Останусь

      Искать Батильду не пришлось. Как оказалась, она сама нашла их и даже каким-то невероятным образом умудрилась разглядеть под мантией-невидимкой. Скрываться дальше смысла не было, и Гарри стянул с себя мантию, надеясь, что оборотного зелья будет достаточно чтобы избежать случайного обнаружения их егерями или другими шпионами Волан-де-Морта. Старуха выглядела странно и почти ничего не говорила, лишь кивала, но рискнуть стоило. В конце концов, других предположений, где может находиться меч Гриффиндора, у Гарри с Гермионой не было.       Друзья вошли в дурно пахнущий дом вслед за Батильдой. Старуха закрыла за ними дверь и размотала побитую молью чёрную шаль, открыв реденькие белые волосы, сквозь которые просвечивала кожа. Запах старости, пыли и немытого тряпья стал ещё сильнее. Гермиона многозначительно посмотрела на Гарри и вцепилась в него мёртвой хваткой. Ей явно было так же не по себе, как и ему.       — Батильда? — позвал Гарри.       Она кивнула. Гарри вдруг почувствовал, как ожил медальон у него на груди. Сквозь холодное золото ощущался пульс. Может быть, то, что скрывается внутри, почуяло угрозу?        Еле волоча ноги, Батильда прошла мимо них, толкнув по дороге Гермиону, как будто вовсе не видела её, и скрылась в комнате — надо полагать, гостиной.       — Гарри, что-то я сомневаюсь, — зашептала Гермиона.       — Смотри, какая она мелкая. Если что, мы с ней уж как-нибудь справимся, — храбрился Гарри. — Слушай, я тебе не говорил, она немного не в себе. Мюриэль сказала, что она выжила из ума.       — Иди сюда! — позвала Батильда из-за двери. Гермиона дернулась и схватила Гарри за руку.       — Всё нормально, — успокоил он её и первым вошёл в гостиную.       Батильда ковыляла по комнате, зажигая свечи, но всё-таки здесь было очень темно, не говоря уже о том, что безумно грязно. Под ногами скрипел толстый слой пыли, а нос Гарри различил, кроме запаха затхлости и плесени, нечто гораздо худшее, вроде протухшего мяса. Да когда же в последний раз к Батильде кто-нибудь заглядывал поинтересоваться, не нужна ли ей помощь? Она, кажется, напрочь забыла, что владеет магией, — свечи зажигала неуклюже, одной рукой, рискуя поджечь обвисшую кружевную манжету.       — Давайте я, — предложил Гарри, отбирая у неё спички.       Батильда молча смотрела, как он зажигает свечные огарки, расставленные на блюдечках по всей комнате, на шатких стопках книг и на чайных столиках среди растрескавшихся плесневелых чашек.       Последнюю свечку Гарри обнаружил на пузатом комодике, где теснились фотографии. Вспыхнул огонёк, отражение заплясало в пыльных стёклах и на потускневших серебряных рамках. Изображения на снимках чуть заметно зашевелились. Пока Батильда возилась с дровами у очага, Гарри прошептал:       — Тергео!       Пыль с фотографий исчезла, и Гарри бросился в глаза один снимок, стоявший сзади. Он схватил фотографию. Не может быть! На снимке был изображен никто иной, как тот самый вор с золотыми волосами, сидевший когда-то на корточках на подоконнике в мастерской Грегоровича. И тут Гарри вспомнил, где он видел это лицо, — в книге «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», рука об руку с молодым Дамблдором. Гарри сунул фотографию старухе под нос и попытался выяснить, кто же это, но ответа так и не получил.       Старуха все так же молча смотрела на него.       — Зачем вы позвали нас, миссис… мисс Бэгшот? — спросила Гермиона, тоже повысив голос. Она просто хотела побыстрее убраться отсюда. Её не очень-то волновала личность вора. Они пришли сюда за мечом Гриффиндора. — Вы что-то хотели нам рассказать?       Старуха словно не слышала Гермиону. Она, шаркая, подступила к Гарри и движением головы указала на дверь.       — Вы хотите, чтобы мы ушли? — спросил он. Старуха повторила свой жест, однако на этот раз ткнула пальцем сперва в него, потом в себя, потом в потолок.       — А, понял… Гермиона, по-моему, она хочет, чтобы я поднялся с ней наверх.       — Ладно, пошли, — сказала Гермиона.       Но стоило Гермионе двинуться с места, Батильда на удивление энергично затрясла головой и снова указала на себя и на Гарри.       — Она хочет, чтобы я пошёл с ней один.       — Почему это? — резко спросила Гермиона. Её голос звонко разнёсся по освещённой свечами комнате. Старуха качнула головой от громкого звука.       — Может, Дамблдор не велел ей давать меч никому, кроме меня?       — Ты думаешь, она на самом деле знает, кто ты?       — Да, — ответил Гарри, глядя сверху вниз в обращённые к нему белые глаза. — Думаю, знает.       — Мне это не нравится. Нельзя разделяться, — возмутилась Гермиона, но Гарри упорствовал.       — Ведите, — скомандовал он, обращаясь к Батильде, а потом обернулся на Гермиону и добавил: — Я мигом. Всё будет хорошо.       Старуха заковыляла к двери, а Гермиона недовольно насупилась, но осталась стоять на месте. Гарри ободряюще улыбнулся ей, хоть и не был уверен, что она это видела. Она стояла, обхватив себя руками, посреди озарённого свечами запустения и не отрывала взгляда от книжного шкафа. Выходя из комнаты, Гарри незаметно сунул за пазуху фотографию незнакомого вора в серебряной рамке.       Лестница была крутая и узкая. Гарри посетило искушение подпереть руками мощный зад Батильды, нависавший у него над головой, чтобы она ненароком не рухнула на него. Медленно, с хрипом дыша, старуха взобралась по ступенькам, на площадке свернула направо и провела Гарри в спальню с низким потолком.       Здесь было черно, хоть глаз выколи, и пахло совсем ужасно. Гарри разглядел выступающий из-под кровати ночной горшок, но тут Батильда закрыла дверь, и комната погрузилась в непроглядный мрак.       — Люмос! — произнёс Гарри. Волшебная палочка засветилась, и Гарри вздрогнул: за короткие мгновения темноты старуха успела подойти к нему вплотную, а он ничего не услышал.       — Ты Поттер? — прошептала она.       — Да.       Она кивнула, медленно и торжественно. Крестраж на груди у Гарри бился часто-часто: чаще, чем его собственное сердце. Ощущение было неприятное, тревожное.       — У вас есть что-нибудь для меня? — нервно спросил Гарри, но старуху, похоже, отвлекал огонек на конце волшебной палочки. — Пожалуйста, мисс Бэгшот, Дамблдор оставил вам что-нибудь для меня?! — Его начало это раздражать. Неприятное предчувствие всё нарастало, поднимаясь откуда-то из глубин его сознания.       Тогда старуха закрыла глаза, и тут началось. Шрам кольнуло болью, крестраж забился с такой силой, что приподнял свитер. Тёмная душная комната на мгновение словно растаяла. Гарри ощутил вспышку дикой радости в голове и высоким, холодным, явно не своим голосом произнёс: «Взять его!»       Гарри шатнуло. Тесная вонючая комната снова сомкнулась вокруг него; он не мог понять, что с ним было.       — У вас есть что-нибудь для меня? — спросил он в третий раз, ещё громче, чувствуя, как паника подступает к горлу.       — Там, — шепнула она, указывая в угол.       Гарри поднял волшебную палочку и увидел смутные очертания захламлённого туалетного столика возле окна.       На этот раз Батильда не захотела его вести. Гарри протиснулся между ней и разобранной постелью, высоко подняв волшебную палочку и стараясь не упускать старуху из виду.       — Что это? — спросил он, добравшись до столика, на котором было навалено какое-то вонючее тряпьё.       — Там, — повторила Батильда, указывая на бесформенную груду.       Гарри на мгновение отвёл глаза, отыскивая взглядом украшенную рубинами рукоять меча. Старуха сделала какое-то стремительное движение, Гарри уловил это краем зрения, испуганно обернулся и застыл от ужаса: дряхлое тело осело на пол, а из ворота платья, где только что была шея старухи, выползала громадная змея.       Гарри открыл рот и, ни секунды не раздумывая, заорал:       — Гермиона, трансгрессируй! УХОДИ!       Змея ударила в ту секунду, когда он взмахнул волшебной палочкой. Палочка выскочила из ужаленной руки, крутясь, взлетела к самому потолку и погасла. Сильный удар хвостом в солнечное сплетение вышиб у Гарри весь воздух из лёгких, он повалился на туалетный столик, прямо в кучу грязных тряпок… Место укуса жгло огнём.       Он откатился и грохнулся на пол, едва увернувшись от огромного хвоста, который обрушился на столик в том месте, где секунду назад был Гарри. Его осыпало дождём осколков. Резкая боль пронзила ногу. С первого этажа донёсся голос Гермионы:       — Гарри!        Конечно же, она и не подумала оставить его. Он не мог ей ответить — не хватало воздуха. Тяжёлая гладкая масса навалилась на него и придавила. Гарри чувствовал, как змея скользит по нему, мощная, мускулистая… В голову будто вонзили огромный топор. Тело почти не слушалось его, он с трудом удерживал остатки собственного разума. Казалось, в его мозг проникает что-то чужеродное, завладевая его сознанием.       — Нет! — выдохнул он.       — Да, — прошелестел голос. — Да… держжжу… я тебя держжжуу…       — Акцио… Акцио, волшебная палочка!       Ничего не получалось, а он не мог освободить руки, которыми отталкивал змею, обернувшуюся кольцом вокруг него, выжимавшую из него дух с такой силой, что крестраж вдавился в тело, — кружок льда, пульсирующий собственной отдельной жизнью так близко к обезумевшему от страха сердцу, а разум затопила волна холодного белого света. Все мысли куда-то пропали, дыхание прервалось, в потоках ослепительного света потонули чьи-то далёкие шаги и весь мир…       Металлическое сердце стучало у него на груди, он летел, летел на крыльях своего триумфа, не нуждаясь ни в метле, ни в фестралах…       Гарри вдруг очнулся в кисло пахнущей тьме, больно ударившись затылком о пол. Нагайна отпустила его. Он вскочил и увидел силуэт змеи на фоне освещённой лестничной площадки. Змея метнулась вперёд, Гермиона с криком отскочила; отражённое заклятие ударило в занавешенное окно, и стекло разлетелось вдребезги. В комнату хлынул морозный воздух. Гарри пригнулся, уклоняясь от нового ливня осколков, под ногу ему попало что-то вроде карандаша… волшебная палочка!       Гарри схватил её, но змея уже вползала в комнату, молотя своим страшным хвостом. Гермионы не было видно, и Гарри подумал было самое худшее и леденящий страх едва не обездвижил его. Даже физическая боль — казалось, у него не осталось живого места на теле — уступила место душевной. Нет, только не это! Только не Гермиона!       — Гарри! — тут же раздался громкий треск, мелькнула красная вспышка, змея взметнулась в воздух, задев Гарри по лицу. Одно за другим разворачивались тяжёлые кольца — вверх, вверх, к самому потолку. Сердце радостно подпрыгнуло от её голоса. Гарри взмахнул волшебной палочкой, и вдруг шрам пронзило болью такой силы, какой не было уже несколько лет.       — Он близко! Гермиона, он сейчас будет здесь!       Одновременно с криком Гарри змея, бешено шипя, плюхнулась на пол. Обрушились какие-то полки, на Гарри посыпались осколки фарфора, он перепрыгнул через кровать и схватил тёмную фигуру, в которой узнал Гермиону. Она вскрикнула от боли, когда он потащил её назад, через кровать. Их тела претерпевали изменения. Действие оборотного заканчивалось прямо на глазах. Змея вновь подняла голову, но Гарри знал, что близится нечто похуже змеи. Может быть, он уже у дверей; голова готова была лопнуть от боли…       Змея метнулась вперёд в то самое мгновение, когда Гарри бросился к двери, таща за собой Гермиону. Гермиона махнула палочкой.       — Вспыхни!       Заклятие разнесло в пыль зеркальную створку платяного шкафа и заметалось по комнате, отскакивая от стен и потолка; Гарри опалило тыльную сторону руки. Осколок стекла рассёк ему щёку, когда Гарри, волоча за собой Гермиону, свалился на пол, закрывая Гермиону своим телом. Её крик зазвенел в ночи и… пустота.       А потом его шрам словно взорвался, и он был Волан-де-Мортом, он промчался через зловонную спальню и вцепился в подоконник длинными белыми пальцами. Перед глазами почему-то мелькали лица студентов Хогвартса. Затем удар — и темнота. Он закричал от ярости, и крик его смешался с чьим-то девчачьим визгом, отдаваясь далеко среди тёмных садов, перебивая колокола, славившие Рождество…       Его крик был криком Гарри, его боль была болью Гарри. Это снова случилось именно здесь, там же, где и прежде, в двух шагах от того, другого дома, где он вплотную приблизился к тому, чтобы познать, что значит смерть. Смерть… такая чудовищная боль… вырван из собственного тела… но если у него нет тела, почему так ужасно болит голова? Если он умер, отчего же ему так тошно, разве боль не кончается со смертью, разве она не уходит?       Он видел своих родителей. Рухнувшего замертво на пол, словно марионетка, у которой обрезали разом все нити, Джеймса. И Лили, закрывающую его собой. Плачущего себя. Он испытывал ликование и ужас одновременно. Он был им — Волан-де-Мортом. И был собой. Будто бы его душа раскололась надвое и заняла сразу два тела. Его отвлёк какой-то шум и странные голоса. Он влетел в комнату и взревел от негодования… Змея… Убивающее проклятье… И последнее, что мелькнуло перед глазами — наглая физиономия Кормака МакЛаггена.

***

      — Ну и вонь, — первое, что пришло на ум Кормаку, когда они с Лавандой протиснулись в незапертую дверь, куда только что зашли трое пожилых людей.       — Кач-Кач, мне страшно, — пропищала Лаванда, обводя взглядом покрытую пылью гостиную. От зажжённых свечей на стенах плясали жуткие, походившие на чудовищ, тени. — Не нравится мне здесь. Чую недоброе.       — Да ладно. Ты что, ясновидящая что ли, как эта ваша очкастая стрекоза? — отмахнулся Кормак, прислушиваясь к грохоту, раздававшемуся сверху. Что-то сильно резвые звуки были для той троицы пенсионеров, за которыми они следили.       Лаванда обиженно надула губки, ведь Трелони была её любимой преподавательницей. Да и прорицания девушка обожала и считала, что делает в них успехи. В её косметичке даже лежала колода гадальных карт, которыми она регулярно пользовалась.       Вдруг сверху прогремел взрыв, и раздался донельзя знакомый голос:       — Он близко! Гермиона, он сейчас будет здесь!       — Ебическая сила! Там что, Поттер орёт?! — МакЛагген ошалел от подобного совпадения и сразу ломанулся наверх. Выходит, Люпин не соврал и всё же отправил их куда нужно. Что ж, а теперь настала пора блистательной персоне Кормака совершить величественный подвиг, спасти очкастую задницу из лап врага и прославиться на всю магическую Британию. Хватит уже чахнуть в тени всяких невнятных лузеров. Он, МакЛагген, был буквально рождён для великих дел — даже Дамбдор это признавал, и никакая съехавшая крыша была не в силах помешать старцу сделать правильные выводы.       — Кач-Кач, любимый, ты куда? — чуть не плача, воскликнула Лаванда. — Не бросай меня здесь одну, слышишь? — Она засветила палочку и бросилась следом за ним. Спешный стук каблучков пронёсся через всю гостиную.       Сказать, что от увиденного наверху Кормак МакЛагген охуел — это ничего не сказать. От вонищи наверху резало глаза и хотелось опустошить желудок. Дверь начисто вынесло взрывом мощного заклинания. Поттер, весь в крови, валялся на полу. Похоже, он был без сознания. А рядом с ним милашка Грейнджер изо всех сил пыталась отбиться от огромной змеи. Тварь неистово хлестала по дощатому полу своим колоссальным хвостом, с каждым ударом норовя проломить его к чёртовой бабушке. Кормак сообразил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы вмешаться и не допустить гибель симпатичной крошки, пускай в прошлом году она ему и не дала. Нужно оставаться благородным, как-никак. Батя учил. И дядька.       — Эй, шашлык недожаренный! — взревел Кормак и, в два прыжка оказавшись рядом, схватил рептилию огромными ручищами. Он принялся душить тварь, что было сил.       Нагайна явно не ожидала подобной хватки. Змея принялась бешено извиваться, колотить хвостом по полу с утроенной силой и даже хрипеть. Гермиона быстро кинулась к Гарри, который очнулся и теперь катался по полу и истошно орал от боли не своим голосом.       Змея из последних сил старалась вырваться или хотя бы цапнуть обидчика, но МакЛагген всё сильнее сжимал пальцы. Силы явно оказались не равны в этой схватке, и змея отчаянно зашипела, жадно заглатывая крохи воздуха, которые к ней ещё попадали. Тварь надеялась на спасение.       Неожиданно раздался звук битого стекла, и прямо через окно в комнату ворвался Волан-де-Морт. Он вперил взгляд своих кроваво-красных глаз точно в Поттера, будто собирался выпить его душу до дна одной лишь силой мысли. Страшный, нечеловеческий вопль заполнил пространство вместе с давящей тёмной силой, исходившей от Тёмного Лорда. Нагайна возликовала, предвкушая освобождение.       Лаванда завизжала от ужаса. Луч убивающего проклятья стрелой пронзил помещение, целясь попасть МакЛаггену в сердце, но тот вовремя успел закрыться телом рептилии, словно щитом. Змея с оглушительным грохотом замертво повалилась на пол. Её тело простиралось через всю комнату, начинаясь у ног Кормака и заканчиваясь у ног своего хозяина.       — Не-е-е-т! — завопил Тёмный Лорд. Его драгоценность, один из крестражей оказался повержен по вине каких-то недоносков. Он убьёт их всех до единого, жестоко и беспощадно! Они будут молить о смерти! — Круцио! — взревел он, занеся палочку над визжащей Лавандой, но заклинание пронзило пустоту благодаря Гермионе, которая сбила девушку с ног и тем самым спасла её от страшных страданий.       МакЛагген тоже не растерялся. Он подступил к Волан-де-Морту и резко схватил его за грудки чёрной мантии, после чего со всей дури боднул своей златокудрой головой его змеиный лоб. Величайший тёмный маг в истории схлопотал сотряс и рухнул на пол, пуская слюну, как младенец, только уродливый и костлявый. Вдобавок, падение вышибло из него дух, что дало бравым гриффиндорцам драгоценные секунды преимущества, чтобы съебаться из этого гиблого места подобру-поздорову. Однако, Волан-де-Морт не был бы собой, попробуй он спустить подобную дерзость мерзопакостному юнцу с мышцами качка. Он исподтишка наслал какое-то заклятие, которое мгновенно швырнуло МакЛаггена в дальний угол комнаты, как тряпичную куклу. Кормак протаранил головой старый пыльный шкаф с посудой и не смог сразу подняться на ноги, поскольку оказался погребён под слоями битого фарфора и дезориентирован. Любой другой человек от подобного удара скончался бы на месте или, по крайней мере, получил бы тяжелейшее сотрясение мозга, но только не Кормак. Его бронебойный череп надёжно защищал крохотный мозг, который при всём желании нельзя было назвать главным органом в могучем теле неотразимого гриффиндорца. Лаванда быстро оказалась рядом и помогла ему встать. Кормака немного шатало из стороны в сторону при ходьбе.       — Уходим! Быстро! Держитесь за меня! — скомандовала Гермиона. Она понятия не имела, каким образом здесь нарисовалась эта парочка, но оставлять их здесь было бы равноценно убийству. Можно не сомневаться, что сейчас сюда явится целая армия Пожирателей чуть ли ни в полном составе.       Она метнулась за Гарри и через секунду четверо молодых людей исчезли в воздухе. Кормак напоследок схватил за хвост мёртвую змею. Авось, пригодится!       Когда Волан-де-Морт очнулся и поднялся на ноги, он увидел лишь останки писательницы-историка. Даже Нагайну забрали с собой проклятые враги. Он рвал и метал. Бесился от негодования. Крушил всё вокруг, пока не наткнулся на фотографию вора — человека, которого давно искал.

***

      Гермиона жёстко приземлилась среди заснежённого леса. Гарри всё ещё бредил и едва находился в сознании. Ему порядком досталось. Судя по всему, была сломана нога и, возможно, рёбра. На голове сочилась кровью небольшая рана, а на месте змеиного укуса багровел огромный вспухший синяк. Гермиона была настолько поглощена его состоянием, что не обращала никакого внимания на Кормака и Лаванду, которые до сих пор барахтались в соседнем сугробе, силясь подняться на ноги. Она быстро навела на Гарри диагностические чары, наспех залечила ему переломы и в считанные секунды достала из сумочки всё необходимое для более качественной помощи. Промыла раны и залила их бадьяном. Крестраж, который оказался практически приварен к его коже заживо, пришлось отдирать заклинанием. В процессе этой вынужденной экзекуции Гарри постанывал, не в силах связно вымолвить ни единого слова. У него не осталось сил даже на то, чтобы орать от боли во все лёгкие.       После всех этих манипуляций Гермиона, наконец, вспомнила о незванцах, вскочила на ноги и нацелила палочку на МакЛаггена. Браун взвизгнула и юркнула за его широкую спину, скрывшись за ней практически целиком.       — Кто вы такие и как нашли нас? — раздельно проговорила Гермиона, чеканя каждое слово так, будто разговаривает с иностранцами. Или с умственно-отсталыми.       — Грейнджер, ты совсем тут со своим очкариком одичала? Меня не узнаёшь? — искренне возмутился Кормак. До этого момента в нём жила непоколебимая уверенность в том, что ни одна женщина, живущая на белом свете, не в силах забыть его, хоть однажды встретив. А с Грейнджер они вообще ходили на целое свидание! Да она, по мнению Кормака, теперь, как минимум, легенды своим будущим внукам о нём слагать обязана! Непременно периодически прерывая свой рассказ тяжёлыми вздохами сожаления о том, что когда-то ему отказала и тем самым пустила всю свою семейную ветку в дальнейшем под откос. Разве дети, зачатые не от МакЛаггена, могут иметь хоть какие-то шансы против тех, кто будет зачат от него, неотразимого? Да не смешите мандрагору! Нет, нет и ещё раз нет. Грейнджер не глупа, и не страдает ранним склерозом. Она попросту не могла забыть лучшее в своей жизни свидание! — Нас послал к вам Дамблдор, ну, то бишь, его портрет, чтобы мы помогли вам с Поттером справиться с магией этих… как их там… ну, узкоглазых…       Гермиона в шоке смотрела на странную парочку, не понимая ни слова. Хотя, судя по тому бреду, что нёс МакЛагген, это точно был именно он. Потому что больше никто не был способен пороть полную чушь с таким умным видом.       — Пей, — Гермиона сунула ему в ладонь небольшой пузырёк, который выудила из своей бисерной сумочки. — Это сыворотка правды. Я не могу рисковать.       — Обижаешь, — развёл ручищами МакЛагген.       — Пейте, или я оглушу вас и оставлю здесь!       — Ладно-ладно, — спохватилась Лаванда и первая сделала глоток. — Кач-Кач, любимый, давай, пусть она проверит, а то я боюсь! И, вообще, я устала! Здесь жутко холодно!       Молодой человек демонстративно осушил пузырёк до дна и нагло уставился на Гермиону.       — Ещё раз, — начала она. — Кто вы такие и как оказались в Годриковой Впадине?       — Я Кормак из великого рода МакЛаггенов, крошка. Можно просто Кормак Великолепный или Кормак Непобедимый. Ну, на крайняк, Кормак Златогривый. Типа как лев, смекаешь? — При виде каменного выражения лица Гермионы Кормак сдался и недовольно фыркнул, словно лошадь в загоне. — Да говорю же, я выполняю тайный план Дамблдора! — устало пояснил он. — Директор призвал меня помочь вам с Поттером с магией этих… китайцев, кажется.       — Какая ещё китайская магия? — закатила глаза Гермиона, уже ни капли не сомневаясь, что перед ней настоящий Кормак МакЛагген. Ни один шпион Волан-де-Морта не смог бы сочинить такой трёхэтажной бессвязной чуши. Злодеи страдали от дефицита сочувствия и совести, но никак не мозга.       — Ну, профессор Дамблдор рассказал нам про какие-то крестра… стражи… страшилки… а-а-а, крестражи! Да, кажется так! — вспомнила Лаванда. — Нас правда прислал он. Мы пробрались в кабинет Снейпа, чтобы украсть меч Гриффиндора, но Снейп нас застукал. И тогда портрет Дамблдора велел нам отправляться в дом профессора Люпина и дал для этого фениксово перо. А уже на месте мы долго смотрели в хрустальный шар, чтобы найти вас… В общем, объяснить это всё довольно сложно, а мы порядком устали и вымотались. Послушайте! Гарри, Гермиона… Мы правда хотим помочь.       — Вообще-то, могла бы и спасибо сказать, — встрял Кормак, обращаясь к Гермионе. — Я, между прочим, доблестно спас тебя от этой ползучей дряни.       Только сейчас Гермиона заметила в паре футов от них распластанное в снегу тело мёртвой змеи. Такую тушу ещё надо было умудриться не заметить, но в состоянии аффекта возможно и не такое. МакЛагген зачем-то прихватил змею с собой, когда они трансгрессировали, и притащил сюда. Гермиона аж вздрогнула, пытаясь собрать мысли воедино. Нагайна… Мерлин, Нагайна мертва — это же минус один крестраж! Её тело ещё дрожало от пережитого ужаса. Столкнуться нос к носу с самим Волан-де-Мортом и выжить… Уму непостижимо. Даже аура, исходившая от Тёмного Лорда, заставляла кровь леденеть в жилах, а на кончике языка начинал горчить страшный привкус смерти. Сила, которую он излучал, была невероятна в своей губительности, и Гермиона до сих пор была в шоке от того, что МакЛагген сумел вырубить тёмного волшебника простым ударом в лоб. Да, они выиграли всего-навсего несколько драгоценных секунд, но, в конце концов, именно это их и спасло. Итак, на этот раз они остались живы. Но вот смогут ли они одолеть когда-нибудь это чудовище окончательно, по-прежнему оставалось маловероятным.       — Спасибо, — тихо произнесла она и опустила палочку. — Но я не уверена, что вам стоит оставаться. Это наше с Гарри дело. Лучше бы вам вернуться в Хогвартс.       — Извини, крошка, но я в эту богадельню больше ни ногой! — заявил МакЛагген, в пару шагов добрался до змеи и накинул её себе на плечи, словно горжетку. — И вообще, Грейнджер, нельзя срывать важную миссию только из-за того, что у нас с тобой ничего не вышло, и я теперь занят! Будь умницей и отпусти уже прошлое.       Гермиона чуть не задохнулась от возмущения. Да что этот остолоп себе позволяет?! Она была слишком вымотана схваткой, чтобы придумать достойный ответ на это неприкрытое нахальство, поэтому решила спустить всё на тормозах. Но они обязательно вернутся к этому! В конце концов, что этот мордоворот о себе возомнил?       — Так нас же ищут, — вклинилась в разговор Лаванда. Её голос дрожал от подступивших слёз. Её по-прежнему трясло от пережитого недавно ужаса. Её чуть не убил Волан-де-Морт, причём лично. — Кэрроу… мы… — она всхлипнула, — и теперь ещё сам «Тот, Кого Нельзя Называть». Это же был он? Он нас видел! Нам нельзя возвращаться в школу! Они убьют нас!       Гарри вновь застонал, и Гермиона сразу кинулась к нему. Он всё ещё бредил. Помимо физической боли, Волан-де-Морт сильно воздействовал на него ментально, выжимая все силы. Она убрала чёлку с его лба и осторожно прикоснулась пальцами к щекам. Он горел. Нельзя было оставлять его лежащим в снегу. Взгляд сместился по телу вниз, и её сердце упало. Палочка Гарри выпала из его руки. Она оказалась сломана на две половинки. Гермиона постаралась починить её заклинанием, но безрезультатно, что, в принципе, сразу было ясно. Волшебная палочка — слишком сложный инструмент, и такая магия на него не действовала. Прекрасно! Просто прекрасно! У них осталась всего одна палочка на двоих — это же катастрофа! К тому же, она знала, как сильно Гарри был привязан к своей палочке. Он наверняка будет чрезвычайно расстроен, когда очнётся. Гермиона тяжело вздохнула и осторожно убрала обломки в свою сумочку, затем вытащила оттуда палатку и кинула её МакЛаггену.       — Устанавливайте. Я пока займусь защитными заклинаниями и сигнальными чарами.       На удивление Кормак даже не стал кидаться своими тупыми шуточками, а принялся молча выполнять указание. Лаванда прыгала вокруг него, кутаясь в старую мантию профессора Люпина. Высокие каблуки утопали в снегу. Она действительно замёрзла, и лишь из-за парализующего страха, который так и не отпустил её до конца, не ощущала этого в полной мере.