Быть причиной

Клубы пыли быстро поднимались в воздух и так же быстро оседали на уже посеревшую от неё листву. Повозки проносились мимо одна за другой, поднимая в воздух новую волную удушливого тумана, а на площади казалось становилось всё кучнее и кучнее. Некоторые люди стояли небольшими кучками, кто-то наоборот прятался в толпе, пристально наблюдая из-под засаленных козырьков кепок за происходящим, а кто-то одиноко стоял, нерешительно и словно оторвано от реальности, пережимаясь с одной ноги на другую. От куда-то доносились тихие всхлипывания, женщины с маленькими платочками и кричащими на спинах младенцами мельком утирали слёзы, крутясь около своего чада, которого можно было явно выделить по монотонной коричневой форме. - Жанусик, обещай писать своей маме, - послышалось издалека, я обернулась. Полноватая женщина с большими чайными глазами старалась запихнуть ещё один узелок в уже итак огромную сумку, что висела на плечах высокого худощавого юноши. Я резко отвернулась, вдруг заметив её случайный взгляд, и быстро зашагала вперёд к постепенно увеличивающейся на фоне толпе. К горлу вновь подступил комок. И правда, зачем я на них таращусь. Мне казалось, что только я стою здесь абсолютно одна с небольшим чемоданчиком в руках, в котором умещались все мои скромные пожитки. Никому до меня не было дела, но находиться здесь было неловко, даже можно сказать несвойственно, словно я была уродливой вазой в доме у богача. Казалось, что абсолютно каждый мой жест, каждый шаг был не таким, как нужно, ярко выделяющимся на фоне массы, привлекающим внимание. Я подняла глаза на людей, что теперь стояли вокруг меня, стараясь разглядеть, что в нас могло различаться. Кого здесь только не было. Вся толпа пестрела от разнообразия. Похоже солдатская служба и правда была пропуском в нормальную жизнь, потому что люди, что собрались здесь были совершенно разного возраста и пола. Совсем ещё юные дети, лет 13 сновали туда-сюда, были тут и вполне взрослые юноши и девушки лет 19-20. Взрослый контингент тоже присутствовал, но его было в разы меньше, что было очень странно, по идее должно быть совсем наоборот. Неужели эта трагедия два года назад была настолько ужасной, что так сильно подкосила популяцию? К тому же насколько я знаю от Ханджи, пройти на военную службу было не просто, последние два года установился чёткий лимит на количество принимаемых, поэтому и критерии отбора ужесточили в разы, на этой площади могли стоять только те, кто ещё до этого прошёл экзамен и тестирование на физические способности. Это мне относительно "повезло" и нужное разрешение присвоилось мне автоматически, но неужели 13 летние дети сильнее и мозговитее взрослых? Или их уже просто не осталось? Тогда что же всё-таки произошло два года назад? Чем ближе я подходила, тем громче были слышны приказные окрики и команды метавшихся среди толпы офицеров в форме. Они постоянно что-то кричали, пытаясь превратить толпу в нечто упорядоченное и подвластное контролю. Хотелось сбежать. Хотя бы куда-нибудь. Затеряться в тихих улочках, забыть всё, лишь бы больше не видеть этих уже приевшихся взгляду грязно коричневых куртёнок. Но идти было некуда. Я не знала об устройстве этой жизни совершенно ничего и здесь это стало слишком очевидным. К тому же мне нужно было не только выжить, но и скрыться от насевшего хвоста, а это у меня определённо не получится. Придётся терпеть. Вновь говорить с людьми, вновь путаться в словах и придумывать легенды о прошлом. Хотя мы с Ханджи долго репетировали ответы на подобные вопросы. Мне придумали незаурядную биографию. Где росла, где жила, кем работала, где семья. Всё что угодно лишь бы я сошла за свою. Вымышленная деревня на севере, реальная трагедия. Титаны пришли неожиданно, топча всё население, опровергнуть мою ложь было уже некому. Но ложь была для меня нескладной, резала уши, словно опустошая, превращая в фальшивку. - Эй, долго будешь стоять? Там кажется уже формируют отряды. Я дёрнулась в сторону от неожиданности, разглядывая резко появившегося рядом со мной невысокого темноволосого юношу в очках, что мягко рассмеялся, разглядывая моё удивлённое лицо. - Что? Почему? - я не могла подобрать нужных слов. - Хах, я Херальд, если ты это хочешь спросить. А тебя как зовут? - мягко улыбнувшись спросил он, заглядывая в глаза. - На..., Сая то есть, Сая Картен, - ответила я с явным недоверием, пытаясь полностью разглядеть этого парня, чтобы по мельчайшим деталям составить его полный портрет личности. Но к сожалению Шерлок Холмс во мне точно не жил, и я лишь нервно бегала глазами по его силуэту. - Ты на всех смотришь таким испуганным взглядом? Не бойся, я не кусаюсь. В каком ты отряде? - вдруг спросил он, поднимая голову и вглядываясь в толпу. Лишь сейчас я заметила, что это была уже не давка народу, а вполне различимые кучки, со всех сторон раздавались голоса, горланящие цифры. - Сто четвёртыыыый отряд, - пронеслось где-то вдали, и я, подбросив рюкзак на плечах, зашагала в ту сторону. Надеюсь он отстанет от меня. - Стой, подожди меня, - он сию же секунду тоже сорвался с места и засеменил за мной. Я постаралась ускорить шаг, но юноша не отставал. - Зачем ты идёшь за мной? Любишь преследовать незнакомых людей? - взорвалась я от напряжения. - Я не иду за тобой. Может тебе просто нужно туда же куда и мне, - лукаво произнёс он, полностью игнорируя мой грубый тон, которым я пыталась его отпугнуть, - Хотя ты так и не ответила, в каком ты отряде. - В сто пятом я, в сто пятом. Всё теперь ты можешь идти в свой, - отрезала я, пытаясь скрыться в толпе. Что за чудик? - Так я тоже в сто пятом, - ярко улыбаясь, произнёс он, выравниваясь шагом со мной. Я опешила, резко останавливаясь, недоверчиво разглядывая мужчину сверху вниз. Шутит? А если нет? Я же сама планировала подружиться с кем-то, а теперь отталкиваю единственного заинтересовавшегося. - Тебе не кажется, что вот так подходить к незнакомым людям, весьма странно? - скептически произнесла я, ожидая ответного шквала оскорблений. Но юноша вдруг задорно рассмеялся, оголяя белые зубы. - Знаешь, а в детстве заводить новые знакомства было куда легче. Донимаешь всех вокруг вопросом "Давай дружить?" и смотришь на ответную реакцию. Но чем старше я становлюсь, тем страннее и глупее кажется этот метод. Все начинают искать тайные знаки и смыслы. Идём, построение скоро закончится, - он резко выпрямился и подхватив за локоть потащил в сторону. Я выдернула руку, получая новую порцию удивлённых взглядов. Воспоминания о подземелье были слишком свежи, и любые касания были больше омерзительны, чем приятны. Но идти за ним я продолжила. - Но тогда, почему ты решил подойти именно ко мне? - Ну вот о чём я и говорил. Ты ищешь тайный смысл, хотя мой выбор был абсолютно рандомен и хаотичен. В новом окружении я всегда выбираю первое знакомство наобум, - я вновь недоверчиво окинула его взглядом. Странно всё это было, хотя у меня было одно, но очень подходящее решение всей этой неопределённости. Шпион. Глупо было предполагать, что за мной будет следить лишь один человек. Наверняка таких как он, здесь несколько, получается и доверять, тоже никому нельзя. Тогда сделаю вид, что ничего не поняла. Через такого чудика можно будет побольше узнать. Пока я витала в раздумьях, мы уже подошли к кучке людей. Среди них стоял высокий крикливый юноша, что каждые три минуты горланил номер отряда, рядом с нами стоял и 104 отряд, казалось совсем ещё дети. - Неужели, уже в таком возрасте можно быть пригодным к такому делу? - себе под нос произнесла я. Неужели родители их сюда отпустили? - К сожалению, особо выбирать не приходится. Либо тяжкий труд в поле и в шахтах, либо это, - вдруг протянул Херальд, видимо услышав мой вопрос. - Поля, шахты? Но как же их родители, неужели всё на столько плохо, что их дети вынуждены убиваться на тяжёлой работе. Херальд как-то невесело гмыкнул, разглядывая ребят напротив. Его взгляд погрустнел. - По большей части это сироты, они лишились и дома, да и родителей. Кто-то был убит титанами, кто-то погиб в бессмысленных освободительных миссиях. А для них выбора, как выживать уже и не остаётся. А тот, кто так и не приспособился к такой жизни, уже давно умер от голода или по ещё какой-нибудь многочисленной причине. - Жестоко - Да, но мир, в котором мы живём и так уже по определению жесток, и горевать насчёт этого, нет никакого смысла, - задумчиво протянул Херальд. Раздался оглушительный крик, и на сцену, что располагалась, перед нами всеми, вышло пару человек в форме. Такие важные и расфуфыренные, несложно было предположить, что это совершенно точно были какие-то важные шишки. Последовали скучные монотонные речи, что, наверное, всегда являются частью всех официальных мероприятий. За это время на площадь стянули уже достаточно повозок и через час после начала всей этой заварушки с площади наконец начали уходить обозы, переполненные людьми. В скором времени и наш отряд оказался в одной из повозок, что представляла из себя обычную телегу. Садились прямо на пол, скрестив ноги или поджав под себя, чтобы всем хватило места. В конечном счёте получилось что-то вреде селёдки в банке. Все сидели в прилипочку друг к другу, трясясь и наваливаясь друг на друга на каждой кочке. Мне относительно повезло, и я села чуть ли не на самый край повозки. И хоть любые неровности дороги для моей пятой точки отзывались намного сильнее, зато можно было наблюдать за пейзажами, что тянулись по длине всего нашего пути. Медленно выехав из города, потянулась просёлочная дорога, маленькие деревеньки и обширные поля, на каждом из которых трудились люди. Те, кто оказывались поближе к дороге, кого получалось разглядеть, представали в ужасном виде. Тощие, оборванные, ссутулившиеся человеческие фигуры. На серых лицах не было ровным счётом ничего, никаких эмоций. Казалось, что от них внутри не осталось ничего личного, никакой души, лишь живые машины для работы. - Почему они тягают плуг вручную? Неужели нет лошадей? - вновь обратилась я к Херальду, что сидел рядом. Видимо его вовсе не смущали мои странные вопросы, ответы на которые по идее, должен был знать каждый гражданин. - Лошадей разводили, за стеной Мария. И коров, и ослов, и мулов. Но после падения, лишь часть удалось загнать за стену Роза. И лишь часть выжила после голода той зимой. Огромная часть ушла военным и перевозчикам, хотя на сколько я знаю даже эти лошади летом трудятся в полях, но их всё равно не хватает. К тому же не хватает и еды, чтобы вновь вывести популяцию на достойный уровень. - Голод? - Да. В июле, когда титаны проломили брешь, собирают лишь часть урожая. Все поля тоже находились за стеной Мария, и о том, чтобы собрать с них то, что уцелело, уже ни шло и речи. Хотя часть освободительных миссий, было как раз нацелена именно на вывоз продовольствия, они не всегда заканчивались удачно, но хоть как-то помогли пережить ту зиму. Вот только, вместе с плодородными полями и лесами, за стеной остались и сталелитейные заводы, и фермы, и все остальные производства, которые уж точно не получится восстановить за год, да какое там, и за 10 лет не восстановится, - грустно протянул он, вглядываясь куда-то вдаль, но вдруг юноша развернулся, вглядываясь мне прямо в глаза, - Но почему ты спрашиваешь об этом, мне кажется все должны были стать очевидцами этих событий. Или ты из леса? - Из леса? - переспросила я, но тут же опомнилась. - Да, я из леса. Жила после нападения в глухой глуши, и о том, что происходило в городе особо не знаю, - соврала я, стараясь быть как можно более убедительной, протараторила я, но глаза на автомате опустились вниз. - Повезло, - как-то странно отозвался он. А вдруг я ошиблась, и он вообще никакой не шпион. А своими странными вопросами лишь выделяюсь из массы. В голову полезли всякие тревожные мысли, с глупыми сюжетами, как меня находит военная полиция и навеки веков запирают в сыром подвале, превращая в подопытную крысу. Я потрясла головой, отгоняя налезающие мысли. - Странно, кажется, что повозок стало меньше, чем было в городе, - протянула я, пытаясь приостановить затянувшуюся тишину. - Конечно, кадетских корпусов же несколько, - Херальд вытянулся из повозки, рассматривая, следующие за нами, словно утята за наседкой, вереницу идентичных друг другу телег, - Если быть точнее, два основных: северный и южный, и за счёт различного климата, подготовка в них будет совершенно различна. На сколько я знаю, в северном растут огромные деревья, как раз для отточки навыков пространственного маневрирования, и достаточно холодно, настолько, что снег выпадает чуть ли ни в середине ноября. В южном наоборот, климат сухой и достаточно душный, много расщелин, образующих, что-то типа горного рельефа. Сейчас мы как раз едем в южный лагерь, а через год поменяемся местами с северным. - Понятно, - протянула я, пряча лицо в колени, в последний раз оглядывая растянувшийся на улице пейзаж. Дорога тянулась всё дальше и дальше, телегу потряхивало, но эти толчки постепенно начинали усыплять. День и так казался невероятно длинным, бессонная ночь и ранний подъём отдавались отягощающей усталостью, что камнем тянула в сон. Но он был такой же, как и этот день, нервный и неспокойный. Я засыпала, казалось на доли секунды и вновь просыпалась, не открывая глаз, слушала приглушённые разговоры соседей. Херальд похоже уже успел с кем-то подружиться и потому что до меня как будто доносилась лишь его болтовня. Телегу качало, словно по волнам, затягивая в бесконечную дремоту. Я не знаю, сколько мы ехали, но повозка вдруг резко сбавила скорость, повороты стали мягче и аккуратнее и вскоре последовал завершающий, последний толчок, полностью угасающий. Телега остановилась, послышался множественный шорох одежды, чьи-то тихие перешёптывания и резкие, режущие слух знакомые окрики. Повозка вновь зашевелилась, но теперь её сотрясали десятки затёртых сапог. Я нехотя оторвала голову с колен, замученно оглядывая всё вокруг. Эта недолгая передышка уже закончилась, и нужно было куда-то идти. Рюкзак легко закинулся на плечи, я спрыгнула с невысокой повозки, поднимая вокруг себя пыль. Вдали показались стройные ряды белых шатров, которые колыхались под неумолимым горячим дыханием ветра, что гулял между грязно коричневых, как смоль гор. - Идёшь?, - послышался голос Херальда. *********** Ночную благодать нарушало лишь тихое сопение моих соседок под боком. Хотя, если прислушаться, игнорируя эти звуки, можно было услышать нечто иное. Песок в руках ветра был подобен воде, тихо перекатываясь с места на место, был больше похож, на находящую на песчаный берег волну. И лишь отсутствие своеобразного хлюпанья и редко проявляющийся свист ветра развеивал эту иллюзию. Жизнь в кадетском корпусе оказалась отнюдь не простой. От нас требовали чуть ли не всё и сразу, буквально через пару дней уже был экзамен на умение балансировать на УПМ. И не смотря его лёгкость, измученный длинными тренировками организм, отказывался слушаться. Что с нами только не делали. С утра и до самого обеда, до восхода знойного солнца, мы неумолимо тренировались, хотя это скорее было больше похоже на издевательство. То бегали кругами, то подтягивались, ползали ползком по обжигающему песку, то таскали по очереди друг друга на плечах. Тех, кто скакал резвее остальных по мнению инструкторов, награждали дополнительными пятью килограммами песка себе на плечи, а тех, кто отставал, били тонкими палками. И всё это под постоянный крик, содержащий уйму оскорблений. Нас хотели либо окончательно сломать, либо превратить в сверх людей. Но супергероев так и не появилось, а вот сломалось много. Через пять дней от нас осталось лишь две трети от общего количества. Кто-то уезжал с переломами и стёртыми в кровь руками, моля их оставить, что больше всего меня поражало. Неужели есть что-то хуже этого адского места? Как только солнце выкатывалось за горизонт, начиналась пора теоретического материала. Нас загоняли в душные классы, начитывая чуть ли не всё, что только могло быть связано с армией. Единственная секунда передышки была только в столовой. Там сил хватало лишь на то, чтобы дотянуть ложку до рта. Хотя мне нравилось слушать тихие разговоры, что порой прокатывались в этом месте. Говорили обо всём и ни о чём, порой говорила и я. Херальд как прокажённый всегда садился лишь со мной. Иногда он находил в себе силы подтаскивать к нам за стол своего очередного знакомого, видимо, когда моё молчание начинало ему надоедать (ну извините, после таких трень желаешь лишь смерти). Сначала его присутствие напрягало, но вскоре я настолько привыкла, что даже молчание стало комфортным, а отсутствие долговязой фигуры было непривычно. С остальными я держала дистанцию, но в принципе это меня и устраивало. Мне хватало общения и на внутри учебные темы. Контингент был достаточно приятный, к тому же нас поселили вместе со старшими группами. Здесь были те, кто уже заканчивал своё обучение и был не прочь поделиться парочкой секретов по выживанию. Например, моя соседка Рико со сложной фамилией как-то ненароком заметила мои попытки правильно расчертить карту местности, которую мы рисовали по памяти и принялась отчитывать за неровные края. Вскоре это вошло у неё в привычку (а я перестала вскипать от её замечаний), к тому же её исправления зачастую оказывались очень точными, что помогло мне потом сдать экзамен. Про физуху я вообще лучше промолчу, экзамены я переваливала с горем пополам, и думаю лишь за счёт своего особенного положения. Хотя, кто его знает. Даже в выходные не было покоя. Обычно именно в эти дни мы выходили в походы. Начальство считало, что лишь таким способом возможно было заставить отряды работать не только внутри друг с другом, но между группами. И это работало. Чтобы накормить такую ораву людей, нужна была чёткая командная работа, иначе сиди соси пальцы. И сейчас как раз была одна из таких вылазок. Точнее ночь одной из таких вылазок. Но сон не шёл. Я пялилась в свисающий серый потолок нашей палатки, что был покрыт маленькими чёрными дырочками, слушая завывание ветра, и тихий сап соседок. Вообще жизнь здесь порой начинала мне нравиться. Полностью забитое время и выжатое тело не давали мозгу и шанса думать о чём-то другом, как об учёбе. Словно заведённый механизм я жила днём, но ночью, если сон не успевал утащить в зазеркалье, в голову начинали лезть тревожные мысли, о которых не хотелось даже вспоминать. Как например и сейчас. Вдруг снаружи послышались тихие, почти неслышимые в ветре шаги. Я даже подумала, что мне показалось, но вскоре раздалось что-то вполне различимое. - Сая, спишь? - послышался знакомый голос. Я нехотя вылезаю из тёплого убежища, отдирая за роговевшие замки тканевых дверей, с удивлением разглядывая тёмный силуэт. Прохладный ветер ударил по плечам тысячей острых песчинок, заставляя поёжиться. - Херальд? Ты чего? Забыл про комендантский час? Если нас увидят... Он словно не слушал меня, его глаза, огромные и восторженные, сверкали даже так в кромешной темноте, мигая то на меня, то куда-то в сторону. - Да, какая разница. Ты только взгляни наверх, - чуть ли не крича, громким шёпотом зашёлся юноша, теперь уже отворачивая от меня голову навстречу непроглядной черноте. Только сейчас я заметила предмет его обожания. Абсолютно безоблачное небо было усыпано россыпью звёзд, что казалось были готовы сорваться прямо на землю. Млечный путь протянулся через весь горизонт. Тусклые огоньки словно светлячки то сбивались в кучу, то наоборот расходились по разные стороны небосклона, одиноко мерцая. Вид был воистину прекрасен, как и глаза Херальда, что по-детски, удивлённо расширенно глядели на всё это. Казалось, что звёзды тоже отражались в его глазах, слабо освещая его восторженное лицо. - Когда-нибудь титаны исчезнут, люди выйдут за стены и будут строить летательные аппараты, чтобы добраться до всех этих звёзд, - едва слышно прошептал он, закинув назад голову, - тогда не будет ничего плохого. Ни войн, ни злости, ни страха. Только это бескрайнее небо. - Мечтать не вредно, - моё лицо бесконтрольно растянулось в улыбке, наблюдая за его резко взъерошенной гримасой, что сначала злобно зыркнула на меня, но вдруг, замечая моё выражения лица, тоже растянулась в тихом смехе. - Вот, увидишь, - заверил он, вдруг, накидывая мне на плечи небольшое одеяло, от которого тянуло нагретой чужим телом теплотой, и снова задирая голову к верху. Его умиротворённый вид прикованный к его, хотелось бы сказать "мечте", почему-то поднимал внутри ещё что-то. Может это была зависть. Я уже давно утратила способность мечтать и восхищаться чем-то. Моя жизнь порой казалось мне бессмысленной и непонятной, я пыталась наполнить её хоть каким-то смыслом, думая, сто это принесёт мне долгожданное спокойствие. Но кто-то фантазировал о совершенно несбыточных вещах, возможно даже осознавая их неосуществимость, но всё так же мог спокойно наслаждаться их видом, совершенно не задумываясь о смысле своих действий. - Вон там видишь, пояс Ореона Я подняла голову наверх, чувствуя, как уголки губ расплываются в тёплой улыбке, теперь уже полностью бездумно утопая в саде из звёзд. - Да, я вижу.