Платье

Ебаный Монокума. Это была первая мысль Хаджимэ Хинаты, когда он вошёл в домик и узрел великолепную картину: этот проклятый монохромный медведь с нелепым выражением на морде, который щеголял в юбке из зелёных листьев пальмы, и, собственно, причина его срыва — Нагито Комаэда в костюме горничной. Хаджимэ не был фетишистом или дрочером на какие-то сомнительные вещи. Ну честно. Правда! Он клянётся двадцатью одним пальцем! — Что за… — Привет, Хаджимэ, — спокойно выдал Нагито; несмотря на странную ситуацию, которую он видел перед собой, Нагито чувствовал себя явно комфортно в подобной одежде. — Ты так быстро вернулся… — Что происходит? — сипло спросил Хаджимэ, огромными глазами наблюдая за невозмутимым Нагито. Вот только его колени, который проглядывались через пышную юбку, ощутимо тряслись, хоть голос и оставался спокойным, ровным даже. Что у него вообще в голове? — Мы просто развлекаемся, — хихикнул Монокума и потряс животом, добиваясь шевеления дурацкой юбки. — Понял, — Хаджимэ кивнул. (Он не понял.) Монокума замолк, почему-то застыл — лишь жуткий алый глаз горел предвкушением. Впрочем, Хаджимэ явно это показалось. Нагито неловко улыбнулся уголком губ. Молчание затягивалось, становилось неуютно даже дышать в этой обстановке. Хаджимэ вообще пришёл пригласить Нагито пройтись вдоль берега. Пока всё было относительно тихо и мирно — почему бы, собственно, и нет? Их отношения всё ещё были шаткими и почти не двигались с мёртвой точки. Спонтанный секс, что случился пару недель назад, откинул их взаимоотношения далеко назад. Но они всё равно продолжали пробовать, что значительно упростило их жизнь. Был ли вообще смысл бегать друг от друга, прятаться и совещаться с другими, если можно всё решить словами через рот? Хаджимэ даже удивился такой позиции. Нагито был, скорее, человеком, который сбежит при первой возможности, чем останется и поговорит о своих чувствах. А оно вон как оказалось… — Может, объясните? — предложил Хаджимэ. Вдоль позвоночника уже бегали мурашки от вида Нагито. Его щеки наконец-то покраснели, а взгляд стал каким-то влажным, замутненным. Он переминался с ноги на ногу, опустив голову. Хаджимэ засмотрелся и не сразу понял, что истерический гогот исходил от этой адской машины. Фирменный смех «пу-пу-пу» плавно трансформировался в «ХА-ХА-ХА». Хаджимэ повторно не понял. Нагито вообще был в эмоциональной отключке. — Дорогой Хаджимэ, — вежливо начал шайтан Монокума, — ты такой слепой, скажи честно? — Не нужно! — вдруг ожил Нагито и… попытался зажать ему рот. Монокума расхохотался сильнее и упал навзничь, начиная стучать маленькими лапками по полу. Хаджимэ в абсолютном ахуе переглянулся с бледно-серым Нагито, который сменил уже несколько оттенков на лице — от насыщенного зелёного до практически белого. И это тот Нагито, который полез на него в прошлый раз? Ещё и предлагал кучу поз, пока Хаджимэ в ужасе закрывался руками, горел ушами и вообще хотел убежать в лес. — Хаджимэ, — шепнул он, вцепившись в огромную юбку. — Я просто не знал, как… — Он не знал, что ему сделать, чтобы ты его трахнул! — всё ещё смеющийся Монокума поднялся на лапы и одним движением отцепил от себя листья пальмы. — Вот та-а-ак! Снял, повалил — и дело с концом. — Ты хочешь порно снять или что? — Хаджимэ с напряжением бросил мимолётный взгляд на огромную камеру в углу комнаты. Первый раз у них случился в абсолютно такой же обстановке… Однако это почему-то меньше смущало, так как думать об этом было некогда — конечно, блять, вся кровь ушла же вниз. — Он даже готовился для тебя, — проигнорировал его Монокума и, взмахнув лапами, добавил: — Развлекайтесь, мальчики. Исчез. — Что это было? Нагито пожал плечами. К его лицу вернулся румянец, который медленно перетек на открытую шею. — Ты правда всё это затеял ради… — Да, — перебил Нагито. Его зубы достаточно больно впивались в нижнюю губу. — Я просто подумал, что тебе больше это не интересно. — Я же остаюсь с тобой. Ты мне нравишься. Я хочу… хочу тебя, — Хаджимэ глубоко вздохнул и приблизился. — Этого мало? — Нет, — завороженно ответил Нагито; в серых глазах сверкнул огонёк. — Тогда, господин Хината, вы позволите мне… — Тихо, — он зажал его рот, справляясь с неконтролируемой дрожью. — Опять будешь грязь говорить? — Тебе нравится, — пробормотал Нагито и — Хаджимэ ощутил это — улыбнулся. — Позволь мне тебя обслужить. Хаджимэ резко вздохнул и отнял ладонь до того, как её бы обслюнявили. Нагито, однако, поймал руку и одним ловким движением взял его пальцы в рот, проталкивая их глубже, давясь и имитируя… Хаджимэ тряхнул головой и начал возвратно-поступательные движения. Он обводил мокрыми пальцами умелый язык, который проталкивался между ними. Нагито намеренно засунул их глубоко, из-за чего Хаджимэ начинал трястись от ощущения какой-то власти и возбуждения. Нагито выпустил его пальцы, напоследок мазнув по ним юрким языком. Взгляд стал совсем уж тëмным и томным. Хаджимэ посмотрел на свою руку такими глазами, будто видел её первый раз в своей жизни. Несколько секунд он залипал вникуда, потом на него резко нахлынуло осознание того, что его… парень? — можно же так сказать? — стоит перед ним в горячем костюме горничной. Хаджимэ опустился на колени и бесстыдно юркнул под подол большой юбки. Нагито охнул, отступил назад и, запнувшись, рухнул на кровать. Хаджимэ так и остался стоять на полу, приподняв бровь. — Настолько не держат ноги? — При виде тебя — да, — не остался в долгу Нагито и демонстративно задрал юбку, под которую сразу же залез Хаджимэ. Он медленно поцеловал внутреннюю сторону бедра и цепочкой поцелуев приблизился к возбуждению Нагито. Трусы были не женскими, — и слава богу, подумалось ему, — он положил руку и провёл пальцем вдоль члена, вызывая у Нагито судорожный вдох. — Вылезай давай, — прошептал он и дёрнул ногой, отталкивая Хаджимэ. — И начинай как полагается. — Командовать любишь? — послышалось из-под юбки. — Я люблю кое-что другое, но тебе не скажу, — со смешком ответил он. Хаджимэ вылез и недоверчиво сощурился. Он тут же забрался на него сверху. — Да? И что же это? Нагито надул губы и закатил глаза. — Будет ли банальным ответ «твой член»? — Вульгарно, — кивнул Хаджимэ и скривился. — А что ещё я могу любить? — Спать? — Давай, — Нагито демонстративно повернулся набок, сложил ноги, подтянув их к себе, и прикрыл глаза. Хаджимэ не сдержался, скатился с него и начал ржать. Настрой был почти упущен, но Нагито вновь вернул его, когда ловким движением приблизился и уткнулся носом в шею. — От тебя так вкусно пахнет всегда, — Нагито глубоко вздохнул. — Хочу кусаться. — Кусайся, — разрешил Хаджимэ и зашипел, когда зубы сомкнулись на косточке ключицы. — Ай! Нагито усмехнулся и зализал это место, на котором проступил след. Хаджимэ рассеянно погладил пушистые волосы, прижал ближе к себе и пришёл к выводу, что, в принципе, данная ситуация от начала и до конца была достаточно тупой и комичной. — Я бревно? — философски спросил он. — Ага, — откликнулся Нагито и недовольно зашипел, когда Хаджимэ подмял его под себя. Он почесал зудящую ключицу и цокнул. Его рука легла на бедро и медленно поползла вверх, поднимая подол. Он мягко огладил упругую кожу, прошёлся лёгкими движениями ногтей по ней и, улыбаясь, как чëртов извращенец, мягко шепнул: — Такой красивый. — Ты это моим ногам? — Да, — невозмутимо подтвердил он. Нагито начал дёргаться и дрыгать ногами, пытаясь вылезти из платья, которое ему туго затянули. Хаджимэ ласково улыбнулся и сам потянул застёжку. — Приподнимись, — Хаджимэ плавным движением стянул платье и уставился на красный бюстгальтер. — Ты серьёзно? — А что? — Нагито пожал плечами. — Красивый же. Грех был не примерить. Хаджимэ потер лицо ладонями и взялся его расстегивать, но все его попытки оказались тщетными. Нагито наблюдал за потугами его почти-парня, а после тяжело вздохнул и одним полудвижением снял его. Хаджимэ поднял брови в недоумении. Он же делал то же самое… — Снять легче, чем надеть, — вслух подумал Нагито. — Как вообще девушки с этим живут? — Спроси у них, — предложил Хаджимэ. — Сейчас? Он посмотрел на него так, будто перед ним сидел настолько безнадёжно тупой человек, что хотелось плакать. Или смеяться. Или плакать и смеяться. Или… — Мы трахаемся или что? — Ты пока что только языком мелишь, — заметил Нагито. — Мог бы его использовать для других целей. — Ну пиздец. Хаджимэ стянул с себя рубашку. Загребущие руки Нагито тут же оказались на его прессе, перетекли к плечам и вцепились в них с особой силой — явно было не оторвать. — Да не уйду я. — Конечно, не уйдёшь, — закивал Нагито и вскрикнул с лёгкого удара по ягодице. Хаджимэ больше не намерен был болтать впустую. Он, конечно, весьма тривиальный человек, однако для того, чтобы заткнуть Нагито, существовал лишь один способ — занять его рот чем-нибудь. И нет, член — это банально. Хаджимэ наклонился и наконец-то поцеловал его. Нагито всегда остро реагировал на поцелуи — он застонал, обнял Хаджимэ, притягивая его ближе, плотнее, кожа к коже. Хаджимэ нежно погладил линию челюсти и оторвался от искусанных губ. Он осторожно коснулся зубами бьющуюся венку на белой шее, добиваясь сильной дрожи и тихого вздоха. — Убить меня удумал? — На суде скажу, что пытался тебя сожрать. — Это не сексуально, — заметил Нагито и съежился из-за щекотки. — Солидарен. Хаджимэ оставил крупный засос на видном месте, который налился насыщенным алым цветом. Нагито недовольно прищурился и осознанно вонзил ногти в оголенную спину. — Один-один? — Под ногтями грязь останется… Нагито сразу же заскулил, стоило обхватить его член сквозь ткань нижнего белья. — Удивительно, какой ты чувствительный. Он ничего не ответил, толкнулся в руку больше рефлекторно, нежели осознанно — взгляд говорил за него. Шутки кончились. Нагито задрал голову, и к его шее повторно припал Хаджимэ, не останавливаясь и лаская член уже грубыми движениями, как и любил Нагито. Они изначально договорились на то, что Нагито любит жёстче, а это значит одно: всегда говорить, если что-то не так, если Хаджимэ переборщил или любая другая ситуация, которая обязательно с ними случится в будущем, потому что по-другому не получится вообще никоим образом. — Трахни меня, — Нагито шире раздвинул ноги и поëрзал из стороны в сторону, чтобы избавиться от тяжёлого ощущения внизу живота. Истома, которая охватывала тело, никуда, естественно, не ушла. — Пожалуйста… — С каких пор ты заделался таким вежливым? — удивился Хаджимэ, но все-таки послушно потянулся за смазкой, которую им оставил ебаный! сука! Монокума! — Я пытаюсь быть послушным, — оживился Нагито; на его румяном лице растянулась лёгкая улыбка. — Похоже? — Честно? — Хаджимэ растер лубрикант между пальцами. — Нет. — Жаль, — без особой жалости протянул Нагито. Хаджимэ помотал головой, чтобы не рассмеяться. Атмосфера из «бесплатный стенд-ап для медведя-вуайериста по ту сторону камер» медленно перетекла в интимную и шумную. Нагито либо громко стонал, либо кричал — чувствительность была весьма высокой, что в их первый раз сыграла против них. Казуичи утром рассказывал за завтраком, что ночью слышал вопли какого-то животного. По его словам, это был беспощадный хищник, и им бы поосторожнее изучать остров, чтобы не наткнуться на неизвестно что. Нагито, невозмутимый, словно не его трахали несколько часов назад, задумчиво кивнул, внял словам и принял к сведению. Первые два пальца проскользнули легко. Хаджимэ поднял брови и взглянул в затуманенные глаза. — Я же сказал, что готовился, — Нагито быстро моргнул пару раз и откинулся обратно. Хаджимэ из «господи, блять, дайте мне сил» медленно перешёл в состояние «ну и пиздец». Он просто представил, что Нагито мог бы стоять в ванной и растягивать себя там. Мокрый, после душа, возбуждённый и такой одинокий. Терпение утекло, подобно воде отхлынуло от берега и не вернулось. Он мгновение смотрел на красивое лицо, а после ловким движением перевернул его на живот. — Погоди, — запротестовал он, — пого… а! Одним слитым движением Хаджимэ толкнулся в него, не ощутив особого сопротивления. Нагито глубоко простонал и растекся бы по постели, если бы Хаджимэ не сжал его бёдра до ощутимой боли, чтобы удержать на месте. Толчки сразу же стали хаотичными и быстрыми, отчего Нагито дергался и успевал лишь хватать воздух урывками — всё остальное время он шипел, кричал и стонал под Хаджимэ. Его сучье желание сказать что-нибудь неприличное было задавлено на корню. Хаджимэ словно почувствовал что-то, поэтому поменял коленно-локтевую позу на другую. Он опрокинул его на спину, задрал ноги и, пока Нагито пытался возмутиться его вращениями туда-сюда, вновь вошёл в него, набирая прежний грубый и неровный темп. Шлепки кожи о кожу были до того смущающими, что даже такой бесстыдник, как Нагито, рдел и прятал взгляд. — Смотри на меня, — приказал Хаджимэ и зафиксировал за подбородок его лицо. — Не отводи взгляд. Нагито закатил глаза от особо сильного толчка и, дернувшись, но не открыв глаза от дикого смущения, кончил, забрызгав и свой живот, и чужой. — Быстро. И без стимуляции, — Хаджимэ тяжело выдохнул и упал на него. Он в пару фрикций довёл себя до оргазма и замер внутри. Нагито отдышался и недовольно застонал. — Я чувствую твой член в себе. — А до этого не чувствовал? Нагито посмотрел на него, как на идиота, и молча закрыл глаза. — У Монокумы есть порно-запись. — Вторая. — Извращённый медведь, — подметил Нагито и вздрогнул, когда всё ещё твёрдый член выскользнул из него. — Не он один. Они взглянули друг на друга и засмеялись.