Останусь

      Август 1997 года       Лето, которое должно было стать самым весёлым в жизни Кормака МакЛаггена, оказалось невероятно скучным. Из-за опасности, нависшей над магической Британией, волшебники как с ума посходили. Превратились в каких-то неживых мумий. Всего опасались, попрятались в своих домах и предпочитали лишний раз не казать оттуда носу. Даже излюбленные развлечения наподобие охоты или министерских вечеринок оказались не просто отодвинуты на второй план, а и вовсе отменены.       Кормак, с горем пополам окончивший Хогвартс, мечтал, что его жизнь вот-вот изменится. Но, к его величайшему изумлению, ни одна из команд высшей лиги по квиддичу так и не ответила на его резюме, которые он разослал, предварительно уведомив каждую из них, что предложений у него уйма, и выбирать он намерен только лучшие условия.       Да и пёс с ними! Не пожелали приобрести настоящую звезду квиддича, так пусть теперь локти кусают с досады или грызут свои волшебные палочки, пока все зубы себе не пообломают. Больно надо ему калечиться и ловить проклятые квоффлы! В конце концов, славный род МакЛаггенов всегда мог похвастаться недурственными связями, а дядюшка так и вовсе был вхож в дом к самому Министру, так что Кормак ждал, когда тот пристроит его уже на тёпленькое место, где он станет очаровывать молодых ведьмочек пачками.       Однако и здесь что-то пошло не так. Дядюшка продолжал тянуть жмыра за хвост, а отец по-стариковски осторожничал. Кормак же просто сходил с ума от скуки и безделья. Единственным, что скрашивало его одиночество, были ежедневные спортивные тренировки, благодаря которым он поддерживал своё тело в отличной форме и, кокетливо подмигивая самому себе в зеркало, не мог налюбоваться на своё отражение. Что ни говори, Кормак МагЛагген был идеален. Его силе, уму и красоте не постеснялся бы позавидовать и сам Великий Мерлин. Не передать никакими словами, до чего же обидно было столь блистательной личности, как Кормак, томиться в четырёх стенах вместо того, чтобы явить себя миру! Особливо женской, наиболее прекрасной его половине.

***

      Двое высоких мужчин, словно высеченных из двух скал, пожали друг другу руку и уселись в старинные антикварные кресла. Глядя на них, можно было заподозрить, что в их роду были великаны.       Аррон МакЛагген закинул ногу на ногу и слегка подёргивал кончиком начищенного до зеркального блеска ботинка. Взгляд сосредоточился на Огденском виски на дне бокала, брови напряжённо сошлись к переносице. Сквозь небольшой зазор в тяжёлых бархатных портьерах в окно пробивался луч солнечного света, но в помещении всё равно царил густой полумрак.       — Ты хорошо всё обдумал, Тиберий? — мужчина говорил негромко, но звук его голоса эхом расходился по старому кабинету, чьи стены были сплошь заставлены книжными стеллажами.       — Абсолютно, мой дорогой брат, — важно кивнул собеседник и, осушив свой бокал, с размаху опустил его на дубовую поверхность письменного стола, за которым сидели. — Я уже отправил сову Горацию. Уверен, он не откажет мне в этой маленькой просьбе.       — Но мой сын ни черта не смыслит в зельях, — вздохнул Аррон и тоже покончил с содержимым своего бокала. — Отменный виски, Тиберий.       — У меня свои поставщики. Они работали на самого Министра, — с гордостью заявил Тиберий и тут же помрачнел, вспомнив о незавидной участи Руфуса Скримджера, с которым был дружен. — А насчёт зелий… это ничего, мальчишка научится. Не всё же ему на метле рассекать да ловить башкой бладжеры. Того и гляди, никакого ума в нём не останется.       — Но ведь он ни о чём кроме спорта и слышать не желает! — фыркнул на это Аррон. — Разве только ещё о девицах…       В этот момент за спинами мужчин кто-то громко крякнул, и оба резко обернулись на источник звука. Одну из стен кабинета прямо по центру украшал внушительных размеров портрет почившего Альбуса Дамблдора. Бывший хогвартский директор держал в руке бокал вина, который успел стянуть с соседнего натюрморта. Смачно отхлебнув, седовласый колдун прикрыл глаза от удовольствия и нараспев произнёс:       — Эта великая сила любви… Когда прикажете наслаждаться ею, коли не в юности, господа?       — Прошу вас, Альбус, не начинайте, — замахал на него руками Тиберий, которого порядочно утомляли бесконечные разглагольствования покойного директора. — И, Мерлина ради, прекратите уже таскать выпивку с соседних картин! Вашими стараниями этот кабинет превратился в галерею подмалёвков.       — Не лишай старика последнего удовольствия, Тиберий, — снисходительно проговорил Дамблдор и без тени стеснения приложился к вину в очередной раз. Слова МакЛаггена ничуть не колыхнули в нём совести. — Какой изумительный букет…       Тиберий фыркнул. Едва ли фантомное изображение было способно в самом деле чувствовать вкус и запах, но спорить с Дамблдором себе дороже. Однако стоило отдать должное: именно он надоумил Тиберия не торопиться с устройством племянника в Министерство. И, как оказалось, не напрасно. Даром, что от старика осталось лишь говорящее изображение, он как в воду глядел, ибо случилось непоправимое. Министерство оккупировали Пожиратели, Скримджер убит, а на пост главы магической Британии Волан-де-Морт не преминул поставить своего человека. В таких условиях самому Тиберию приходится изворачиваться ужом, чтобы не запачкать руки и не оказаться невзначай намотанным на маховик репрессий новой власти. Он планомерно готовил пути отступления и уже собирался как можно тише уйти в отставку. Увольте, любимому племяннику там сейчас точно не место. Будет гораздо разумнее вверить его заботам Хогвартса — последнего оплота безопасности магов. Всё же Дамблдор был мудрым волшебником, и у Тиберия не было причин ему не доверять. Раз он до сих пор твердит, что в школе безопаснее, чем где-либо, значит, так оно и есть. Кроме того, МакЛаггены всё равно были чистокровными, так что даже при нынешнем режиме ничего страшного им не грозило. И всё же сердце Тиберия болело за племянника. Своих детей бог не дал, потому он питал к единственному отпрыску Аррона особую привязанность.       — Здорóво, дядюшка! — пробасил Кормак, внезапно появляясь в дверях кабинета. — Иду мимо, думаю, дай загляну. О, отец, и ты здесь?       Аррон кашлянул, понимая, что разговор с сыном неизбежен, а сам Тиберий резко поднялся, взмахнув полами своей помпезной, расшитой золотом мантии.       — Ну как там дела в Отделе магических игр и спорта? Уже назначили мне дату собеседования? Ждут, небось? — он потёр огромные, как у медведя гризли, ручищи.       — Сейчас не самое лучшее время соваться в Министерство, — пробурчал Тиберий и обогнул стол, чтобы взять ещё одну бутылку Огненного виски.       — Ну дядь! — разочарованно протянул Кормак. — Я здесь с ума уже схожу! Никуда нельзя! Ни тебе приёмов, ни вечеринок, ни квиддича… И чего все так жидко обосрались с этого змеемордого и его жалких прихлебателей? Уж я бы им…       — Выбирай выражения, — осадил племянника Тиберий. — Ты ещё слишком молод и многого попросту не понимаешь…       Закончить свою мысль ему помешал Дамблдор, который снова ожил на своём портрете и задумчиво поправил очки-половинки.        — Главное — сражаться, снова и снова, только так можно остановить зло, пусть даже истребить его до конца никогда не удастся. Я горжусь такими учениками, как Кормак. Настоящий гриффиндорский лев! Ещё одно свидетельство того, что мудрая Шляпа никогда не ошибается…       — О! — Кормак едва не подпрыгнул от неожиданности. — Дядь, а зачем тебе портрет этого пердуна? Лучше бы мисс август из «Плей-мага» на стену повесил…       — Кормак! — рявкнул Аррон. — Не позорь мои седины и хотя бы в гостях веди себя прилично! Начни думать головой, а не тем, что у тебя между ног!       Молодой человек прикусил губу. Спорить с отцом ему было крайне невыгодно: как-никак, именно он спонсировал его разгульный образ жизни. А отказывать себе в чём-либо Кормак не привык. Ему нравилось всё помпезное и дорогое: от лучших мантий и мётел до женщин, соблазнить которых иной раз стоило целое состояние даже при его-то, Кормака, блестящей харизме.       — Я не обижаюсь, — махнул рукой нарисованный директор. — Очевидно же, юноша так шутит.       Но на Дамблдора никто уже не обратил внимания. Тиберий плеснул себе двойную порцию виски и выпил до дна, даже не разбавив льдом.       — Кормак, — он устремил взгляд прямо в лицо племяннику, — ты возвращаешься в Хогвартс.       — Чего? — лицо парня вытянулось. Возмущение вкупе с недоумением от неполного осознания ситуации ещё не успели достигнуть его разума в полной мере. — Нахрена мне возвращаться в эту богадельню, объясните, Мерлина ради!       — Племянник, я не хочу, чтобы через несколько лет ты мычал нечто невразумительное вроде: «я просто выполнял приказ». Пойми, нельзя работать на Пожирателей, ибо они заставят тебя делать то, за что непременно будет стыдно в будущем! Я и сам принял решение уйти в отставку.       — Заставят?! Меня?! Да я им… — руки Кормака сжались в огромные кулаки, а под алой мантией напряглись бицепсы.       Аррон провёл рукой по усталому лицу. Сын был весь в него, такой же упрямый и самоуверенный, просто жизнь его ещё не побила и толком не обтесала. Дамблдор на портрете затих и навострил уши, а Тиберий не сдавался.       — Профессор Слизнорт возьмёт тебя к себе ассистентом. В Хогвартсе ты будешь в безопасности. И это не обсуждается!       — Слизнорт?! — взвыл Кормак, чуть не задыхаясь от возмущения. Его лицо раскраснелось, а идеально уложенные золотистые локоны растрепались, поскольку он слишком резко тряхнул головой. — Дядя, отец, да вы в своём уме?! Вы бы меня ещё к Филчу отправили или сразу к этому немытому чучелу с сальными патлами! Клянусь, он даже свою еду перхотью солит! Да я ненавижу эти вонючие зелья! Фу! Самое стрёмное, что только можно придумать!       — Профессор Снейп на нашей стороне, и я ему полностью доверяю, — со всей уверенностью заявил Дамблдор. Кормаку нестерпимо захотелось спалить его портрет сию же секунду, чтобы даже не отсвечивал.       Терпение самого молодого МакЛаггена окончательно лопнуло. Неужто бывший директор околдовал его родственников? Иначе зачем его отцу и дяде понадобилось наперебой нести эту чушь про безопасность и вести беседы с нарисованным жмуриком, висящим на стене? Тем более если учесть, что кукушка Дамблдора покинула гнездо ещё при жизни.       — Это такая шутка, да?! — орал он. — Вы что серьёзно слушаете этого… этого…       На языке у Кормака вертелось одно ёмкое словечко, которым он хотел назвать бывшего директора, но не решился из уважения к своим родственникам. Те чтили память старика несмотря ни на какие съехавшие кукушки.       — Кормак! — прогремел Тиберий, не давая разыграться юношеской истерике. — Ты. Едешь. В Хогвартс. И если посмеешь ослушаться, мы лишим тебя наследства. Да, Аррон?       Тот одобрительно кивнул брату. Уж лучше сына разозлить, чем подвергнуть смертельной опасности. Волан-де-Морт и Пожиратели Смерти — это ведь не школьники из квиддичной команды, которых Кормак с лёгкостью скидывал с мётел, если они начинали его раздражать.       Глаза Кормака налились кровью, как у разъярённого быка. Он плотно сомкнул губы и запыхтел, но достаточно весомых аргументов на последнее заявление так и не нашёл. Денежки он любил, посему условие с наследством стало для него настоящим ударом под дых. Он смерил убийственным взглядом отца и дядюшку, после чего развернулся на сто восемьдесят и вылетел из кабинета со скоростью бладжера. Не помня себя от гнева, юноша стрелой пересёк пространство широкой гостиной и спустя мгновение сгинул в зелёном пламени камина. Он просто не мог поверить, что вместо весёлой жизни в статусе должностного министерского лица ему придётся вернуться в школу, протирать мутные пробирки Слизнорта. Большего унижения и скукотищи было просто не придумать! И за что судьба бывает так несправедлива?       Декабрь 1997 года       Кормак смачно выругался и от души сплюнул прямо на каменный пол. Напрасно он думал, что прошедшее лето было скучнейшим временем в его жизни! Осень оказалась и того хуже. Отец с дядей, видно, совсем умом тронулись вслед за своим драгоценным Дамблдором, раз заперли его в этих четырёх стенах, устроив ассистентом к Слизнорту. Нашли кого слушать! Портрет старого осла! Чтоб их всех гиппогриф подрал.       Теперь несчастному юноше приходилось бóльшую часть дня торчать в сырых подземельях да перетаскивать котлы из угла в угол, а ещё сортировать вонючие склянки с не менее вонючими ингредиентами и заниматься переборкой какого-то непонятного и явно никому не нужного фуфломицина: жидкого, сыпучего, липучего… словом, отвратительно-противного и зловонно-смердящего. Кому в здравом уме может понравиться отсортировывать сушёные лапки летучих мышей от их крыльев? Тошнотворное занятие. На первых порах окрылённый пустыми надеждами Кормак ещё пытался впечатлить Слизнорта историями о своей семье, но это ему быстро наскучило. Уж кого-кого, а Кормака Великолепного точно не для того рожали, чтобы он пылился тут среди мутных склянок за монотонной работой, да пропитывался унылым духом слизеринских доходяг!       А из-за того, что во всей школе теперь заправлял главный слизеринский вонючка Снейп, пожирательские морды чувствовали себя донельзя вольготно и пытались устанавливать в Хогвартсе свои порядки. Кормака не трогали, поскольку он не был учеником, но вот его самого, в свою очередь, Кэрроу и остальная шайка изрядно выводили из шаткого равновесия, ведь из-за них и их обосранных летучими мышами правил атмосфера в школе витала ещё более удручающая, чем на похоронах.       Сразу по приезду Кормак попытался завести себе подружку, но девушки ходили с такими несчастными лицами, что любое желание любить их в некогда уютных коридорах отшибало напрочь. В редкие выходные МакЛагген выбирался в Хогсмид, где пару раз оприходовал пышногрудую Розмерту из «Трёх мётел». Но и это не спасало общего упаднического настроения. Кормаку требовалась нормальная постоянная девчонка, чтобы с ней регулярно расслабляться.       К своему немалому удивлению он начал засматриваться на Джинни Уизли и даже попытался к ней подкатить, но та целыми днями ошивалась в компании Долгопупса, да и Кормаку ясно дала понять, что ждёт своего ненаглядного Поттера из каких-то загадочных странствий. Долгопупс, между тем, стал бросать на рыжую бестию такие долгие взгляды и, к тому же, неплохо подкачался, так что Кормак был уверен: Поттеру надо поторопиться. А то конкурент у него наклёвывается весьма серьёзный. МакЛагген, конечно, мог бы и сам соблазнить эту дерзкую девчонку, но был слишком ленив для долгих ухаживаний. Делать ему больше нечего, кроме как бегать с цветочками в зубах и слагать оды про красоту её глаз!       Бледные и высокомерные слизеринки Кормаку не нравились. Полоумная Лавгуд — хорошенькая, но у неё не все дома. А близняшек Патил молодой человек сторонился. Мало ли, что там этим индианкам в башку взбредёт. Околдуют ещё какими-нибудь зельями заморскими и ищи-свищи потом труселя да здравый смысл. Не такой судьбы желал себе МакЛагген. Он слишком дорожил своей свободой. Но и она, между тем, начинала тяготить. Спорт ещё спасал, но даже он уже приелся. Так ведь с расстройства и забухать недолго, между прочим…       МакЛагген злился, и порой ему нестерпимо хотелось вломиться в кабинет Снейпа и обоссать портрет Дамблдора в отместку за его пакость. За то, что тот надоумил отца и дядю отправить его сюда. Для его же «блага». Нашли благо! Последним рубиконом, защищающим кабинет директора от праведного гнева гриффиндорца, оставалась лишь каменная горгулья.       И, судя по недавнему набегу на кабинет симпатичной рыжули напару с Долгопупсом, рубикон этот не сказать что был очень надёжной преградой. По слухам, сладкая парочка пыталась утащить из кабинета меч. А после того, как их попытка с треском провалилась, таскалась на отработки с Хагридом в Запретный лес. И чего ценного в этом мече, раз за него назначили полноценное наказание? Быть может…       Кормак не стал тратить много времени на раздумья, ибо думать он не любил вообще. Первым делом необходимо украсть меч, а потом он непременно выяснит, зачем он понадобился Уизли и компании. К тому же, портрет Дамблдора всё ещё не давал Кормаку покоя, и жажда мести зудила слишком сильно. Старый пердун!       МакЛагген ускорил шаг, направляясь к директорской башне. Он не знал, покинул ли Снейп школу на этот раз; новый директор покидал пост даже чаще своего предшественника. Вероятно, бегал на свиданки к Тёмному Лорду, предатель паршивый. Шестёрка с немытой башкой! Тьфу!       Кормак завернул в знакомый коридор на втором этаже и резко затормозил при виде притаившейся в тени каменной горгульи Лаванды Браун. Девушка едва не взвизгнула от неожиданности: Кормак явно напугал её своим внезапным появлением. Напуганная и всклокоченная, девушка выглядела весьма притягательно. И почему он не помышлял о Браун ранее? У неё и личико милое, и формы аппетитные. Да и судя по тому, что весь прошлый год она висела на дураке Уизли, выпендриваться сильно не будет. Всё-таки где он — Несравненный Кормак МакЛагген — и где это конопатое недоразумение? Их же даже сравнивать смешно. Поговаривают, этот рыжий имбецил подцепил обсыпной лишай и остался дома, даже в школу не смог приехать.       — Привет, — улыбка непроизвольно расплылась по его лицу. Кормак скользнул по Лаванде оценивающим взглядом. — Ты от кого тут прячешься?       — Ни от кого я не прячусь! — буркнула Браун и уже собиралась протиснуться мимо верзилы, но Кормак преградил путь своей мощной фигурой. Чувствовал: что-то нечисто.       — Давай выкладывай, зачем отиралась у кабинета Снейпа!       — Тебе-то какое дело? — Лаванда решительно одёрнула подол коротенькой юбки и упрямо вздёрнула подбородок. — Что, в шпионы к нему записался? Важным себя почувствовал? Я думала, ты настоящий гриффиндорец, как все мы, а ты, выходит, заодно с этими… этими…       — Эй, ты чего городишь? — опешил от таких обвинений Кормак. Он всегда гордился тем, что попал на Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы, как пела Шляпа, и точно не одобрял взглядов этих скользких выродков, зовущих себя Пожирателями Смерти. МакЛаггены издавна предпочитали сохранять золотой нейтралитет; так, по крайней мере, воспитывали Кормака отец и дядя. — Я и есть гриффиндорец! Думаешь, мне нравится целыми днями таскать котлы по вонючим подземельям? Да заебало уже это всё! Веришь?       Лаванда смерила его скептическим взглядом.       — Знаешь ли, те, кто заебался, хоть что-то делают! Сопротивляются режиму! А не важничают от того, что приблизились к профессорам!       Единственная извилина Кормака усиленно заработала. О чём это она толкует?       — Ты сейчас говоришь о выскочке Уизли с Долгопупсом, которые меч пытались спиздить? А, кстати, нахрена он им понадобился?       — Много ты понимаешь! — фыркнула Лаванда. — Мы всеми силами пытаемся бороться против «Того-Кого-Нельзя-Называть». А ты — обычный трус и приспособленец! Правильно тебя в подземелья к слизеринцам засунули. Там тебе самое место!       Такого Кормак уж точно снести не мог. Кто трус? Он трус?! Да он даже этого всратого лорда не боялся и до сих пор искренне не понимал, чего все кипятком ссутся от одного лишь его имени. Уже давно нашли бы, да как вмазали хорошенько по зелёной башке! У Дамблдора под старость лет совсем крыша поехала, вот он и застращал людей почём зря. Маразматик хренов.       — Эй! — оскорблённый до глубины души МакЛагген взял Лаванду за плечи и легонько встряхнул. — Если тебе так нужен этот чёртов меч, давай пойдём да возьмём! И нечего тут комедию ломать и обзываться. Могла бы сразу попросить.       Лаванда опешила от его прямоты и часто заморгала, отчего показалась Кормаку ещё очаровательнее.       — Правда? Ты мне поможешь?       — Конечно! Говори, что делать-то? Разбить это каменное чучело, чтобы в кабинет попасть?       — Не стоит, я знаю пароль, — сказала она и потянула его за рукав мантии. — Снейпа нет в школе, зато Кэрроу рыщут словно сторожевые псы. И если нас поймают — крышка.       — Не боись, крошка, — отмахнулся бравый гриффиндорец. — Пошли за вашей безделушкой. Кэрроу я возьму на себя.       — Кто-то произнёс моё имя? — раздалось из глубины коридора. Молодые люди резко обернулись и лицом к лицу столкнулись с Амикусом Кэрроу. Школьный надзиратель неспеша двинулся в их сторону. Его тёмная мантия колыхалась при ходьбе, а в тонких бледных пальцах он крутил волшебную палочку. — Время отбоя давно наступило, ребятки, и вы давным-давно должны сладко спать в своих постельках. Но кое-кто заслужил наказание, не так ли? — он хищно оскалился, направляя палочку на Лаванду. — Круци…       Договорить Пожирателю помещал мощный кулак МакЛаггена, обрушившийся прямо в лицо. Сила удара оказалась такой сокрушительной, что в глазах Кэрроу моментально потемнело, и мужчина без сознания распластался на полу.       — Ого… — восхищённо выдохнула Лаванда и захлопала длинными ресницами. Её ротик слегка приоткрылся в восхищении.       — Говори свой пароль и идём быстрее! — скомандовал Кормак, поднимая с пола палочку Кэрроу и на всякий случай пряча её в карман своей мантии.       — Лилия, — произнесла Браун, и каменная горгулья послушно отскочила в сторону, пропуская их на винтовую лестницу.       Напоследок МакЛагген отвесил Амикусу пинок в живот, смачно харкнул в лицо и поспешил за Лавандой. В крови кипел адреналин. Вот оно! Он не представлял, во что ввязался, но впервые за многие месяцы ему не было скучно.

***

      Будучи настолько злым, что мог бы с лёгкостью составить конкуренцию венгерской хвостороге, профессор Снейп трансгрессировал на территорию близ Хогвартса и быстрым шагом направился в свои покои. Собрания Тёмного Лорда, где тот самозабвенно истязал Круциатусом любого за малейшее неповиновение, порядком выматывали. Волан-де-Морт с каждым днём становился всё злее и совсем помешался на Поттере. Сам же Снейп одинаково ненавидел всех вокруг: и Волан-де-Морта, и выскочку Поттера, который шлялся непонятно где по тайному заданию Альбуса, да и самого Дамблдора, даже после смерти не пожелавшего оставить его в покое и хоть как-то прояснить ситуацию. Теперь старик поучал его прямо с портрета, выдавая какие-то странные рассуждения, походившие на маразматический бред. Северус скрипел зубами и старался не реагировать, но речи старика действовали на его нервную систему похлеще «Круцио» в исполнении Волан-де-Морта.       Он умылся, достал из шкафа бодрящее зелье и осушил склянку до дна. Он валился с ног от усталости, но было много работы. Чёртова школа, проклятые ученики, Дамблдор, Поттер, Волан-де-Морт! Чтоб им всем сгинуть в Адском пламени. Снейп дождался, когда зелье начнёт действовать и шагнул в камин, чтобы переместиться в директорский кабинет. Твою мать! Он просто хотел нормально выспаться, но дел было невпроворот.       Едва Снейп вышел из камина в своём кабинете, как напоролся на просто невероятное зрелище. Должно быть, это уже галлюцинации, вызванные чудовищным переутомлением, потому что иначе объяснить, какого чёрта на его столе расселась Лаванда Браун, которую, в свою очередь, буквально обсасывал Кормак МакЛагген, Северус просто не мог. Этого кучерявого недоумка пристроили ассистентом исключительно благодаря хорошим связям — ещё одна головная боль, как будто без того забот было мало!       — Какого чёрта здесь происходит?! — заорал он, чувствуя, как волосы буквально встают дыбом от столь вопиющей наглости.       — О, а я думаю, чем так завоняло, — Кормак не без труда оторвался от Лаванды Браун и обратил на директора наглый взгляд. — Что ж за день-то такой!       — Потрудитесь объяснить, что здесь… — Снейп уже вскинул палочку. Ярость буквально клокотала в нём, но последовавший в ту же секунду мощный удар в челюсть выбил из лёгких воздух. Директор издал надсадный хрип и медленно осел на пол, прежде чем его сознание заволокла непроглядная тёмная пелена.       — Ну ты даёшь, Кормак! — восхищённо восклицала Лаванда.       — Давно мечтал дать кому-нибудь в морду, — констатировал МакЛагген, потирая ушибленный кулак.       — Но… что нам теперь с ним делать? — девичий восторг быстро сменился страхом. — Он же очнётся, и нам крышка! Да и Кэрроу пытает учеников. Я… — она готова была уже разрыдаться, но тут за спинами послышался голос Дамблдора.       — Какой восхитительный удар, молодой человек, — старик, как оказалось, наблюдал за всем происходящим в обнимку с неизвестно где раздобытой нарисованной бутылочкой вина. — Я сразу разглядел в вас потенциал.       — Ты чего городишь, рухлядь?! — недоумевал Кормак. Он и вправду немного засомневался в адекватности своего поступка. Дядя с отцом навряд ли оценят подобное геройство. Неровен час, его и впрямь оставят с голой жопой, безо всякого наследства.       — Я всегда знал, что на вас можно положиться, мистер МакЛагген, и доверить важную миссию.       — Слышь, чучело, тебе там краска последние мозги разъела? — Кормак перевёл взгляд с портрета на валяющегося на полу Снейпа. Надо было делать что-то с этим ходячим заводом по производству сала для волос, пока к тому не вернулось сознание.       — Вы рождены для великих дел, мистер МакЛагген, — отхлебнув прямо из бутылки, как ни в чём не бывало продолжил Дамблдор. — И я намерен поручить вам миссию. Необходимо помочь Избранному уничтожить крестражи.       У Кормака заболела голова от настолько сложных слов.       — Чего? Крестра… как там… хуй выговоришь! Это что, китайский?       — Гарри вам всё объяснит.       — Вам бы поторопиться, молодые люди, — ожил ещё один портрет с изображением Декстера Фортескью, — Кэрроу очнулся. Рвёт и мечет. Собирает людей и ищет вас по всему замку. Скоро они явятся сюда.       — Мамочки… — Лаванда побледнела и медленно опустилась в кресло. — Они нас убьют! — слёзы полились по её щекам.       — Ебать! — МакЛагген схватился за голову. Что делать? Что нам делать?! Ещё раз Кэрроу вырубить, что ли? Но ведь Пожирателей в школе много, а кулаков у него всего два. Про палочку Кормак с перепугу совсем забыл. Думать не получалось, да и не сильно любил он это дело.       — Вам необходимо найти Гарри, — упорствовал Дамблдор. Вид у него был озадаченный, ведь последние новости, которые донёс ему накануне Финеас Найджелус Блэк, были неутешительными. — Поможете ему победить Тёмного Лорда. Вы же хотели стать героем, мистер МакЛагген, так действуйте.       — Да никто не знает где этот очкарик! — вспылил Кормак. — Как же я найду его?! Его всем Министерством ищут уже несколько месяцев, а толку-то!       — В ящике моего стола есть перо феникса, — сказал Дамблдор, будто не слыша причитания МакЛаггена. — Возьмите его. Оно перенесёт вас к профессору Люпину, тот поможет найти Гарри.       Первой, как ни странно, очнулась Лаванда и кинулась к столу.       — Я пойду с тобой, — звенящим от слёз голосом проговорила она. — Я не останусь тут! Ты не представляешь, что они со мной сделают! — на пол полетели какие-то исписанные пергаменты, и вот, находка оказалась в её руке. — Оно?       Дамблдор чуть заметно кивнул.       На лестнице раздались чьи-то шаги. Видно, Пожиратели уже обшарили школу и решили нагрянуть в кабинет директора.       — Отправляйтесь в странствие, дети. И запомните: если кто что спросит, говорите, что это тайный план Дамблдора, все мои люди сразу вам поверят. И ещё, мистер МакЛагген, я более двадцати лет подряд побеждал в «Пьяной мантикоре» в «кто кого перепьет». Поэтому там висит мой портрет. Так что вы всегда можете найти меня, если понадоблюсь.       Кормак нахмурился. Лаванда же не растерялась и схватила его за руку в тот самый момент, когда дверь кабинета с шумом распахнулась, и в них полетела красная вспышка неизвестного заклинания. Однако оно так и не достигло цели. Дамблдор на портрете хлопнул в ладоши, перо феникса мгновенно вспыхнуло, и молодые люди испарились из кабинета прямо на глазах разъярённой Алекто Кэрроу.