Останусь

      Стоны Гарри стали сильнее, он принялся метаться на кровати, бормоча что-то бессвязное. Гермиона мигом убрала книгу и присела рядом. Положила ладонь на покрытый испариной лоб. Температура спала. Это не могло не радовать.       — Гарри, — позвала она шёпотом. — Гарри, ты слышишь меня?       Он пролежал так почти двенадцать часов, в течение которых она не сомкнула глаз, сходя с ума от беспокойства. Они прошлись по лезвию, чудом остались живы. Она могла погибнуть. Или, что куда хуже, могла потерять Гарри. Последняя мысль отзывалась почти физической болью в груди и почему-то наводила на неё гораздо больший ужас, чем возможность собственной смерти.       В душе лилась вода, но даже она не заглушала неприличных звуков, что доносились из-за тонкой брезентовой стенки. Чарами тишины двое незваных гостей себя явно утруждать не собирались. Эта странная парочка, свалившаяся буквально как снег на голову, просто выбила Гермиону из колеи. Она бы и рада была избавиться от этих бесстыдников, у которых на уме не было ничего кроме спаривания. Постоянно лобзались, зажимали друг друга, закрывались в ванной, а как-то раз даже чуть не занялись этим на её кровати. Перепутали в темноте койки, пока она была на дежурстве. Однако ей не давали покоя слова МакЛаггена про план Дамблдора, и она была искренне удивлена тем, что директор доверил этому кретину столь секретную информацию. Гермиона даже пыталась заставить портрет Финеаса Найджелуса что-нибудь выведать у портрета Дамблдора, но тот заподозрил, что его хотят заставить шпионить и с достоинством удалился. С тех пор пока больше не появлялся.       Гермиона закатила глаза и взмахнула палочкой: она точно не желала дальше слушать обрывки любовных утех МакЛаггена и Браун. Мерлин всемогущий, а ведь Лаванда раньше была девушкой Рона! Воспоминания об этом уронили настроение Гермионы ниже нулевой отметки. Надо же, кого он предпочёл ей на шестом курсе. Предатель! Напрасно она ещё тогда не вычеркнула его из своей жизни и даже решила дать какой-то шанс. Поощряла его неумелые ухаживания, подбадривала, смеялась над глуповатыми шутками. Думала, он и правда влюблён в неё. А Рон просто взял и ушёл. Бросил лучшего друга в самый разгар войны. И её бросил. Какая же это любовь, если сбегать от проблем при малейшем дискомфорте? Недалёкая Браун как раз была идеальной парой для него, да и ту МакЛагген увёл. Выходит, так ему, Рону, и надо.       — Нет! Нет! — тело Гарри дёрнулось. — Мама, отец… Я уронил её! Уронил! Нет! Гермиона, уходи! Нет!       — Гарри, всё в порядке, мы в безопасности, — Гермиона вмиг вынырнула из размышлений и крепко сжала его ладонь. — Всё хорошо, слышишь?       Веки Гарри резко распахнулись. Несколько секунд он тяжело дышал. Наконец, он встретился с ней глазами и заметно расслабился.       — Гермиона, — хрипло прошептал он.       — Ты как? — она ласково посмотрела на него, а затем осторожно протянула руку и убрала волосы с его лица.       — Мерлин, — выдохнул он, — как мы сбежали? Я… я ничего не помню. Вернее, у меня в голове настоящий бардак. Ты даже не представляешь. Я видел родителей, себя… я был им и в то же время был собой… А ещё… я был абсолютно бесполезен, Гермиона. Я… я ведь даже тело своё не мог контролировать, — в его голосе сквозило горькое отчаяние.       — Гарри, — перебила она, продолжая на автомате гладить его по щекам, — не надо. Мы выбрались, и это главное. Тебе не за что себя винить. Мало кто может тягаться на равных с Тем-Кого-Нельзя-Называть.       Он замолчал, явно что-то обдумывая. Они попались в ловушку, и он ничего не смог сделать. Даже достойно сопротивляться не смог. И если бы не Гермиона…       — Сколько я пробыл в отключке?       — Около двенадцати часов, — она подала ему очки, за которыми он потянулся.       — В теле Батильды пряталась змея. Как думаешь, она…       — Да, — кивнула Гермиона, растирая рукой лицо от выступивших слёз и стараясь не вспоминать ту ужасную картину, где с несчастной женщины буквально содрали кожу. — Батильда мертва, Гарри.       — Прости… я подвёл тебя, — Гарри откинул одеяло и попытался подняться, не в силах и дальше оставаться бесполезным. Гермиона выглядела бледной и уставшей. Ей явно требовался отдых.       — Не говори ерунды. Тебя укусила змея, но мне удалось вовремя промыть рану и залечить бадьяном.       — Спасибо, — Гарри даже не заметил, как взял её за руку и прижал к своей груди. Её маленькие пальчики были холодными, как ледышки.       Если бы только он сумел уничтожить змею, всё было бы не напрасно! С тяжёлым сердцем он выпустил ладонь Гермионы, сел и откинул одеяло.       — Нет, Гарри, тебе надо отдыхать!       — Это тебе надо выспаться. Не обижайся, но вид у тебя кошмарный. А я уже в норме, могу подежурить. Где моя волшебная палочка?       Она закусила губу, глаза её наполнились слезами.       — Гарри…       — Где моя волшебная палочка? — повторил он, чувствуя тревогу.       Она наклонилась, подняла что-то с пола и показала ему.       Палочка из остролиста переломилась надвое, только стержень от пера феникса удерживал обе половинки вместе. Гарри взял палочку в руки, словно это было живое раненое существо. Он не мог собраться с мыслями, всё терялось в тумане страха и неуверенности.       — Гарри, — прошептала Гермиона еле слышно, — прости, пожалуйста… Боюсь, что это я её… Понимаешь, когда мы убегали, змея кинулась на нас, я швырнула в неё Взрывающим заклятием, а оно отскочило и… и, наверное, зацепило…       — Ты же не нарочно, — машинально ответил Гарри. Он чувствовал себя совершенно опустошённым, раздавленным. — Ничего… что-нибудь придумаем.       Он взглянул на Гермиону с поникшими плечами и опущенной головой и снова ощутил укол совести. В конце концов, подруга буквально вырвала его из лап Волан-де-Морта, а он расстроился из-за какой-то палочки, ненароком заставляя её чувствовать себя виноватой. Гарри вновь притянул её к себе, неловко обнимая, желая дать понять, что он вовсе не сердится. Хотя внутри была пустота. Он прекрасно помнил, как его волшебная палочка сама собой повернулась, точно стрелка компаса, и выстрелила во врага струёй золотистого пламени. Теперь его больше не защищает родство двух волшебных палочек. Раньше он сам не осознавал, насколько сильно полагался на эту защиту. Гермиона всхлипнула, уткнувшись лицом ему в грудь.       — Эй, всё хорошо. Главное, что мы живы, — попытался приободрить её Гарри, хотя в большей степени успокаивал самого себя. — Кстати, представляешь, мне привиделся такой бред… Только пообещай не смеяться. Я видел МакЛаггена.       Но Гермионе было вовсе не до смеха. Она покачала головой.       — На самом деле, это не галлюцинация. Они с Лавандой Браун действительно были там и даже помогли нам сбежать… МакЛагген задушил Нагайну и…       — Что?! — глаза Гарри округлились. — Змея мертва?! Ты серьёзно?       В голове завертелся калейдоскоп сцен, вместе складывающихся в какой-то фантасмагорический бред. Волан-де-Морт. МакЛагген. Лаванда. Взрыв.       — Так это что же, происходило на самом деле?       Гермиона кивнула и продолжила, опустив глаза куда-то в пол:       — Да. И МакЛагген притащил её труп с собой. Сюда.       — Зачем? — удивился Гарри, всё ещё не до конца осознавая, что происходит. Какими ещё сюрпризами собирается его огорошить подруга? Он заметно разнервничался. Смысл последнего сказанного ею слова доползал до сознания медленно. «В смысле, сюда»? — мелькнуло тревожно в голове.       — Я не знаю и не хочу знать, для удовлетворения каких извращённых желаний им понадобилась гигантская змея! — не вытерпев, сказала Гермиона.       — Что? О чём ты…       Договорить Гарри не успел, поскольку за перегородкой раздался какой-то шум. Напрягшись, он уже собирался вскочить на ноги, но неожиданно в проёме возник полуголый Кормак. По его обнажённым плечам и груди стекали капли воды — он даже не потрудился как следует вытереться, — а огромное полотенце намотал себе на бёдра.       — О, очнулся, обморок ходячий, — хохотнул тот, потирая огромные ручищи. — Ну, мы это… жрать-то будем? Я проголодался.       — У нас закончилась провизия, — злобно заметила Гермиона, — вы доели всё ещё вчера. И вообще: ты жрёшь, как горный тролль, где я тебе возьму столько продуктов?!       Господи! Как же она устала. Сначала вечно голодный Рон, который проел ей плешь по поводу еды, теперь этот верзила. Гарри же просто замер с открытым ртом, не веря собственным глазам. Он был готов ко многому, но только не к тому, что сейчас видел прямо перед собой.       — Ладно, чё ты сразу заводишься-то? Я же вчера ту тварь замариновал, забыл просто. Сейчас мы с Лавандочкой шашлык сварганим.       Он развернулся, чтобы уйти, но услышал, как Гарри просит палочку у Гермионы, и притормозил:       — Чё, Поттер, палка, что ли, ёбу дала? Дык у меня того, запасная есть! Надо?       — Ты серьёзно? — Гарри не верил своим ушам, и даже Гермиона в шоке уставилась на Кормака.       — Ну да… Я её у Кэрроу спиздил, когда мы из Хогвартса сматывались. Сейчас принесу.       Кормак исчез, а Гарри с Гермионой лишь многозначительно переглянулись. Буквально через минуту МакЛагген вернулся в комнату и протянул палочку.       — Держи.       — Спасибо, — пробормотал Гарри, беря в руку незнакомый инструмент. Рукоятка напоминала шипастое дерево, сама палочка была изготовлена из боярышника и имела длину порядка десяти дюймов, холодная и неприятная на ощупь. Однако, другого выбора не было. Это лучше, чем ничего. Гарри не терпелось выйти на улицу, чтобы опробовать её в действии.       — Я на обход. Гермиона, тебе лучше отдохнуть.       Подруга согласно кивнула. Всё равно в такие моменты с Гарри было бесполезно спорить. Он сжал палочку и протиснулся к выходу мимо МакЛаггена. Ему требовалось на воздух. Подышать. Подумать. Прийти в себя. Потом он задаст остальные вопросы Гермионе, сейчас он всё равно был не в состоянии внятно соображать из-за навалившихся на него новостей.       Колдовать новым инструментом оказалось непривычно, но, на удивление, палочка неплохо его слушалась. Гарри испробовал несколько простых заклинаний, и они удались с первой попытки. Уже неплохо. Гарри вытащил из кармана половинки своей старой волшебной палочки и не глядя сунул их в мешочек Хагрида, висевший у него на шее. Мешочек был уже битком набит разными бесполезными обломками. Гарри нащупал сквозь ишачью кожу свой старый снитч и чуть было не поддался искушению выбросить его вон. Упрямо хранящий свою тайну, бесполезный, никчёмный, как и всё, что оставил ему Дамблдор…       — Гарри! — Гермиона не легла отдыхать, а вышла следом. Вся заплаканная, она присела рядом с ним на корточки, держа дрожащими руками две чашки с чаем и ещё что-то объемистое, зажатое под мышкой.       — Спасибо, — буркнул он, принимая чашку.       — Давай поговорим. Я всё равно не смогу уснуть. Думаю, у тебя куча вопросов, — она присела на одиноко лежащее бревно, отряхнув его от снега.       — Да, — согласился Гарри, располагаясь рядом. — Я не понимаю, как эти двое…       — Я и сама была в шоке, — призналась она, грея руки о горячую чашку. — Но МакЛагген говорит, что следует плану Дамблдора. Что сам портрет отправил его помогать тебе. И он знает о крестражах. Хотя совершенно не понимает, что это такое. И, самое удивительное — он не врёт! Я использовала Сыворотку правды.       Гарри молчал, поджав губы. Злость на Дамблдора вдруг нахлынула на него потоком раскалённой лавы, обжигая всё внутри, беспощадно сметая все прочие чувства. Они с отчаяния уговорили самих себя, будто в Годриковой Впадине найдутся ответы на все вопросы, вообразили, что обязаны явиться туда по некоему тайному плану Дамблдора, но не было на самом деле ни карты, ни плана. Дамблдор предоставил им тыкаться вслепую в темноте, в одиночку сражаться с неведомыми и небывалыми ужасами, ничего не объяснил, никогда ничего не давал бескорыстно. Зато какому-то придурку МакЛаггену выболтал все тайны. Что происходит? Директор не нашёл для них союзника посмышлёнее? Это не походило ни на что иное, кроме как на издевательство. Меча как не было, так и нет. И фотографию вора Гарри уронил, по ней Волан-де-Морт без труда выяснит, кто это такой… Теперь враг знает всё, что ему нужно…       — Помнишь, ты хотел узнать, что за человек был на той фотографии? Так вот, у меня есть книга…       Она осторожно положила ему на колени «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора» — новенький, идеально чистый экземпляр. В нужном месте была согнута пополам страница.       — Но как? Откуда?       — Взяла в доме Батильды, — при воспоминании писательницы-историка и вопиюще жестокой расправы с ней Волан-де-Мортом, Гермионе снова захотелось разрыдаться. Их враг был настолько жесток и беспринципен, что даже мысли о нём вселяли в душу трепещущий ужас.       Гарри же просто сверлил взглядом фотографию, красующуюся на одной из глянцевых страниц. От выведенной под фотографией надписи у него отвисла челюсть. Несколько долгих секунд он изумлённо таращился на ухмыляющегося со страницы Грин-де-Вальда. Выходит, они с Дамблдором водили дружбу! Гарри скосил взгляд на Гермиону. Она тоже безотрывно смотрела на напечатанное имя, как будто до сих пор не верила своим глазам. Затем медленно подняла голову.       — Гарри, — осторожно сказала она, оценивая выражение его лица. — Я знаю, что книга не из приятных, но ты не забывай, кто её автор.       — Грин-де-Вальд?! — Гарри, казалось, не слышал её последней фразы. Он принялся жадно бегать глазами по тексту. Наверное, ни один хогвартский учебник он не читал с таким рвением.       Сама Гермиона пролистала книгу, пока Гарри был ещё без сознания. Было очень трудно переварить представленную в издании информацию. Факты, приведённые в книге, показывали Дамблдора в таком свете, что даже она не могла не хмуриться. Она дала Гарри время и просто сидела рядом, хоть и окончательно замёрзла.       — Гарри, не стоит воспринимать всерьёз всё, что написала Рита Скитер, — напомнила она.       — Может, и так! — рявкнул Гарри и обхватил голову руками, то ли чтобы сдержать свою ярость, то ли защищаясь от обрушившегося на него разочарования. — Подумай сама, чего он от меня всё время требовал, Гермиона! Рискни жизнью, Гарри! И ещё разок! И опять, и снова! И не жди никаких объяснений, ты должен слепо мне верить. Поверь, я знаю, что делаю, поверь, хоть я тебе не доверяю! Ни разу он не сказал всей правды! Ни одного раза!       Он давно перешёл на крик. Они сидели друг против друга посреди белой пустоты, и Гарри всем своим существом ощущал, как они ничтожны, словно букашки, под этим бесконечным небом.       — Он любил тебя, — прошептала Гермиона. — Любил, я знаю.       Гарри уронил руки.       — Не знаю, Гермиона, кого он любил, но только не меня. Это не любовь, если он бросил меня в такой жуткой каше. Чёрт, да он с Грин-де-Вальдом был откровеннее, чем со мной! А его план? Где его хвалёный план?! Он прислал нам на помощь перекачанного имбецила?! Гениально! Знаешь, у меня появилось много вопросов к его портрету и лучше бы ему на них ответить…       Гермиона усиленно пыталась придумать нужные слова. Ей хотелось сгладить углы этой непростой ситуации, хотя бы чуть-чуть. Гарри изо всех сил старался сдерживаться, но Гермиона чувствовала, что он давно на грани. Вот-вот сорвётся окончательно. Она быстро захлопнула книгу и просто обняла друга за плечи, понимая, что сейчас переубеждать его в чём-то бесполезно.       Сзади хрустнула ветка. Лишь сейчас Гермиона обратила внимание на растекающийся вкусный запах чего-то жареного. Желудок предательски заурчал. Она резко обернулась и удивлённо уставилась на МакЛаггена, замершего у входа в палатку с двумя шампурами, унизанными сочным мясом. Он протянул ей угощение.       — На-те, задохлики, — самодовольно выдал Кормак, — а то ветром скоро сдует.       — Что это? Ты что, правда приготовил змею?       — Да ладно тебе, Грейнджер! Хули нос-то воротить? Вон, даже Лаванда согласилась поесть, хотя вначале в обморок хлопнулась, и мне пришлось делать ей массаж сердца.       МакЛагген довольно осклабился.       Раньше Гермиона и представить себе не могла, что согласится съесть такую мерзопакость. Но сейчас, когда желудок нещадно подводило оттого, что за последние сутки в её рту не побывало и крошки, другого выхода просто не было. Она осторожно взялась за шампур. Второй протянула Гарри, который всё ещё находился под впечатлением от прочитанного в «Жизнь и обманах» и просто молчал.       — Надеюсь, мы не отравимся… — с надеждой в голосе она взглянула на Кормака.       — Да не ссыте вы! Мы с дядей Тиберием на охоте и не таких гадов готовили. Я в этом спец! Приятного аппетита, голубки, — МакЛагген кокетливо подмигнул Гермионе и направился к палатке, весело насвистывая себе под нос.

***

      Если не шибко задумываться, из чего был приготовлен их ужин, то им можно было даже насладиться. Потому Гермиона старалась думать о чём угодно, лишь бы не о змее. Гарри же просто жевал на автомате, пялясь в пустоту. Он, казалось, вообще не осознал в полной мере новость о гибели Нагайны. Гермиона была уверена, что он и самого вкуса пищи не ощущает. И отлично его понимала. Якоря, позволявшие хоть как-то заземлиться, срывало один за другим. Больше не приходилось ждать помощи от Ордена, лучший друг покинул их, а теперь ещё и полное разочарование в Дамблдоре. Гермиона вообще не понимала, как они умудряются ещё держаться на плаву после всего пережитого. И, разумеется, Гарри переживал из-за своей палочки. Пусть МакЛагген и подогнал ему запасную, но это не было равноценной заменой. Палочка для волшебника являлась больше, чем просто инструментом, аккумулирующим его магическую силу. Она была своего рода продолжением самого мага.       Угомонив немного чувство голода, Гермиона в полной мере ощутила, как сильно вымоталась. Ей срочно требовался сон, но она тянула время из последних сил, не желая оставлять Гарри одного.       — Идём в палатку, — она потянула его за рукав, бросив взгляд на небо, где уже зажглись первые звёзды. — Думаю, ничего плохого сегодня не произойдет. Если что, сработают охранные чары.       Вопреки ожиданиям Гарри не стал сопротивляться и поднялся вместе с ней, сжав её ладонь в знак согласия. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам, и сердце отчего-то забилось чаще. Она списала это на переутомление, но в то же время всё отчётливее понимала, что ей нравится чувствовать ладонь Гарри на своей руке.

***

      Гермиона проснулась от того, что её слух уловил какие-то барахтанья, доносящиеся из соседней комнаты. Она отдала Кормаку с Лавандой койку Рона, расширив её при помощи магии и разделила жилое пространство ширмой на две части. Гарри крепко спал на соседней кровати. Его дыхание было спокойным и ровным.       — Да что же это такое? — стремительно теряя остатки терпения, Гермиона накрылась с головой одеялом.       Ей хотелось рычать. Эти двое вели себя, как парочка озабоченных кроликов! Гермиона решила, что не станет откладывать и сегодня же проведёт собрание касательно распределения обязанностей. Если МакЛагген и Браун намерены делить с ними кров, то пускай несут дежурство и помогают добывать провизию. Тем более, продукты снова закончились, да и денег оставалось не так уж много.       Гермиона уснула и, к собственному удивлению, повторно проснулась уже ближе к обеду. Тело затекло от длительного лежания, но зато теперь она чувствовала себя значительно лучше, голова стала ясной. Кровать Гарри пустовала. На кухне кто-то гремел посудой. Она выскользнула из-под одеяла, собрала сменную одежду и направилась в душ, обдумывая в голове предстоящий разговор с обитателями палатки.       Когда она появилась на кухне, собранная и румяная после горячего душа, взгляд Гарри задержался на ней чуть дольше обычного, а потом его губы тронула мягкая улыбка.       — Привет. Будешь завтракать? — уточнил он, ставя на стол чашку с остатками хлопьев и стакан травяного чая.       — Спасибо, — улыбнулась она в ответ.       Рядом за столом сидела Лаванда и с утра пораньше гадала на картах. Она уже успела навести марафет. Её волосы были идеально уложены, как после визита в салон красоты. На лице уже сиял свежий макияж, а содержимое косметички — какая-то куча баночек, тюбиков и склянок — занимало половину стола.       — Доброе утречко, — не отрывая взгляда от карт, пробубнила Браун. — Ничего не понимаю. Десятка мечей, старший аркан — Луна — скрытая опасность… Не нравится мне это…       Гермиона закатила глаза. В Лаванде сразу узнавалась последовательница Трелони. Ещё одна горе-пародия на великую Кассандру-предсказательницу бедствий.       — А где МакЛагген? — спросила она, лишь бы дальше не погружаться в толкование карт и сменить тему. Хватит с них одной ненормальной прорицательницы с её судьбоносными пророчествами.       — Отправился на охоту, — пожал плечами Гарри, присаживаясь рядом. — Я думал пойти с ним, но ты спала, и мы решили не оставлять вас одних.       — А ему одному не опасно слоняться по лесу? Тут егеря рыщут.       — Ой, у Кормака дядя — большая шишка в Министерстве, пусть только тронут его эти егеря, — отмахнулась Лаванда и с любовью в голосе добавила: — Я уверена, Кач-Кач справится. Кстати, когда мы пойдём по магазинам? Мне срочно нужна новая мантия! Я не могу постоянно ходить в этих лохмотьях, — она брезгливо сморщилась и поглядела на старую мантию профессора Люпина, уныло свесившуюся со спинки соседнего стула.       — В наши планы не входил визит к мадам Малкин, — огрызнулась Гермиона. — Видишь ли, каждая вылазка очень опасна. И в приоритете провизия и лечебные зелья. Но в волшебные аптеки сейчас тоже лучше не соваться — всё под контролем Пожирателей. Если до тебя всё ещё не дошло, вокруг война.       Лаванда рассерженно фыркнула и скрестила руки на груди.       — Не надо держать меня за идиотку! Думаешь, я не понимаю, что ты просто-напросто ревнуешь?       — Что? — от столь вопиющего заявления Гермиона едва не выронила из рук ложку. Гарри замер. Для него хуже плачущих девушек были только девушки, выясняющие между собой отношения.       — Хватит притворяться! Признайся уже, что ты просто не можешь принять, что Бон-Бон предпочёл меня! А теперь и Кормак! Я же вижу, как ты на него смотришь!       — Ты с ума сошла?       — Кормак мне всё рассказал! Ты же с ума по нему сходишь и мечтаешь от нас избавиться, потому что до сих пор сохнешь по нему и не можешь простить!       Гермиона так и замерла с открытым ртом. На свете было довольно мало вещей, способных ввести её в настоящий ступор, но Лаванде с её непобедимой в своей абсурдности логикой запросто это удалось.       — Знаешь, что? — окончательно раздухарилась Браун. — Можешь забирать своего рыжего дружка! Он мне больше не нужен! Если хочешь знать, в постели он вообще никакой! Но Кормака я тебе не отдам, поняла, стерва? И нечего строить из себя святую! — Лаванда одним движением сгребла косметику в свою сумочку, сцапала со стола карты и вихрем унеслась в свою комнату.       Гермиона подняла на Гарри полный недоумения взгляд и заметила, что он сидит весь красный, еле сдерживая смех.       — Только попробуй что-нибудь сказать! — прошипела она. Мысленно она действительно мечтала о Кормаке. Например, в данный момент она отчаянно мечтала придушить этого недоумка голыми руками. Что он там наплёл, кентавры его раздери?       — Я и не собирался, — заржал Гарри, не в силах дальше сдерживаться. МакЛагген и Браун определённо друг друга стоили, теперь он в этом убедился.       Так называемый виновник девичьей ссоры явился через пару часов и, к удивлению Гарри и Гермионы, притащил дикого кабана. Это не могло не радовать, так как питаться одной змеёй не очень хотелось. По такому поводу Гермиона даже сменила гнев на милость и не стала устраивать сцен. Гарри вызвался помочь в разделке туши — он готов был заниматься чем угодно, лишь бы поменьше думать о Дамблдоре и той безнадёжной ситуации, в которой они оказались. Гермиона посвятила себя составлению плана дежурств и возможных вылазок. Кабанье мясо, конечно, не позволит им какое-то время умереть с голоду, но нужно было достать и некоторые другие продукты, а также лечебные зелья.