Маримо из трущоб

— Дед-а, ты же знаешь, что я не оставлю тебе на разборку весь этот хлам в твоем сарае? — голубоглазый парень делает небольшую затяжку, прежде чем выдохнуть никотиновый дым, стряхивая сигарету над пепельницей. — Я уже собрал сумку, так что скоро приеду гостить. — Ты сомневаешься в моих силах, Баклажан? — из трубки слышится хрипловатый голос его дедушки, а после следует кашляние, словно тот хотел прочистить горло. — Я хоть и стар, но хватку не потерял, маленький ты засранец. Блондин лишь со слабой улыбкой закатывает глаза, вновь затягиваясь. Дедуля Зефф был таким всегда, еще с тех времен, когда он, Санджи, действительно был «маленьким засранцем». — Да-да, — соглашается с открытой усмешкой парень, вспоминая, как каждый раз, когда дедуля хотел сделать что-то сам, то это заканчивалось больной спиной и кряхтением со словами: «только слово скажи, и будешь ночевать в курятнике, Баклажан». — В общем жди меня к обеду, старый хрыч. Санджи отключается прежде, чем на него обрушится гневный Зефф. Он кладет телефон в карман и направляется на кухню, заваривая себе кофе. Живет Санджи недалеко от центра города, но его нельзя было назвать городским человеком на все сто процентов. Он любил ездить в деревню к дедушке и помогать по хозяйству, когда тому нужна была помощь. Да и просто деревенские окрестности разжигали в его сердце тот самый детский огонек, когда он, еще совсем малышом, игрался с соседскими детьми, что жили недалеко от дома дедули. Допив свой кофе, Санджи сразу моет за собой кружку перед тем, как взять сумки и выйти из квартиры, закрывая ее за собой на ключ. На улице стояла адская жара, но, по мнению блондина это лучше, чем мороз. Он оставляет сумки на заднем сидении своего авто, после садясь за водительское и вставляя ключ зажигания. После того, как машина успешно завелась, Санджи трогается со стоянки и выезжает на трассу, отправляясь в путь.

***

По пути в деревушку телефон стал все быстрее забывать об интернете, на что Санджи немного недовольно бурчит себе под нос и дует губы. Единственная причина, по которой он не любил кататься в деревню — ужасная связь. Но можно потерпеть, ведь с его дедом никогда не скучно, особенно тогда, когда дедуля Зефф довольно наблюдает за Санджи, пока тот убирает весь его небольшой огородик и курятник. Этот старик словно не знает, что такое уборка, но каждый раз, когда заходит эта тема, то он выставляет себя как самого ответственного человека в мире. Иногда даже смешно. Замечая знакомый ряд деревьев и небольшие очертания загородной деревни, Санджи улыбается. Доехал наконец-таки. Уже в деревне парень сворачивает на другую улицу, останавливаясь возле домика с хлипким низким забором, за которым виднелся родной двор старика Зеффа. Выйдя из машины, Санджи забирает сумки и проходит по короткой тропинке до ворот, осторожно открывая до скрежета ушей скрипящую калитку, в голове отметив, что ее нужно смазать позже. Не успев дойти до двери домика, оттуда вылетает дедуля с поседевшими у корней волосами и среднего размера косичками, в которые были заплетены его усы. — Даже не крикнул, что пришел! — ворчит на него Зефф, ковыляя к нему и тут же дав несильный оплеух по затылку. — А я испугался! Думал, опять ребятня у меня клубнику своровать хочет. — Ты бы хоть калитку смазал, — говорит Санджи, довольно улыбнувшись деду. — А то кровь из ушей так и льет. — Я специально оставил, чтобы слышать, что кто-то зашел, балда! — старик недовольно фыркает в его сторону и оглядывает количество сумок в руках внука, тихо поворчав вновь. — Опять шмотья набрал, будто на десять лет ко мне приехал. Завитушчатый лишь закатывает глаза и проходит дальше, оглядывая двор и примерно в голове подсчитывая, сколько работы ему предстоит сделать. Работы, конечно, снова накопилось за год. Как всегда это было. — Деда, ты неисправим. — Поговори мне еще тут, Баклажан, — кряхтит Зефф и проходит за ним, заходя в дом. В домике стоял запах свежей выпечки, похоже, яблочного пирога. Насколько старик не был вредным и противным, Санджи он безумно любил и встречал, как полагается встречать внуков. На столе в небольшой кухне действительно стоял яблочный пирог, от этого парень улыбается, проходя дальше, к своей комнате. В детстве он жил с дедушкой, так как отношения с отцом, мягко говоря, не задались, как и с его братьями. Только с сестрой он переписывался иногда, а когда есть свободный денек, то они проводили его в кафе за чашкой чая, обсуждая все, что происходило за их отсутствие в жизни друг друга. Санджи никогда не жаловался на отсутствие родителей в его жизни, ему неплохо жилось с дедушкой, но по матери он иногда тосковал. Но он не любит вспоминать прошлое, потому вспоминал о матери только тогда, когда приходил навестить ее на кладбище, строго раз в год. Несмотря на строгие рамки, любить родную мать не переставал ни на секунду. Комната не менялась еще с детских лет. На стенах все также висят рисунки, нарисованные им в детстве, на полках были разные книжки со сказками, которые иногда Зефф читал ему перед сном. Кровать изначально была довольно большой, поэтому даже двадцатиоднолетний Санджи спокойно поместится бы туда, но со скрипом нужно что-то делать. Оставив сумки возле кровати, он вновь идет на кухню, чтобы отведать дедушкиного пирога, по которому он, отрицать не станет, скучал до безумия. — Ну как у тебя там, в городе, дела? — начинает старик, усаживаясь на стул напротив. — Как обычно? — Конечно, деда, все как и было год назад. Работаю, живу в своей небольшой квартире, ничего особенного, — рассказывает Завитушчатый, откусывая кусочек пирога и продолжая говорить уже с ним во рту. — Недавно встретился с Рейджу, у нее тоже все хорошо. — Рад слышать, — хмыкает Зефф, глянув на внука с вопросом. — С отцом как обычно? — Да, — тут же сухо бросает парень, немного скривив губы при упоминании отца. — И братьями тоже. Они узнают обо мне только что-то через Рейджу, если она, конечно, что-то рассказывает им с наших встреч. Дед понятливо кивает, хмыкая. Санджи в детстве действительно досталось от отца и братишек, потому Зефф и забрал его к себе. К отцу Санджи он никогда не относился с добротой, и он до сих пор не понимает, как его дочь смогла жениться на таком, как этот бесчувственный ублюдок. Но все давно позади и он действительно рад, что его мелкий засранец сейчас в безопасности и живет своей спокойной жизнью. Другие его внуки, братья Санджи, кажется, даже не вспоминали о нем, поэтому и Зефф не вспоминал о них, направляя свои внимание и любовь на одного Санджи. — Как дела в твоей кондитерской? — спрашивает о работе Зефф, на что тут же получает горящие счастливые глаза внука. — Все замечательно! Мне нравится там работать, и клиенты счастливы покупать товар. Я рад готовить для людей, — Санджи обожал готовить, это передалось ему от деда, а отец наоборот — больше всего ненавидел именно этот навык сына. — Мне даже повысили зарплату. — Сразу видно, мой Баклажан, — смеется старик, улыбаясь во все тридцать два (хотя у него уже давно не было всех зубов в наличии). Спустя недолгое молчание, дед глядит куда-то позади Санджи, а после фыркает. Пустые бутылки из-под молока. — Сходи-ка за молоком, Баклажан, помнишь куда? — Конечно. Парень, доев второй кусочек пирога, забирает бутылки со стола позади себя и направляется к двери. *** Недалеко от дома старика был магазинчик, где одна старушка продавала домашние молочные изделия, а иногда даже свой урожай или выпечку. Не успев войти внутрь, оттуда выходит кто-то, кто случайно задевает Санджи плечом, отчего тот роняет одну бутылку. Стекло разбивается в считанные секунды и парень хлопает глазами, глядя себе под ноги. Даже отскочить не успел. — О? — обладатель грубоватого голоса также смотрит вниз, где покоилась бедная стекляшка, а после его взгляд переходит на ноги хозяина бутылки. Пару осколков задели кожу, из-за чего появились небольшие красноватые ранки. — Прости. Санджи тихо стонет, разочарованно глядя на разбитую бутылку. — Вот же… — тихонько хнычет он, а после поднимает взгляд вверх, на виновника ситуации. — Советую смотреть вперед перед тем, как выйти, а только потом смотреть куда попало. Парень начинает закипать, ведь какой-то остолоп даже не удосужился отойти в сторону или хотя бы посмотреть вперед и увидеть, что на него кто-то идет. Оказалось, что виновником оказался неплохо сложенный телом мужчина. Тело его было, кажется, в два раза больше и шире, чем у Санджи, о чем говорили хорошо накаченные бицепсы на руках и большие грудные мышцы, что обтягивала белая футболка, грозясь разорваться от натиска чужого тела, а на голове была зеленая копна коротких волос. «Странно» — подумал про себя Завитушчатый. — Осколки попали на твои ноги, — словно игнорируя, говорит ему зеленоволосый, как факт, все же немного кривя губы на замечание. — Тебе тоже следует смотреть вперед, когда куда-то идешь. Бутылку новую возьмешь. Не велика беда. Санджи готов задохнуться от такой наглости, на что тут же хмурит завитушные брови. — Да ты…! — начинает он, но мужчина лишь проходит мимо, словно ни во что его не ставит. Наглость, которую могли себе позволить только такие деревенские мужланы, как он! — Обработай свои порезы, Завитушка. Завитушка? Да что этот… этот… этот Маримо себе позволяет! Но когда Санджи вновь хочет что-то сказать, он видит удаляющуюся спину зеленоволосого. — Вот же сволочь. — бурчит себе Санджи и все же заходит внутрь магазинчика. Придется прийти только с одной бутылкой молока домой, и при этом надеясь, что старик не надает ему тумаков за это. Но что это за маримоголовый ублюдок? Он чувствует сильное ощущение дежавю, которое заполняет всю его грудь странными трепетом и тревогой. Санджи кивает самому себе со словами «Подумаю об этом потом».