с этим аккуратно вытаскивая свою руку из цепкого захвата. Сейчас коридор выглядел менее мрачновато, но от него также продолжало нести сыростью и холодом. Наши шаги гулко разносились по всему этажу, а мы всё продолжали двигаться вперёд периодически сворачивая, иногда спускаясь по лестницам. Я даже старалась хоть как-то запомнить направление, но мозг работал глухо и медленно, все повороты сливались в один. Куда меня ведут вообще? Ужинать? Вроде же недавно я ела, да и зачем тогда куда-то идти?       Вдруг мы остановились напротив ещё одной деревянной двери.       — Вот и пришли — развернулась ко мне женщина, протягивая стопку. Мне в нос пахнуло приятным запахом мыла. — Вот это чистая одежда, как помоешься, переоденься, а эту отдашь мне. Воду я там нагрела, в тазу. Тебе помочь? — и она даже, не слушав ответ засобиралась открывать дверь.       — Нет, не нужно я сама справлюсь — залепетала я, впихиваясь между ней и дверью, ограждая путь.       — Я сама — стараясь прозвучать убедительнее, глядя её прямо в глаза. Не хватало мне, чтобы меня ещё как ребёнка мыли.       — Давай аккуратнее ладно, не упади. Если что-то случится, сразу меня зови, хорошо? — она отпустила дверь, медленно отступая.       Я кивнула и уже собралась пройти в это полутёмное помещение, что ещё сильнее отдавало запахом влаги, но тут остановилась, оглядываясь на женщину.       — Как вас зовут? — тихо спросила я, разглядывая тучную фигурку.       — А., — она замешкалась, явно поражённая вопросом, — Мари меня зовут, Мари — также тихо произнесла она, а я кивнув в ответ, скрылась за хлипкой дверью.       Ноги теперь вместо холодного камня ощущали под собой мокрую разбухшую древесину. Тонкие ряды лавок тянулись по бокам стен. Было видно, что я по-прежнему находилась во всё том же замке, но именно эта комната была обита какой-то тонкой деревяшкой по площади стен. По середине на ещё одной лавке стоял большой таз с водой от которой шёл пар, а в нём самом бултыхался железный ковшик. Справа от меня что-то типа раковины с тумбой, на которую я аккуратно сложила свою стопку одежды. И принялась стягивать с себя старую, уже небрежно бросая рядом. Полностью освободившись от тряпок, я направилась в сторону таза. Хотелось уже смыть всё с себя, надеясь, что получится оттереть и запачканный рассудок. К тому же, без защищающей одежды было достаточно холодно. Но тут по пути я краем глаза вдруг заметила движение сбоку, отскочила от неожиданности, но через секунду осознала, что это было незамеченное мной ранее зеркало, уже слегка замызганное дымкой пара, но при этом моё отражение хорошо проглядывалось. Я подошла поближе, удивлённо рассматривая маленькую невысокую фигуру в зеркале. Длинные тёмные волосы спускались на плечи, в некоторых местах они больше походили на свалявшееся сено, тонкое бледное лицо с впалыми щеками и такими же впалыми тёмно карими глазами, опоясанными светло синими синякам. Губы потрескавшиеся и сухие, в некоторых местах на коже поджившие ссадины и гематомы. Тут мой взгляд упал ниже, выцепляя из темноты тело. Выпирающие рёбра, обтянутые кожей, словно у освежёванной курицы, синяков было намного больше, в некоторых места тела были даже темнее обычных из-за серой свалявшейся грязи от пота и тела. Голова привычно загудела, возвращая не самые приятные воспоминания. Хоть сейчас мне было неприятно видеть своё тело таким, но в конце концов эта самая грязь, наверное, спасла меня от изнасилования. Чёрт, опять начинаю вспоминать это. Тёмные коридоры, тихий стук воды, громкий голос одного урода, что заигрался с ролью бога. Тупые касания, там где не хотелось бы, постоянно отдавали острой болью. -Такою свинью как ты, ни один мужик даже трахать не будет. Так почему бы тебе просто не сдохнуть? Одна грязь вокруг. И я такая же. Хотелось содрать с себя кожу, которая перенесла на себе всё это, хотелось снова стать чистой. Я рванула к тазику с кипятком, хватая по пути что-то похожее на мочалку, со всей дури окунаю в воду. От рук пошёл пар, неприятно зажгло кожу. Вытащив мочалку обратно намыливаю её чем попало, и со злостью принимаюсь драть на себе кожу. Ошпаренные руки тряслись, а я всё не могла остановиться, пока не увидела светло-красное пятно, появляющееся под мочалкой, тонкие капилляры потрескались, постепенно превращая кожу в красное полотно.       Чёрт, что я вообще делаю. Нужно взять себя в руки. Просто забыть, оставить всё. Сохранить лишь желание жить. Нельзя самоуничтожаться. Нельзя самостоятельно себя топить. Нужно бороться дальше. Мне нужно найти свою семью.       Я смогла собрать в себе все силы, чтобы домыться. Стало необычайно свежо. Хоть что-то приятное. Чистые волосы теперь не липли к спине, а аккуратно спадали ниже плечей. Я вновь подошла к зеркалу оглядывая себя вновь. Взгляд вновь зацепился за волосы, голова опять вкинула новых воспоминаний, как меня тоскали за них по всей камере. Ножницы нашлись быстро, и теперь у меня под ногами валялось парочку оттяпанных локонов, а на голове осталось лишь то, что можно было собрать в хвостик.       Я оделась в чистое, вновь ощущая прилив свежести и бодрости. Одежда была чем-то похожа на солдатскую форму. Изношенные, но аккуратно заштопанные ботинки, светлые штаны и серая просторная рубаха. Уже лучше, чем было. Сложив всё ровно на свои места, как и было до прихода, я шмыгнула обратно за дверь, где меня встречала взволнованная Мари. По спине пробежал приятный холодок прохладного помещения. Стало зябко, но моя нянька заметила и это, и неожиданно накинула мне свой плед на плечи.       — Так пойдём-ка быстрее в комнату, не хватало мне, чтобы ты ещё простыла — насупилась она и по-свойски подхватив под руку потащила в лабиринт коридоров. Я уже не вырывалась, кутаясь в согретый чужим теплом кусок ткани. И что она делает в окружении этих уродов? Такая добрая женщина у бандитского костра.       Пока я мучилась этим вопросом, мы уже дошли обратно до комнаты. Там новые лечебные процедуры, уже не особо нужное затягивание заживших ранок белыми бинтиками. Время пролетело незаметно. Мари, как ей и подобает, крутилась вокруг меня, а я старалась пораспрашивать её, чтобы разузнать что-то побольше об этом месте, но диалог не шёл. Я не могла спросить что-то конкретное, да и она либо не знала, либо отвечала, что мне всё равно скоро всё расскажут. Кто расскажет? Та мельком улыбаясь, говорила, что хорошие люди обо мне позаботятся и точно всё мне объяснят. Странная она конечно, о ком вообще разговор?       Уже относительно вечерело, солнце давно перевалилось за зенит и неуклонно клонилось к земле.       — Пойдём, — вновь затараторила она, опять вытаскивая меня в коридор. — Запоминай, как обратно будешь идти, всё же не смогу я с тобой всегда вместе ходить, — грустно выдохнула она, таща в новый поворот.       Минуя несколько пролётов, мы вдруг неожиданно вышли на улицу. Ветер ворвался в мои покромсанные волосы, обдувая лицо. Площадка, что видела я из окна, теперь выглядела совершенно иначе. Привычно бегающих кругами солдат уже не было, лишь редкие человечки мундирчиках мелькали то там, то тут.       -Вон видишь, — окликнула меня Мари, — небольшое здание, там столовая, всё остальное тебе уже потом покажут, а сейчас ступай туда, по времени как раз ужин. Я нехотя заковыляла в указанном направлении, лишь единожды оглянувшись на женщину, которая единственная проявила ко мне как минимум человечность. Страх неизвестности вновь начал обуревать меня, а мне не хотелось это признавать. Сейчас там, наверное, много людей, нужно постараться не выделяться. Кто они? Хорошие или плохие? Я не знаю даже где я и чего мне ожидать от этого места.       Подходя всё ближе, здание преображалось, из некоторых распахнутых настежь окон поднимались клубы дыма, двери так же стояли не закрытыми, не приглушая раздающуюся внутри шум и гам. Я остановилась недалеко около одной из них, в нерешительности прижалась, пытаясь разглядеть обстановку внутри. А может хрен с ним, с этим ужином. Я и есть то особо не хочу. Хотя, чего мне бояться? Незнакомых взглядов? Да и чёрт с ними, что я, мямля какая-нибудь? И вот в полной решительности, но почему-то с дрожащими руками я резко распахнула дверь перед собой. В лицо пахнул приятный аромат, из-за которого живот вновь скрутило. Широкое светлое помещение, с кучей столов и стульев вокруг них, такое же множество людей. Кто-то сидел, уплетая что-то из тарелки, кто-то стоял в достаточно длинной очереди, весело переговариваясь со стоящими рядом. Я оглядела их с ног до головы, форма почти такая же как мне и дали, а значит я особо не выделяюсь. Это хорошо. Я быстро примостилась в конец очереди, внимательно копируя действия стоящих передо мной.       Так я постепенно смогла добраться до углового столика, стоящего вдалеке ото всех и при этом пустого, с подносом какого-то супа и тарелки картошки. Быстро развалившись на стуле, теперь как паук наблюдала за всеми из своего укрытия, медленно хлебая ложкой.       Первое, что меня интересовало, это стена. Огромная стена, простирающаяся через весь горизонт, что я увидела с балкона в ту ночь. Ей не было конца и края, а значит, то что говорили в суде было не шуткой. Титаны? От кого ещё можно было построить такую огромную стену? Мне вдруг вспомнилась странная дрожь земли, в тот день когда я только очнулась в разрушенном доме. Значит меня нашли за пределами этих стен и в тот день это было не землетрясение. А сейчас, я внутри. Значит, чтобы вернуться домой, мне нужно суметь как-то преодолеть стены. К тому же в памяти вдруг вылезло сегодняшнее снятие гипса. Нога была определённо сломана, но сейчас она полностью восстановилась. Неужели я была в отключке столько времени, что уже успели срастись кости?       Вдруг со всего размаха в меня кто-то врезался, чуть ли, не сталкивая на другой конец лавки, вытаскивая из грузных мыслей. Я испугалась, чуть ли не рывком вытаскивая ложку из рта готовясь к обороне, но мою руку успели перехватить.       — Ох, какая удача, хвала всем небесам, как долго я хотела тебя увидеть, — залепетала девушка в очках, с ног до головы перепачканная пылью.       — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? А как твоя нога? Дайка я посмотрю, — и она тут же юркнула куда-то вниз под стол. Я почувствовала, как штанина резко поднимается, оголяя ногу. Я быстро выскочила из оцепенения, отскакивая ещё дальше, теперь размещаясь чуть ли ни на самом краю лавки.       — Что ты делаешь? — неуверенно забормотала я, но фигура под столом меня не услышала. Кто-то впечался снизу в стол, кружки и тарелки звонко забренчали на дрожащей деревяшке, а из-под стола вновь показалась улыбающаяся физиономия, девушка потирая макушку, опять рванула ко мне.       — Я потресена, как быстро срослись кости, это же просто удивительно, — вновь подскочив, залепетала она, обдувая тёплым дыханьем, ослепляя улыбкой, но видимо заметив моё ошарашенное лицо, опять принялась болтать.       — Ой извини, я не представилась, я Ханджи Зое, исследую всякую всячину, а ты, знаю, Настя. Ух сколько ночей я просидела рядом с тобой, ты можно сказать везунчик, чуть ли с того света выбралась, и даже при этом уже сейчас живёшь чуть ли не полноценной жизнью. Неужели всему виной стала столь ярая воля к жизни или может особенности тела?       Она болтала без умолку довольствуясь лишь моими редкими кивками. Не уж-то это тот человек, что расскажет мне поподробнее, где я? Нужно бы побольше её расспросить. Но лишь я заикнулась о титанах, у девчонки совсем сорвало крышу. Она принялась говорить уже реально без остановок, ещё глубже опускаясь в медицинские термины и понятия, что в конечном счёте я запуталась окончательно. Поняла лишь, что это огромные люди. Которые едят людей? Теперь понятно удивление солдат, нашедших меня в том городе. Ясно почему кроме меня никого не было. А моя семья? Её же тоже там не было? Но, тогда как выжила я? Два года назад всё это произошло. Я же должна была хотя бы что-то есть эти два года? Найти ответ на этот вопрос я не смогла, а повернуть Ханджи на что-то другое, и узнать что-то кроме титанов оказалось было уже невозможно. Так мы и просидели чуть ли не до самого заката. Я безмолвно слушала, уже с чуть ли не вылизанными тарелками, а Ханджи без остановки говорила с уже остывшим супом.       Где-то вдалеке забили часы, гулко отзываясь вместе с воем вечернего ветра, и моя собеседница вдруг резко вскочив, принялась собираться.       — Эх, я совсем забыла. Эрвин сказал, чтобы я тебя к нему завела. Пойдём скорее, он не любит, когда опаздывают.       Не, не, не какой Эрвин? Опять вместе с тем бешенным псом? Опять бить будут?       Я попыталась быстро улизнуть, сославшись на усталость, но Ханджи, ловко подхватив меня за руку потянула за собой, по направлению к серым стенам. Ладно, всё равно встречи было бы не избежать, придётся сейчас.       Мы вновь пробежали по длинным однотипным коридорам и лестницам, остановились на против большой лакированной двери. Ханджи резво постучала, и дождавшись утвердительного Да, принялась с прытью заваливаться в комнату.       — Эрвин, смотри кого я привела. Ты уж извини за опоздание, заболтались слегка.       -Да, неудивительно — проговорил светловолосый мужчина, сидящий прямо перед нами за большим столом. Рядом с ним прямо за его спиной стояла ещё одна знакомая фигура. Чёрт, походу реально будут бить щас. Наказывать за попытку побега? Но Леви не развернулся, продолжая так же вплотную стоять у окна, что-то разглядывая вдали, в то время как Эрвин внимательно рассматривал меня с ног до головы.       — Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросил он, глядя прямо в глаза. Его это волнует вообще? К чему эта показная заботливость?       — Нормально, — тихо ответила я, хотя ноги уже давно потряхивались с непривычки к ходьбе, и на своих двоих я держалась на одном честном слове.       — Садись, — он указал на стул. Неужели это заметно? Я сделала так как он просил, усаживаясь на стул. Ханджи о чём-то болтала с Эрвином, но я ничего не могла понять из их разговора, поэтому просто ждала, искоса поглядывая на темноволосого мужчину у окна, который так и не изменил позу. Этот то, наверное, уже настучал, что я пыталась сбежать. Вдруг он резко развернул голову уставившись на меня в ответ, холодный взгляд вновь достал чуть-ли не до самых поджилок. Чёрт, он почувствовал, что я на него смотрю, мелькнуло в голове. Я моментально отвела глаза, принявшись буравить взглядом свои коленки.       — Хорошо, Ханджи, вернись через час, отведёшь её обратно, — сказал Эрвин, уже скрывающейся за дверью девушке и вновь перевёл взгляд на меня. Комната погрузилась в липкое молчание, только тиканье настенных часов резало пустоту. Без заполняющей болтовни стало совсем неловко, и я мысленно уже тысячу раз пожалела, что Ханджи ушла, оставляя меня наедине. С этими.       — Извини, за то, что произошло. Я надеюсь ты понимаешь, что к сожалению, это был единственный шанс вытащить тебя из лап военной полиции. Понимаешь меня?       Я медленно подняла глаза, разглядывая ответную голубизну, молча мотнула головой в ответ. Они говорят о том, что произошло в зале суда? Интересное оправдание.       — Тогда давай познакомимся заново, в более спокойной обстановке, — вновь начал блондинчик. — Я Эрвин Смит, главнокомандующий разведкорпусом, сейчас ты как раз находишься в нашем основном штабе. Капрал Ревай, — он перевёл взгляд на мужчину многозначительно смотря на него, — ты будешь находиться под его ответственностью, поэтому выполняй все его приказы, — Эрвин вновь обернулся ко мне.       Пффф, щас разбежалась, приказы его выполнять, с чего они вообще в такой уверенности, что я буду нечто подобное делать. Неужели они реально не понимают, что при всём желании я бы свинтила бы от них при любой возможности. Ревай, это что-то типо полного имени?       — И да, — вновь заговорил он, — не стоит пытаться сбежать. Даже если хочешь совершить нечто подобное, не стоит идти на столь отчаянные шаги. Думаю, если бы тогда, тебя вовремя не заметили, тот полёт бы ты не пережила. Никому из нас не хочется твоей смерти. Да и тебе думаю тоже.       И вновь молчание, пепеление взглядом. Всё я знаю, конечно, вы отбивали меня с таким трудом, кто же хочет, чтобы товар за огромные бабки быстро испортился. Выжмите из меня все соки и уже потом, когда я буду вам не нужна, выкинете.       — Хорошо, — с серьёзным лицом мотнула я головой. Пускай думают, что я так легко им подчинюсь.       — Что ж теперь перейдём к более серьёзным вопросам. Свою фамилию ты вспомнить не смогла?       — Я отрицательно помотала головой, я дату рождения не помню, а тут фамилия. Кстати, сколько мне лет? По воспоминаниям почему-то упорно казалось, что мне уже есть 19, но по отражению в зеркале столько мне не дашь, уж больно я была похожа на смазливую девочку. Хотя сейчас ни в чём нельзя быть уверенной.       — Мы поискали по спискам погибших или пропавших без вести, хоть какое-то упоминание о тебе найти не удалось. А так как фамилию мы не знаем, то и найти твою родню, считай, невозможно.       — Зачем вам искать моих родных? — грубо рванула я, перебив мужчину. Уроды, вам меня одной мало? Решили и мою единственную надежду отобрать? Притащить сюда моих близких и устроить допросы с пристрастием? Чёртос два, ничего вы обо мне не узнаете.       — Хотели узнать о тебе по подробнее, понять, как вообще получилось, что ты два года смогла выжить на потерянных территориях, да и способна творить подобное, — он перевёл взгляд на стол и только сейчас я заметила лежащие перед ним те самые камушки, которые он показывал мне при первой встрече. Оу, я же совсем забыла… — А тебе не хотелось бы найти родственников? — вновь вытащил меня из мыслей его тихий голос. Что вообще за странный вопрос?       Я снова неуверенно мотнула головой, доверяться даже в таком не очень глубоком вопросе, не хотелось. Нужно было как-то увести разговор в другое русло, но Эрвин сделал это сам.       — Мы сделали тебе документы, теперь тебя зовут Сая Картен, даже, если вспомнишь настоящую фамилию не стоит распространяться об этом. О твоём настоящем имени знаем только мы, Ханджи я уже предупредил. Я надеюсь, что подмена документов скроет твой след для определённых лиц, — он вновь задумчиво поглядел на меня, — Я понятно объяснил?       Угу, яснее некуда. Жалко конечно, что, даже имя оставить нельзя, но может Эрвин и прав, стоит наоборот затаиться, а вся эта бюрократия будет слишком явно вылезать наружу. Мы говорили ещё долго, пока в дверь не забренчала Ханджи. Капрал всё время стоял у окна лишь изредка стрелял взглядом, но его безынициативности я была рада. Хватило мне от него уже точно.       Я лежала в своей комнате, размышляя над этим днём. Странный он был, черес чур обычный. Эрвина я спрашивала о титанах, о стенах. В принципе, всё оказалось, как я и предполагала и для меня всё явнее возникал вопрос, как искать семью, если в городе уже точно никто не живёт, да и вернуться туда, получается, тоже не получится. Оказалось, что я провалялась без сознания около месяца, странно я этого даже не помню. Дрёма начала брать своё, глаза слипались. Люди казались теперь какими-то добрыми. Может просто на контрасте так чувствуется? Странно всё было. Почему-то этот обычный сон, да и день казались мне нереальными. Кому верить? Что мне делать?