Давай я сыграю в любовь?

Парень и девушка шли врозь, медленно сокращая расстояние до Универмага. Ни она, ни он не смели переступить черту, мысленно начерченную на снегу. Черту, которая препятствовала приближению друг к другу ближе, чем на два метра. Молодой человек шел спереди, сунув руки в карманы и думал над происходящем. Он чувствовал явную неприязнь к девушке и не понимал, чем она была вызвана. Возможно, из-за того, что она была сестрой не очень приятного человека из его окружения, или из-за ее самой. Эта девочка такая надоедливая и излишне наглая. Точно, как Кащей. После того, как он вывел Ералаша из комнаты и вскользь спросил, где его сестра, которая еще несколько минут назад сидела на скамейке, парень понял, что к чему. Печальными последствиями чревата его выходка... – Как тебя зовут? – спросила она, грубо входя в его "пространство". Так беззаботно. Будто только что проигрался эпизод из детства, когда вдруг видишь красивую девочку, играющую в песочнице с красивыми куклами, и тут же хочется с ней подружиться. – Турбо. – сухо ответил он. Холод. – А меня Майя. – торопливо проговорила девушка, только потом замечая, что парень вместо имени назвал что-то непонятное. будто она спросила его только для того, чтобы сказать про себя. – Турбо? – Валера. – А что за синдикат у вас такой? Типа бандиты, преступные группировки? – она проскользнула между женщиной, которая шла навстречу, слегка задев ее плечом, потому что дорога была достаточно узкой, чтобы уместиться втроем, а услышать его ответ было интересно. – Типа бандиты... – вздохнул парень, отвечая. Только холодом были упитаны его ответы, после отдавая неприятным послевкусием. "И все?" – Стой, – прикрикнула она, и парень остановился, поворачиваясь к ней. Для того, чтобы ее разозлить, достаточно было сделать что-то не так, как узаконивалось в ее голове. На большинство прошедших она могла смело закрыть глаза, подавить лишние чувства и эмоции, но не сейчас. – Кого ты из себя строишь? Обиженную сторону? – теперь и ее слова были напитаны безразличием, а глаза пылали насмешкой. – Жертва тут нашлась. Я напомню, что ты опорочил меня, мою честь, ты покалечил мою психику и даже не извинился передо мной. Может у меня травма останется на всю жизнь. Пятно, которое очернит ее имя и запятнает душу. Ее одновременная серьезность и шутовство в одном лице едва сломали ему голову. Вероятно, мастерски вгонять его в смутность своими замашками, с роду было у нее в крови. К чему ломать комедию, если это не так? Он слушал ее, чуть нахмурив брови, и уже хотел возразить, как в его плечо врезалось чье-то второе. – А ну разошлись, встали – пройти места нет. – сказал незнакомец грубым тоном, затем проходя, толкнул и девушку. – Аккуратнее! – выразила недовольство девушка. На эту смелость этот человек резко обернулся, ошалело вытаращив глаза. Парень узнал незнакомца, это был один из Разъездовских, что возникал сегодня утром. – Опять ты, – с упреком сказал тот. – Я же предупредил, еще раз увижу, – никакая баба тебе не поможет, не усек? Таковым было одно из правил. Не смели трогать того, кто с девушкой. А он взял и воспользовался... этим или ею – пока не решил. – Ага, – усмехнулся юноша. – Только походу ты забыл, что по чужой земле ходишь, дорогой мой. – несколько пафосно выдал он и дальше все происходит в секунду. Оттолкнув девушку, Турбо с размаху ударил кулаком по лицу того человека, что тот упал на землю. Потом он схватил его за воротник, нанося удары один за другим. Черт. Это безумство. Короткометражный документальный фильм, который показывали на линейке в актовом зале школы, резко всплыл в ее памяти. Тогда она не особо горела желанием вникать в подробности, но сейчас ситуация была иной. "... Город, где почти каждый день находят подростков, пропавших без вести, расчлененными на Казанке..." У них свои законы. Своя улица. Это время беззакония, нечистоты и полной свободы. Хотя, свобода для кого? Для тех, кто страдает? Или для тех, кто нападает? Сложно. В этом мире есть только жертвы, и бандиты. Пацаны*. Третьего не дано... От ударов молодой человек резко начал задыхаться. Кулак задел кадык. Плохо. – Пошли, – скомандовал парень, хватая ее за локоть и толкая вперед. – Быстрее, ну! Не сказать, что в Москве такого не было, однако там было менее опасно. – Он же... задушится... – говорила она, оборачиваясь. – Не задушится. Отпустит. *** Полночь. Ноги продолжали дрожать, так же, как и руки, хотя она и старалась не показывать этого всеми силами. Ее сумка все еще нуждалась в том, чтобы ее разобрали, а сделать это помимо нее самой, было некому. Девушка нарезала хлеб и сверху накидывала кривые кружочки колбасы, которую нашла в холодильнике. Получалось неплохо, оставалось сварить горячий чай с молоком и ужин готов. Пройдя в комнату, она открыла шифоньер, оценивая его размеры. Майя повернула голову и наткнулась взглядом на сумку, которая лежала на полу со вчерашнего... сегодняшней ночи. Еще пару таких дней и режим сна точно нарушится. Мрачная пустота дома нагнетала тяжелую атмосферу, больше и больше давя на нервы и ее эмоциональное состояние. Девушка прятала ледяные пальцы в воротник свитера, и они неприятно холодили тонкую кожу шеи. Она завалилась на кровать, удобно подогнула колени, обхватывая их руками, и положила на них голову. Эмоции менялись одна за другой: паника сменялась спокойствием, спокойствие безразличием, безразличие... Нисколько не робкое "извини"... Из его уст это звучало так искусственно. Извини. Будто снова требует. Чертов мизантроп. "– Ты только Кащею не говори. Вообще ничего. Я тебя проводил и все. – Кому? – девушка пыталась спрятать растрепанные кудри под капюшон. – Ну брату своему. – парень посмотрел на нее вопросительно; неужто она не знает, какое прозвище он носит в широких кругах. – Я подумаю. Доброй ночи. Сама не понимает, какую опасную игру она завязывает. – Стой, – бесстрастно отозвал ее парень и ждал, пока она повернется к нему. – Не забудь подумать, что с тобой будет, если ты ему расскажешь, Майя. – Знаешь ли, не твоя забота, Валера. – бросает острый взгляд. Темный, в свете луны и холодных фонарей он казался почти черным и очень грубым. Хоть он и знал, что ничего она не расскажет, страх перед Старшими был сильнее, поэтому выбить хоть какие-то гарантии на ее молчание не было бы лишним. – Слишком ты шебутная для шестнадцатилетки; одна по улице будешь ходить – тебя Разъездовские нагнут, а если против меня попрешь, я это сделаю, понятно? У всех имеются скелеты в шкафу. Тайны и секреты, которые другим рассказывать совершенно не нужно.. Грязные тени, бегло падающие на поверхности. И одна из них была его. – Мне восемнадцать. – услышал он краем уха. Когда повернулся и пошел прочь. Ложь. Что-то подсказывало ей, что найти с ним общий язык и точки соприкосновения будет очень трудно.