Fatum

Мерлин буквально падает на скамью, вытянув уставшие ноги. Он мог простить прогрессу практически всё, кроме этого проклятого асфальта. Ходить по земляным тропам много приятнее, но город едва ли позволял такую роскошь. Он расстегнул пальто и ослабил шейный платок – осень баловала теплом, и солнце ощутимо пригревало. Вокруг кипела жизнь: люди спешили по своим делам, за стеной позолоченных сентябрём деревьев сигналили машины. На запястье мягко завибрировали часы, сообщая о том, что полдень наступил, и день покатился дальше своим чередом. Мордред опаздывал. Ну надо же. А раньше это была его прерогатива. Мерлин зарылся пальцами в отросшие волосы, невольно задумавшись о том, что не мешало бы постричься. Да и побриться, пожалуй, тоже. Маг откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза. За полторы тысячи лет он так и не привык ко всему этому: следить за мелочами, соответствовать ожиданиям, не выходить из роли. Где-то под рёбрами кольнуло необъяснимой тоской. Жалел ли он об ушедшем? И да, и нет. Пророчество не сбылось – Артур не погиб молодым, Мордред не стал убийцей. Finita la commedia. Но смерть всё равно пришла за королём – в свой срок, и Мерлин сам отправил его в Авалон. С тех пор в небытие утекло немало времени. Камелот исчез из памяти людей, оброс легендами, а потом и вовсе стал чем-то вроде волшебной сказки. Мерлин и сам теперь рассказывал о нём так, превратившись в профессора литературы, путешественника и собирателя мифов. Иногда он проклинал свою судьбу. Раз за разом терять то, что дорого – непросто. Каждая утрата выжигала душу по кусочку, не раз и не два доводила до грани. До грани, за которой меркнет надежда и свет Авалона и остается только тьма. Но вся эта боль и память никогда не принадлежали лишь ему одному. Мордред был рядом. В каждый из тех моментов и всегда после. Они так привыкли делить вечность Хранителя на двоих, что успели забыть смысл слова «одиночество». Может, оно и к лучшему. Мордред подошёл неслышно, как только он один умел это делать, и сел рядом. Солнце мазнуло бликом по его щеке и запуталось где-то в растрёпанных ветром кудрях. Он казался уставшим и каким-то по-особенному живым. – Ты опоздал, – беззлобно замечает Мерлин – просто факт. – Знаю, прости, – тянет друид, и мысленно добавляет. – «Но вообще-то я делал твою работу». – Нашу работу, – парирует Мерлин, – И у тебя лучше получается. – Это потому что я обаятельнее. – И это тоже. Какое-то время они молчат. – Если хочешь знать, это новое… – Предполагаемое, – машинально поправляет маг. – …предполагаемое воплощение Артура сущее порождение дьявола. – Не богохульствуй! Мордред верно улавливает его настроение, поэтому безмолвно добавляет: «Почти такое же, как наш Артур». Мерлин всё же не может сдержать улыбки. Друид расслабленно выдыхает и кладёт голову ему на плечо. – Кажется, нам пора возвращаться? – в интонации мага вопрос, но на деле он уверен – здесь им больше делать нечего. – Да, знаешь, я даже соскучился… по дому. Мерлин не знает, но чувствует – что-то происходит. Именно там, в этот раз точно. А значит ставить точку слишком рано, потому что до конца ещё несоизмеримо далеко.