Третий лишний

Дорога домой превратилась в пытку сладостного ожидания. Каждый красный свет, каждый поворот казался вечностью. Чимин не унимался: его руки были повсюду – на бедре Юнги, на его напряженной шее, в его волосах. Поцелуи были жадными, влажными, полными обещаний. Юнги едва справлялся с управлением, его инстинкты альфы рвались наружу, требуя немедленно утолить желание своего омеги, запечатать его своим запахом, своей силой. Наконец, черная Kia Mohave резко остановилась у подъезда их дома. Юнги даже не заглушил мотор, просто выдернул ключ и выскочил из машины. Он почти выдернул Чимина за руку, торопясь к парадной двери. Омега едва поспевал, его дыхание сбивалось не только от возбуждения, но и от стремительности. — Юни, подожди! — попытался протестовать Чимин, спотыкаясь на ступеньках. Но Юнги уже втолкнул его в лифт. Двери закрылись, и в тесном пространстве запах их возбуждения, смесь горького кофе альфы и сладкой ванили омеги, стал почти осязаемым. Юнги прижал Чимина к зеркальной стене, его тело, большое и горячее, полностью накрыло омегу. Поцелуй был неистовым, властным, лишающим дыхания. Рука альфы подняла футболку Чимина, грубые пальцы впились в нежную кожу его бедер. — Ты сводишь меня с ума, малыш, — прохрипел Юнги, отрываясь от его губ и прикусывая мочку уха. — Весь день... этот запах... этот взгляд того ублюдка... Чимин застонал, его бедра инстинктивно приподнялись навстречу прикосновению. Он чувствовал, как его собственный запах стал гуще, слаще, заметнее – предвестие течки было неоспоримым. И это делало его еще более уязвимым, еще более нуждающимся в своем альфе. Лифт открылся на их этаже. Юнги, не отпуская Чимина, почти протащил его по коридору к их двери. Он рылся в карманах одной рукой, другой крепко удерживая омегу. Наконец ключ щелкнул в замке. Их ворвало в квартиру. Юнги захлопнул дверь ногой и прижал Чимина к ней спиной. Его руки были повсюду – срывали с омеги одежду, ласкали, заявляли права. Чимин отвечал с такой же яростью, его пальцы рвали пуговицы на рубашке альфы. — Комната... — успел прошептать Чимин между поцелуями. — Не успеем, — отрезал Юнги, срывая с него джинсы. Его губы опустились на шею омеги, к месту, где должна была быть его метка, оставляя новые, яркие следы владения. — Сейчас. Здесь. Он поднял Чимина, и омега инстинктивно обвил его ногами вокруг талии. Юнги прижал его к стене, его движения были резкими, нетерпеливыми, продиктованными первобытной потребностью. Чимин вскрикнул от внезапного заполнения, но крик тут же сменился низким, довольным урчанием. Он вцепился пальцами в плечи Юнги, принимая каждый мощный толчок, его голова запрокинулась, обнажая горло. Воздух наполнился их смешанными стенами, густым ароматом секса и надвигающейся течки. Внезапно резкий, настойчивый стук в дверь пробился сквозь их стоны. — Не обращай внимания, — прохрипел Юнги, не замедляя движений, его губы прижались к пульсирующей точке на шее Чимина. Но стук повторился, громче, настойчивее. Чимин инстинктивно напрягся, его тело сжалось вокруг Юнги. — Юни... кто-то... — Чертовы соседи... — выругался Юнги, но не остановился. Стук стал почти яростным. — ИДИОТ! УЙДИ! — рявкнул он в сторону двери, не отрываясь от Чимина. На мгновение стало тихо. Затем раздался голос. Голос, который заставил кровь Чимина стынуть в жилах, а Юнги замернуть на месте, его тело напряглось как струна. — Чимин? Ты там? Это Соджун. Ты забыл свой блокнот в кафетерии. Я принес. Тишина в прихожей стала гробовой. Даже их дыхание, еще недавно тяжелое и прерывистое, замерло. Юнги медленно, очень медленно опустил Чимина на ноги. Его лицо, секунду назад искаженное страстью, стало каменным. Глаза, темные и опасные, были прикованы к двери. Чимин почувствовал, как по его спине пробежал ледяной страх. Запах Соджуна, та самая горькая смола, казалось, просочился сквозь дверь, смешиваясь с их собственными феромонами и создавая невыносимую, тревожную смесь. — Уходи, — голос Юнги был низким, тихим, но в нем звенела сталь. Он был смертельно опасен. Чимин инстинктивно прижался к нему, ища защиты. — Я просто хотел вернуть... — начал Соджун за дверью. — Я сказал, УХОДИ! — рев Юнги потряс стену. Он сделал шаг к двери, его кулаки были сжаты. Чимин схватил его за руку. — Юни, нет! Не открывай! Просто... проигнорируй его! Но Юнги был уже не в состоянии игнорировать. Вызов был брошен прямо к его порогу. Его территория. Его омега. Альфа внутри него рвался наружу, требуя разорвать угрозу на части. — Он знает, где мы живем, — прошептал Чимин, его голос дрожал. Страх за Юнги, за возможную драку, за последствия смешивался с ужасом от навязчивости Соджуна и собственным гормональным хаосом. — Именно поэтому он должен понять границы СЕЙЧАС, — сквозь зубы процедил Юнги. Он резким движением накинул на Чимина свою порванную рубашку, прикрывая его, и шагнул к двери. Его движения были плавными, как у хищника. Он не стал смотреть в глазок, просто резко распахнул дверь. Соджун стоял в полуметре, держа в руке знакомый блокнот Чимина. Увидев Юнги – разгоряченного, с растрепанными волосами, без рубашки, с безумными глазами и явными следами страсти на шее, – он слегка отшатнулся. Но его глаза тут же метнулись за спину альфы, пытаясь разглядеть Чимина. И в них не было ни извинений, ни страха. Была наглость. И вызов. — Вот, — Соджун протянул блокнот, его губы тронула едва заметная усмешка. — Думал, пригодится. Юнги не взял блокнот. Он просто смотрел на Соджуна, его взгляд был тяжелым, как свинец, наполненным немой яростью. Запах его агрессии, горький и резкий, смешался со смолистым запахом Соджуна, создавая невыносимую для Чимина атмосферу. Омега сжался в комок за спиной Юнги, его ноги подкашивались. — Ты перешел черту, — произнес Юнги тихо, но так, что каждое слово било как молот. — Ты пришел к МОЕМУ дому. К МОЕМУ омеге. В МОЕ отсутствие ты пялился на него. А теперь... ты осмелился прийти СЮДА? Соджун на мгновение смутился, но быстро оправился. — Я просто вернул забытое. Вежливость, ничего более. — Он снова попытался заглянуть за Юнги. — Чимин? Ты в порядке? Ты выглядишь... взволнованным. Это было последней каплей. Рычание, низкое и звериное, вырвалось из груди Юнги. Он сделал шаг вперед, оттесняя Соджуна от порога. — Если ты когда-нибудь, — Юнги говорил медленно, впиваясь взглядом в альфу, — подойдешь к нему, посмотришь на него, заговоришь с ним без его прямого разрешения и МОЕГО присутствия, я сломаю тебя. Понял? Ты – никто. Он – МОЙ. Соджун замер. Усмешка исчезла. Он увидел в глазах Юнги не просто угрозу, а обещание. Обещание боли. Настоящей. Его запах смолы на мгновение дрогнул, смешавшись с нотками страха. Он бросил блокнот на пол в прихожей. — Я понял, — пробормотал он, отступая на шаг. Его взгляд на последнюю долю секунды скользнул по испуганному лицу Чимина, выглядывающему из-за плеча Юнги. В этом взгляде была непостижимая смесь обиды, желания и злобы. — Извини за беспокойство. Он резко развернулся и зашагал прочь по коридору. Юнги не сводил с него глаз, пока тот не скрылся в лифте. Только тогда он резко захлопнул дверь, повернув замок на все засовы. Он прислонился лбом к холодному дереву, его плечи вздымались от тяжелого дыхания. Ярость еще клокотала в нем. За его спиной раздался тихий всхлип. Юнги обернулся. Чимин стоял посреди прихожей, закутанный в его рубашку, дрожа как осиновый лист. Слезы катились по его щекам, его запах ванили был пронзительно-сладким и испуганным. Вся ярость Юнги испарилась в одно мгновение. Его лицо смягчилось, сменившись на глубокую тревогу и вину. — Мини... — он шагнул к нему, широко раскрыв объятия. — Прости, малыш. Прости, что напугал тебя. Прости... Чимин бросился к нему, вцепившись так сильно, будто хотел провалиться сквозь него. Его тело сотрясали рыдания. — Он... он везде... этот запах... Я испугался... за тебя... — он лепетал сквозь слезы, его лицо было прижато к груди Юнги. — Шшш... все в порядке, — Юнги качал его, как ребенка, одной рукой поддерживая под попой, другой нежно гладя по голове, по спине. Он целовал его волосы, его лоб, шепча успокаивающие слова. — Я здесь. Он ушел. Я не дам ему тебя тронуть. Никто не тронет. Ты в безопасности. Со мной. Он поднял Чимина на руки и понес в спальню. Теперь не было спешки, не было неистовства. Была только потребность успокоить, защитить, укрыть своего омегу от всего мира. Он уложил Чимина на кровать, лег рядом и притянул к себе, обволакивая своим телом, своим запахом, своей силой. Его губы нежно касались виска Чимина, его руки гладили по спине, успокаивая дрожь. — Я люблю тебя, — прошептал Юнги, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело Чимина, сменяясь истощением и потребностью в близости другого рода – в безопасности и покое. — Только ты. Навсегда. Чимин тихо всхлипнул, прижимаясь еще ближе. Его рука легла на грудь Юнги, над сердцем. — Люблю... — еле слышно выдохнул он. Запах страха понемногу рассеивался, вытесняемый знакомым, успокаивающим ароматом леса и кофе его альфы. Соджун, университет, весь внешний мир – все это отступило перед стеной их связи. Здесь, в их убежище, под защитой Юнги, Чимин мог дышать. И пока его альфа был рядом, течка, страх и любые угрозы казались преодолимыми. Они были вместе. И это было главным. Но тень Соджуна, брошенная на их порог, уже навсегда поселилась в их мире, предвещая, что этот учебный год будет далеко не таким спокойным, как они надеялись.