Давай я сыграю в любовь?

*** — Далеко собралась? Я с тобой еще не закончил. Кто-то резко хватает ее за плечо и дергает на себя. — Так и будешь молчать? — громко и наигранно рыкает незнакомец, глядя в глаза. Перед ней стоит молодой парень. У него мрачные серо-голубые глаза, он хмурит брови и кажется слегка растерянным. — Вы меня с кем-то путаете. — отвечает она растерянно. Взгляд девушки падает на парней, которые бегут толпой и выглядят злыми. И бегут явно не из личной инициативы. Схватив девушку за второе плечо, юноша поворачивает их обоих на сто восемьдесят градусов, то и делая, что переводит взгляд то на бежавших, то на нее. Последний раз смотрит на тех угорелых, решительно выдыхает, будто перед прыжком в пустоту, и нагибается. Для поцелуя. Она точно не ожидает такого, тянет голову назад, как кошка, которой пытаются дотронуться до носа. И действительно, кому понравится, что кто-то пересекает его личные границы. Но парень намерен забрать свое: кладет ладонь ей на затылок, притягивает ближе, сквозь ее нежелание, и целует. Хотя, он не целовал ее. Это вообще трудно было назвать поцелуем. Его губы соскользнули с щеки на губы девушки и они просто стояли, будто кто-то в моменте поставил их на паузу, не углубляя поцелуй, не двигая губами, вообще ничего не делая. Интересно, чувствуют ли продажные женщины себя так же омерзительно, или они уже привыкли?.. Через несколько секунд он отрывается от губ и смотрит в ее испуганные глаза. К слову, он будто и не понял этого. Не понял ее страха и шока. Будто так и должно было быть. Он – мужчина, а значит он главный, и ему должны подчиняться. Он даже не удосужился извиниться, хлопнул ее по плечу, изломал губы и постарался быстрее скрыться из ее виду. А она не отводила от него взгляда и совершенно не соображала, как на это реагировать. Интересно, первый завтрак в кафе в новом городе мог бы пройти иначе? *** Холод щипал раскрасневшиеся щеки девушки, которая стояла посреди двора и глядела в небо. Она любовалась густо падающим снегом, что большими хлопьями сыпался на ее лицо. Улица, оцепеневшая в объятиях морозной ночи, казалась такой уютной. Девушка вдохнула студеный воздух, который в этот момент явно напомнил ей о чем-то очень теплом и родном. Что-то, от чего обычно не блестят глаза и на губах не появляется улыбка. Девушка шла с автобусной остановки через дворы, разбрасывая снег ногами, засовывая руки в карманы, пряча их от холода, а потом думала о том, собирается ли кто-то, наконец, встретить ее, или она так и будет стоять, втыкая в небо. Она покрутила головой, осматривая окна и балконы, сосредоточенно пытаясь "поймать" тот самый отличающийся от всех остальных, тот, который с железными решеточками в ее комнате, потому что когда-то она умудрилась спрыгнуть из окна и пойти гулять в соседский двор (это был не единичный случай). Тот, в котором она провела первые семь лет своей жизни. И, кажется, нашла. Девушка громко и резко постучала в дверь, а затем прислушалась. Ни шагов, ни голоса. Только шум электрощитка и гудение подъездной лампочки. Она постучала еще раз, громче и решительнее, будто была уверенность в том, что за этой дверью находятся родные стены и эту дверь вот-вот откроют! Девушка делает шаг назад, когда слышит, как проворачивается вертушок замка и выдыхает с облегчением. Дверь распахивается и ее встречает немного удивленный и слегка насмешливый взгляд зеленоватых глаз. – О, какие люди, – усмехнулся высокий кудрявый парень. – А как ты, на запах пришла что ли? Как собачонка? Парень покрутил пальцем в воздухе, указывая на квартиру, в которой стоял запах свежеиспеченного хлеба, а затем поджал обе руки к груди и изобразил голодную собаку, которая так и тянется получить награду за свои достижения из рук ворчливого хозяина. Тлеющая сигарета, зажатая между указательным и средним пальцами левой руки, знакомый ироничный тон, вечно снисходительный взгляд – все, что отличало его от остальных, по крайней мере, от всех, кого она знала. – Ты совесть имей, или хочешь, чтобы я своему папе все рассказала? Ни в его, ни в ее голосе не было ни капли эгоизма или злости. Девушка протолкнулась во внутрь, нарочно случайно задевая кожаной сумкой стоящего на ее пути человека и подняла на него свой взгляд. – Мань, ну ты че как не родная, может обнимемся? – парень широко развел руками в своей привычной манере, приглашая на объятия. Она не смогла сдержаться от улыбки, бросила сумку рядом и крепко обняла своего брата. А тот грубо обнял ее за шею, положил ладонь на голову и безжалостно растрепал ее темные волосы. – Ты мне кровать расстелил? – возник глухой звук, похожий больше на претензию, где-то в районе его груди. Но он лишь посмеялся саркастичным "охохой" и повел, хотя нет, скорее, потащил девушку через коридор в комнату, попутно стряхивая пепел с сигареты в блюдце, что стояло на шкафу вдоль стены, а через секунду и вовсе раздавил окурок. – Кровать? Кровать, конечно, расстелил, сестренка. – парень повалил девушку на диван, и сам вальяжно развалился рядом. Она злобно и недоверчиво взглянула на него, точно что-то подозревая. Он был слишком активным и перевозбужденным. И явно весь вечер был занят чем-то очень занимательным, раз забыл про ее приезд. – А бабушка где? Девушка осмотрела комнату. Хоть она уже и не вспомнит, что и как все выглядело добрых семь лет назад, но комната эта казалась чужой, не родной. Обшарпанная, разваливающаяся старая мебель, давно пожелтевшие обои, которые свешивались полосами, а местами и вовсе оторванные, пол, грязный, усыпанный мусором, бабушкины хрустальные сервизы и статуэтки, покрытые толстым слоем почерневшей пыли, и пустота. Стеклянная пустота. Она так нагло ворвалась к девушке в душу и больно сдавила грудную клетку, что ей стало как-то резко неприветливо. Посидев так несколько секунд, она повернула голову и посмотрела на парня, который взглянул на нее таким непонятным и странным взглядом. – До вас, столичных, я смотрю, информация совсем не доходит. Умерла она, – констатировал он спокойно, без лишних эмоций, – не считая своей надменной манеры речи. – Лет пять, как уже чалится в мире... Кудрявый брюнет неоднозначно поднял палец к верху и глумливо скривил губы. Девушка снова посмотрела на него грубо, хмуря брови, и в ее взгляде было что-то непонятное. Точно не было грусти или боли. Она не помнила даже ее лица, так давно это было, а печалиться по тому, кого не знаешь, слишком эмпатично. К слову, она никогда не имела такой черты в своем характере. Во взгляде была дикая напряженность и злость. Злость на своих родителей за то, что не удосужились сообщить ей о смерти родного человека, скрыли это по какой-то непонятной и, она уверена, тупой причине. Ну что за дела... – Так. Все, спать. – резко вскочил парень и направился в сторону шифоньера. На часах уже сильно за полночь. И да, долгие остановки на поезде были слишком утомительны. Открыв дверцы, он прошмонал его и вытащил белое покрывало с красными узорами. Сначала развернул его, стряхивая, а затем скомкал и кинул на кровать рядом с девушкой. Осмотревшись вокруг, выдал: – Поспишь без подушки, не сломаешься. И вышел из комнаты, оставляя свою сестру, которая в свою очередь провожала его недоумевающим взглядом, наедине со своими мыслями. – А, или ты есть хочешь? – опять он. Просунул голову через дверной косяк, потом, получив недовольное "нет", снова ушел. Свет выключился. Девушка легла на кровать и укрылась покрывалом. Ее совершенно не волновали ни уличная одежда, в которой она собралась спать, ни эта непонятная встреча с человеком, которого она не видела года три, в последний раз он приезжал в Москву навестить ее родителей, – племянник все-таки. Не понятно, что именно. *** Началось все с ее отца. Конечно же, родители не просвещали маленькую дочурку в вопросах его деятельности и профессии, но так казалось только им. Девушка догадывалась, что он занимается не очень легальными вещами, от этого ему и пришлось в срочном порядке залечь на дно, а именно, уехать заграницу, пока все не утихнет. Мать через дальних знакомых отправилась на юг, а ее саму отправили к двоюродному брату в Казань. Сомнительное решение, ведь в первую очередь искать будут у родственников, но отец уверил, что все под контролем. Вот так, бросив учебу, не окончив и десятого класса, у нее заблаговременно начались каникулы длинною в.. пока неизвестно. *** В квартире дубак. Жутко холодно. Открыв глаза, ее взгляд пал на сверкающие в лучах утреннего солнца морозные узоры. Она съежилась и поплотнее укуталась в покрывало. Ей хотелось разрыдаться здесь и сейчас. В душе намешалось столько всего: от до сих пор не подавленного возмущения на брата, до нарастающей тревоги, вызванная неуверенностью за будущее. Постоянное чувство неясности, которое отравляло ее душу и мозг. Чем ей тут заняться? Какие интересные места тут есть? Ей хотелось домой в Москву. По крайней мере там было тепло. И еще хотелось поскорее выплеснуть эти эмоции, омрачить ими кого-нибудь так же, как это делали с ней. – Какого черта в комнате так холодно? – придирчиво спросила девушка, проходя коридор. Парень сидел на кухне и курил. Сделав три глубокие затяжки, он сказал: – Прям так и холодно? – и блаженно заулыбался. Опять издевается. – Нет там батареи. Если хочешь, могу тепловентилятор тебе организовать. Но только не сегодня. – коротко добавляет он и тушит окурок. Девушка, сидевшая за столом, внимательно осмотрелась вокруг себя. Ничем не лучше того, где она спала. Неуютные облезлые стены, давно покрашенные в синюю краску. От них веяло холодом. А еще неприятно пахло сыростью и табаком. На потолке желтели какие-то разводы. Около небольшого окошка, заклеенное старыми газетами, стоял стол, ножки которого потрескались, рядом скрипучие табуретки, а напротив холодильник. Так вот что гудело всю ночь как гребаный драндулет... Тоска и безмолвная пустота эхом отражались от стен, ледяными руками хватая в тиски ее невинную душу. Да что же это такое... – Организуй лучше поесть. – заскрипела под ней табуретка. Девушка посмотрела на парня, делая это так, будто она не знает, что он с грандиозным успехом скажет что-то в роде "У самой рук нет?". Если так, то придется тратить деньги на завтрак в каком-нибудь кафе, потому что за свои семнадцать лет она ни разу не притронулась к кастрюле или плите. Она никогда не считала умение готовить обед полезным навыком или каким-то интересным занятием. Ее никогда не пытались научить резать салаты или варить супы, зато заставляли целыми днями читать книги и учить иностранные языки. Зря.