Третий лишний

Следующие несколько дней прошли в нервном напряжении. Запах смолы Соджуна, казалось, преследовал Чимина в университетских коридорах. Альфа-первокурсник не приближался, не заговаривал, но его взгляд – тяжелый, оценивающий, навязчивый – постоянно находил Чимина на лекциях, в столовой, в библиотеке. Юнги превратился в тень своего омеги. Его присутствие было постоянным, защитным, а взгляд, бросаемый в сторону Соджуна, обещал немедленную и жестокую расправу при малейшем нарушении границ. Компания друзей тоже чувствовала напряжение; Тэхён особенно переживал за Чимина и злился на себя за то, что тогда в столовой не пресек Соджуна жестче. Именно в такой атмосфере наступил день приезда Чонгука. Они сидели втроем в кафетерии после пар – Юнги, Чимин и Тэхён – когда телефон Тэхёна вибрировал с особой настойчивостью. Рыжеволосый омега взглянул на экран, и его лицо осветилось такой ослепительной радостью, что даже мрачноватый Юнги невольно улыбнулся уголком губ. Но через секунду радость сменилась паникой, а затем – чистейшим, животным страхом. Тэхён побледнел. — Он... он здесь, — прошептал Тэхён, глядя на сообщение. — На парковке. Прямо сейчас. Гук... он приехал. Чимин тут же почувствовал, как воздух вокруг изменился. Невидимая волна *силы*, чистой, необузданной альфа-энергии, докатилась даже до них сквозь стены здания. Это был не просто запах (хотя Чимин чуял намек на что-то мощное, дикое, как грозовая туча), а давление. Физическое ощущение присутствия хищника высшего порядка. — Блин, Тэ, дыши, — Чимин потянулся через стол, сжимая холодную руку друга. — Он же твой альфа. Он скучал. — Я знаю! Но... — Тэхён нервно облизнул губы, его глаза метались. — Он же *Чонгук*. Ты помнишь, что было в прошлый раз, когда тот бета мне комплимент сказал? Гук чуть стены не разнес! А тут... — он кивком головы указал в сторону, где, по их догадкам, мог находиться Соджун. — А тут целый альфа пялился на меня в столовой! И Юнги рычал... Охренеть, он сейчас почувствует это напряжение и... и... Тэхён не договорил. Дверь кафетерия с грохотом распахнулась. В проеме стоял он. Чон Чонгук. Он действительно был огромен. Широкоплечий, с рельефом мышц, четко проступавшим даже под простой черной футболкой и косухой. Его стрижка была короткой, военной, подчеркивая сильную линию челюсти и темные, почти черные глаза, которые сейчас сканировали зал с ледяной, хищной интенсивностью. Весь его вид излучал не просто уверенность, а абсолютное владение пространством. Он был центром тяжести, втягивающим в себя все внимание. Запах, наконец, накрыл их – мощный, влажный, как лес после грозы, с металлическим оттенком стали и чего-то неукротимого. Альфы за соседними столиками невольно притихли, инстинктивно отводя взгляд. Его взгляд, как прицел, мгновенно нашел Тэхёна. И все остальное перестало существовать. — Гук... — Тэхён вскочил, роняя стул. Его страх смешивался с дикой радостью и желанием броситься навстречу, но ноги словно приросли к полу под тяжестью того взгляда. Чонгук зашагал к их столику. Каждый его шаг был мерен, тяжел, полон невысказанной силы. Он не спешил. Он *оценивал*. Его глаза скользнули по Юнги (кивок, короткий, почти незаметный – признание другого сильного альфы, но без дружелюбия), по Чимину (мимолетно, с легким любопытством, но без угрозы – Чимин был четко "помечен" Юнги), и снова вернулись к Тэхёну. И вот тут, в этих темных глазах, что-то зажглось. Что-то опасное. Он остановился в полушаге от Тэхёна. Не обнимая. Не касаясь. Просто смотря. Давление его присутствия стало почти невыносимым. — Тэ, — его голос был низким, хрипловатым, как скрежет камней. — Соскучился. — Я... я тоже, — прошептал Тэхён, едва двигая губами. Он дрожал мелкой дрожью. Чонгук медленно, нарочито медленно, поднял руку. Большая ладонь легла Тэхёну на шею, большой палец провел по месту, где должна была быть его метка. Это был не ласковый жест. Это был жест *проверки*. Собственника, ищущего следы чужого влияния. Он наклонился, втягивая воздух носом у самой кожи Тэхёна, прямо у виска, у уголка губ. Его поза была интимной и одновременно угрожающе доминантной. — Кто? — один-единственный слог, вырвавшийся как удар хлыста. — Чей запах? Чужой альфа. Здесь. На тебе. Слабый... но есть. Юнги напрягся. Чимин замер. Тэхён закрыл глаза. — Это... это ничего, Гук, просто... — начал было Тэхён. — Кто? — повторил Чонгук, его пальцы слегка сжали шею омеги. Не больно. Но достаточно, чтобы напомнить, кто здесь главный. Его запах "грозы" усилился, стал резким, едким. В этот самый момент дверь кафетерия снова открылась. Вошел Соджун. Он что-то оживленно говорил с кем-то из своих друзей, улыбаясь. Его взгляд скользнул по залу... и остановился на группе у столика. На Чимине. На Юнги. На Тэхёне. И на огромной фигуре Чонгука, чья спина была к нему, но чья рука все еще сжимала шею Тэхёна в явно собственническом жесте. Соджун замер. Улыбка сползла с его лица. Его собственный запах смолы дрогнул, смешавшись с внезапной ноткой... вызова? Любопытства? Он сделал шаг в их направлении. Чонгук почувствовал это движение. Или почуял новый, чужой альфа-запах, направленный в сторону *его* омеги. Он медленно, очень медленно, повернул голову. Его взгляд, полный абсолютной, ледяной ярости, встретился со взглядом Соджуна. Тишина в кафетерии стала гробовой. Даже фоновый гул стих. Все замерли. Юнги тихо, но четко произнес, глядя прямо на Соджуна, адресуя слова Чонгуку: — Вот он. Тот самый. Соджун. Первокурсник. Который не понимает слова "нет". Который смотрит на чужих омег. Который приносил Чимину блокнот *домой*. Чонгук не отвечал. Он просто смотрел на Соджуна. Его рука все еще лежала на шее Тэхёна, но теперь это был не жест проверки, а жест *заявления прав*. Его тело, и без того мощное, казалось, стало еще больше. Каждая мышца была напряжена до предела, готовность к взрыву витала в воздухе. Запах его агрессии, дикий и неконтролируемый, накрыл запах Соджуна, как цунами накрывает щепку. Он не рычал. Не кричал. Его молчание было страшнее любого звука. Соджун побледнел. Его наглость испарилась под этим взглядом. Он увидел не просто ревнивого парня. Он увидел *стихию*. Силу, против которой у него не было шансов. Его запах смолы сжался, стал слабым, оборонительным. Он сделал шаг назад. Потом еще один. Его друзья растерянно переглянулись. — Я... я просто... — Соджун попытался что-то сказать, но голос предательски дрогнул. Чонгук лишь сузил глаза. Этого было достаточно. Соджун резко развернулся и почти побежал к выходу, толкая своих омеченных страхом друзей. Только когда дверь закрылась за Соджуном, Чонгук медленно перевел взгляд обратно на Тэхёна. Ярость в его глазах не утихла, но сместилась фокусом – теперь она была направлена на самого омегу. — Ты, — он прошипел, его пальцы впились в кожу Тэхёна чуть сильнее, заставляя того вскрикнуть. — Ты *допустил*. Допустил, чтобы он смотрел. Дышал рядом. *Тронул* тебя своим запахом? — Гук, нет! Он не трогал! Я просто... он подошел поздороваться... и я... — Тэхён захлебнулся, слезы брызнули из его глаз. — Я скучал по тебе! И он был просто вежлив... сначала... — "Просто вежлив"? — Чонгук наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись. Его дыхание было горячим и злым. — Ты мой. Весь. Каждый вздох. Каждая мысль. Каждый запах на твоей коже – МОЙ. Ты забыл? — Нет! Никогда! — Тэхён в отчаянии вцепился в косуху Чонгука. — Я твой! Только твой! Он ничего не значит! Пожалуйста, Гук... — его голос сорвался на рыдание. Чонгук смотрел на него еще несколько бесконечных секунд. Ярость боролась с чем-то другим – с дикой, всепоглощающей потребностью в *своем* омеге. Наконец, он резко рванул Тэхёна к себе, прижимая так сильно, что тому перехватило дыхание. Его лицо уткнулось в шею Тэхёна, в то самое место, где должен был быть его знак. Он не кусал. Он *вдыхал*. Глубоко, шумно, с каким-то животным урчанием, смешанным с рычанием. Стирая. Замещая. Помечая своим запахом заново. — Мой, — проскрежетал он в кожу омеги. — Только мой. Запомни. Или я прикова́ю тебя к нашей кровати навсегда. Тэхён не сопротивлялся. Он обмяк в этих тисках, его рыдания стали тише, глубже. Он впивался пальцами в спину Чонгука, прижимаясь всем телом. Это был страх, смешанный с облегчением, с признанием своей принадлежности. Он *был* его. И эта мысль, несмотря на страх перед яростью альфы, приносила странное успокоение. Юнги и Чимин молча наблюдали. Юнги обнял Чимина за плечи, притягивая к себе. Его взгляд был понимающим. Он знал эту темную сторону обладания. Знал, как она может пугать. Но он также видел, как Тэхён цеплялся за Чонгука, как его запах ванили постепенно смешивался с запахом грозы, создавая уникальный, неразделимый кокон их пары. — Добро пожаловать обратно, Чонгук, — наконец, сухо произнес Юнги. — Как видишь, без тебя тут начался цирк. Чонгук слегка отстранился от Тэхёна, но не отпустил его, держа одной рукой крепко за талию. Его взгляд был все еще мрачен, но ярость понемногу отступала, сменяясь привычной властной уверенностью. — Цирк я прикрою, — он бросил взгляд на дверь, куда скрылся Соджун. В его голосе не было сомнений. — Лично. А сейчас, — он повернулся к Тэхёну, — мы едем домой. Нам нужно... поговорить. Без свидетелей. Тэхён кивнул, не поднимая глаз. Его рука сжала руку Чонгука на своей талии. Чимин вздохнул, когда они ушли. Воздух в кафетерии наконец-то стал легче, хотя тень Чонгука и его ярости еще витала в воздухе. — Ну и ну, — прошептал он. — Наш "хороший учебный год" начинается просто отлично. Шкаф приехал. Юнги хмыкнул, обнимая его крепче. — Зато теперь у Соджуна есть с кем поговорить по-мужски. И поверь мне, малыш, — его голос стал тише, опаснее, — после разговора с Чонгуком, этот первокурсник десять раз подумает, прежде чем даже в твою сторону посмотреть. А если не подумает... — Он не договорил, но обещание в его глазах было красноречивее любых слов. Чимин прижался к нему, чувствуя себя в безопасности. Пусть мир вокруг сходил с ума. У него был его Юни. И этого пока было достаточно. Хотя предчувствие новых бурь уже витало в воздухе.