Ты, по-моему, перепутал

— Босс, ну долго ещё? — у бандитов, сидящих вдоль бордюра, уже затекли все конечности. Даже те, которых у них не было. — Да помолчите вы, шавки безмозглые! Кто вам вообще право голоса давал? — Ци Жун громко шикнул на них, зашипел, как удав. — Папа, всё хорошо? — послышалось в трубке телефона. — Да, солнышко моё, всё прекрасно! — радостно пропел Ци Жун, снова поднося аппарат к уху. — Папа, только не гуляй долго, на улице же холодно, — Гуцзы постоянно чем-то шумел, уже готовясь ко сну, но не мог не позвонить и не проверить, жив ли ещё его отец. — Да-да, конечно! Всё, прекращай мне нотации читать, а то в дом престарелых на неделю отдам, а вместо конфет газеты таскать буду, — недовольно пробурчал Лазурный, постукивая подошвой сапог по дороге. — Пап, ты без меня и двух дней не протерпишь, — мальчик посмотрел на экран. Продолжительность звонка уже превышала пятнадцать минут. — А-а! Ты меня вообще уже ни во что не ставишь! Что за дети пошли?! — взвыл Ци Жун.       Кто-то из бандитов пустил смешок, другие подхватили, шёпотом передавая друг другу шутейки про их главаря и его любимого ребёночка. Лазурный кинул в них первое, что попало под руку, слегка краснея в ушах. — Неправда, — отнекивался Гуцзы, — папочку я сильно люблю! — Вот это правильно! — Ци Жун широко улыбнулся и, прежде чем завершить разговор, напомнил: — Ну всё, тебе пора в кровать. Не вздумай меня ждать, глупый сын. — Спокойной ночи.       А дальше последовали гудки. Лазурный отложил мобильник и повернулся к своим подчинённым. Заждались, бедолаги. У одного из них виднелся совсем новенький синяк под глазом, но все радостно и одновременно подскочили с места. — Ну что, идиоты, готовы помочь вашему достопочтенному боссу? — За боссом куда угодно!       Ци Жун лукаво усмехнулся и приказал идти за ним. Ему нужно было проучить одного скупердяя за наглость, но тот — зараза богатая — прячется в своём пентхаусе с охраной, так что помощь нескольких парней будет не лишней.       Они вместе, спотыкаясь, роняя что-то и ругая друг дружку за неряшливость, пробирались к дому. Сколько усилий ушло на то, чтобы перелезть через один только забор и грохнуться на газон рядом. Главарь Фонарей без зазрения совести спрыгнул прямо на своих людей.       Ци Жун был уверен, что двухэтажный домишко, похожий на стеклянную бутылку, вместе со двором, бассейном и кортом для бильярда — всё это досталось Лан Цяньцю от его родителей.       Чтобы не попасться сонному охраннику, что топтался у входа, болтая по мобильнику, они единолично пришли к выводу закинуть — точнее, подсадить — босса на крышу гаража, чтобы тот оттуда запрыгнул прямо на второй этаж.       Возомнив себя гениями, ребята совсем позабыли про камеры и другие средства охраны. С другой стороны, Цяньцю наверняка не будет долго злиться. — Босс, а зачем вам туда? — кряхтел Фонарь, на плечи и голову которого залез Лазурный. Впервые он пожалел, что в компании самый высокий. — Ш-ш-ш, что за дурацкие вопросы? Чтобы украсть что-нибудь и поднагадить засранцу, — Ци Жун наконец смог более-менее крепко ухватиться за край крыши.       У идиота-из-Юнъани так много машин, что ли? Может, он ещё и гараж двухэтажный купит?! Почему так высоко?! — А-а-а, опять тот небожитель. Он уже за вами как щеночек бегает, хвостиком виляет, — бандиты снова засмеялись, хотя это больше походило на тихое «га-га-га». — А ну цыц, только я могу над ним так шутить, — главарь группировки почти закатился на кровлю гаража, слегка поцарапавшись и матерясь под нос. — Так точно, босс! А что нам теперь делать? Босс? — парни всё продолжали звать его, пока Ци Жун не психанул, посмотрев на них сверху вниз: — Ещё раз крикните, зовя меня, и я на вас что-нибудь сброшу, кретины, — вообще-то ничего, что можно было кинуть, у главаря не было.       Но, когда эти балбесы продолжили стоять и чего-то ждать, как бараны, он пожертвовал своими ботинками, расстёгивая и бросая их на чужие макушки. — Айч, — бандиты, которые не уберегли головы, потирали новые шишки. — Дуйте уже отсюда, болванчики, — зашипел Ци Жун, оглядываясь и боясь, что охранник их услышал. Ещё не хватало, чтобы их в тюряжку забрали.       Так и оставшись в тонких носках, парень бесшумно перепрыгнул на балкон дорогого пентхауса. Посмотреть там определённое было на что. — Чёрт, сам живёт как принц, ещё и ко мне в залупу мою зачем-то лезет, — взломщик, проникнувший внутрь, на некоторое время забыл, с какой целью он сюда прибыл; развалился на диване, удивляясь, насколько он удобный, и чуть ли не замурчал от удовольствия, обнимая маленькую подушку. — О, — резко опомнившись, Ци Жун неохотно поднялся, предположил, где его златовласый «щеночек» обитает, и потопал обыскивать помещения.       Внутри дом казался ещё огромнее — он явно предназначен не для одного человека. Да тут можно было такие вечеринки устраивать, никакая оргия бы не сравнилась! Но, насколько Ци Жун понял за эти несколько месяцев «дружбы», у Цяньцю не было тех, с кем тот мог тусоваться.        Удивительно, что небожитель предпочёл ездить в лес в чёртову избушку на курьих ножках, где жило Зелёное чудище Бедствие.       Фонарь уже успел подумать, что заплутал, заблудился среди неосвещённых коридоров и лестниц, заглянул в очередную комнату и вдруг заметил любопытную вещицу.       Очевидно, что он наконец нашёл комнату этого идиота Цяньцю — только в ней было поразительно много всякой белиберды, которая напоминала, что здание ещё не до конца заброшенное. В целом всё было не настолько запущено, но кое-что смущало: — Зачем это он мои фотки на стены вешает? — Ци Жун прищурился, с подозрением разглядывая свою же персону.       Нет, он, конечно, завидный красавец — это неоспоримо; но обычно кто-то делает плакаты с ним только для того, чтобы изгадить, а потом разорвать. Тут же фотография была в красивой рамочке, в её уголках были аккуратно нарисованы сердечки. Это всё походило на небольшую иконку. Притом довольно милую.       Фотография была одна из тех, что гуляют по интернету — их было не так много, Ци Жун каждую запомнил. По неизвестной причине сердце пропустило беспокойный удар. — Совсем чокнутый, — несмотря на собственные слова, Фонарь не находил здесь ничего извращённого. Скорее, посчитал глупостью. — Он восьмиклассница, что ли? Как сложно быть чьим-то кумиром, эх.

***

      Лан Цяньцю тихо закрыл дверь и кинул ключи в карман. Он осмотрел прихожую, попутно стягивая тёплую одежду.       От входной двери до его комнаты было ровно двадцать три шага. Цяньцю не раз считал их, возвращаясь сюда в позднее время. Он очень любил свою работу, иногда забывая про всё остальное — даже заглядывать домой.       Особенно ему запоминались дни, когда к ним на экскурсии водили группы детей, чтобы те посмотрели на новые разработки. Видеть их восторг при виде роботов — сплошное удовольствие.       Услышав еле заметный шорох, небожитель замер, а потом резко обернулся, но его уже сбили с ног, из-за чего тот приземлился на пол. — Аха-ха! — виновник столкновения с горизонтальной поверхностью бессовестно возвышался над ним, заливаясь звонким смехом.       Наследник Тайхуа тихо вздохнул, глядя на Зелёное Бедствие — это прозвище Ци Жуну определённо подходит. — Ну и зачем ты вломился ко мне домой? — спросил он, неторопливо поднимаясь. — А ты что, не рад моему великолепному появлению? Или Златовласка опечален тем, что я с такой лёгкостью смог проникнуть к тебе? — Ци Жун встал в контрапост, расставив руки по бокам. Кажется, его гордыня взлетела куда-то выше неба — наверно, ищет там Бога. — Вообще-то сигнализация сработала ещё тогда, когда ты через забор перелазил. Я просто позвонил охраннику и сказал, чтоб он не обращал внимания, — честно признался Лан Цяньцю, победно ухмыльнувшись. — Чего?! — оскорблённо вскрикнул Фонарь, корчась в лице, словно его заставили проглотить порцию красного перца. — Но я польщён, что ваше великолепие по мне так соскучилось, что решило прийти само, — небожитель театрально поклонился, посмеиваясь про себя. — Зато ты, как я вижу, ни черта не соскучился! Шляешься там-сям, а Гуцзы, между прочим, постоянно спрашивает, где ты! Мне почём знать, скажи на милость, а? То, что ты платишь мне алименты, не значит, что тебе можно свалить за хлебом, петух ты бескрылый, — закончив гневную тираду, которую пролепетал на одном дыхании, Лазурный смог наконец расслабиться. Ему нужно было высказаться. — Меня же несколько дней не было, — прошептал Лан Цяньцю, совсем растерянный после такого заявления. — Тебя не было четыре дня. Почти неделю, мать твою, неделю, слышишь? — Ци Жун раздражённо закатил глаза, подавляя желание что-нибудь сломать. — Хорошо, я понял. Извини. Я правда был занят, — наследник неловко отвёл взгляд.        Он и не думал, что Ци Жун, который рьяно доказывал, что ему на него по барабану, будет ранен и обижен отсутствием внимания. Надо было срочно исправляться! — Занят он, — передразнил бандит. — Был занят. А сейчас мы можем провести время вместе! Я буду рад, правда-правда! — Лан Цяньцю искренне улыбнулся, осторожно касаясь руки Лазурного и заводя его к себе в комнату. — Пф! Я уже у тебя всё перепробовал и всё рассмотрел! — нелегал недовольно фыркнул, показательно отворачиваясь. — Хочешь, посмотрим фильм? — предложил наследник, ничего не заявляя на то, что в его доме появился новый хозяин. — Ты в прошлый раз уснул как младенец, пошёл ты со своим фильмом. — Тогда… Давай поиграем! — не сдавался небожитель. — Во что? — Во что захочешь.        Лан Цяньцю никогда особо не увлекался видеоиграми. Но его родители, которые услышали от какой-то там тёти, что все мальчишки фанатеют по этому, купили ему приставку — даже несколько, для друзей в том числе — и игровой компьютер. Зато Ци Жун был из тех, кто не против сидеть весь день на диванчике, стреляя в кого-то в виртуалке.       Цяньцю, кстати, был от этого не в восторге. Однажды после того, как Лазурный купил себе какой-то ужастик, Цяньцю пришлось успокаивать горе-игромана, да ещё и закрывать уши малыша Гуцзы, оберегая от матов и визгов. — Только не страшилки, — уточнил небожитель на всякий случай. — Гонки, — уверенно заявил Фонарь. — Гонки? Ты и так постоянно на мотоцикле скорость превышаешь, — наследник увидел, как по лицу бандита расползается недоброжелательная хитрая ухмылка, и по его позвоночнику пробежали мурашки. — Мы играем в гонки, и если я выигрываю, то ты объявляешь на весь интернет, что ты гей, — Ци Жун нагло уселся прямо на стол, стоящий посреди комнаты. Он был похож на гадкую ядовитую змеюку. — Что? Это нечестно ставить такие условия! — Цяньцю не мог поверить своим ушам. — Почему это? Ты же гей? Гей. Так чего стесняться? Или ты уже не такой честный и готов врать людям? — Фонарь оскалился, показывая острые маленькие клыки, от которых невозможно было оторвать взгляд. — Я никому не вру! Это моё личное дело, кого мне любить, другим это знать не обязательно, — наследник слегка нахмурился. Зрачки его заметно потемнели из-за упавшей от ресниц тени. — Бла-бла-бла! Златовласке так не хочется, чтобы кто-то узнал, в кого он втюрился, ведь его могут выпнуть из небожителей, — Лазурный тоже нахмурился, начиная раздражаться. — Неправда! Я понимаю, что мой выбор никто не поймёт, но я его уже сделал. Зато тот, кого я люблю, может сильно расстроиться или разозлиться, когда другие начнут говорить гадости.       Повисла тишина. Даже не называя имён друг друга, оба понимали, о ком речь. Ци Жун поник, выпятил нижнюю губу: и точно, если вскроется правда, всем будет проще сказать, что плохой дядя Лазурный Фонарь одурманил мозги молодого и многообещающего господина небожителя.       А ему уже хватило гневных комментариев после видео, где его прострелил полицейский. До сих пор блевать хочется, стоило только вспомнить. Это ещё одна причина, помимо морозов, почему он стал реже творить всякую дичь на публику.       Потом, конечно, ему снова станет всё равно, он начнёт делать вещи и похуже, чтобы все обалдели, мягко говоря. Но сейчас знать, что о твоей пошатанной психике хоть кто-то волнуется, было неописуемо приятно. Скорее всего, Фонарь опять будет вспоминать эти слова перед сном, утешая ими своё самолюбие. — Фу, вечно с вами, педиками, всё сложно, — бандит высунул язык, увиливая от темы. — Ты… — Цяньцю чувствовал, как к вискам прилила пульсирующая кровь. Как же ему надоели подобные фразы. — Я? — Ци Жун рассматривал свои ногти, показывая всем своим видом, что ему не интересно. — Знаешь что, я согласен. Но если я выиграю, то я тебя поцелую. — Ты с ума сошёл?! Да пошёл ты знаешь к кому с такими запросами?! — крики нелегала услышал даже охранник, гуляющий под окнами первого этажа. — Ага! Испугался? — победоносно усмехнулся небожитель. — Я?! Испугался?! — ещё немного, и голос Лазурного станет похож на визг. — Да, — кивнул Цяньцю, смотря на него с нескрываемым весельем. — А вот и нет! Не боюсь я! Чтоб я боялся?! Да я тебя запросто уделаю, безрукого лоха! Куда тебе до меня, великого Бедствия?! Ха!

***

      Лицо Ци Жуна меняло цвет каждую секунду: переходило с белого на зелёный, потом окрашивалось в синий и остановилось на красном.       Он настолько сильно нервничал, что не попадал по нужным кнопкам. Злился и терял концентрацию. Раз пять уже хотел кинуть джойстик в стену или разгрызть провод зубами. И проиграл.       Наследник Тайхуа посмотрел на него с завидным спокойствием, а руки Фонаря уже начали трястись так, словно кто-то включил лезгинку. — Я победил. — Я вижу, не слепой! — хмыкнул Ци Жун, сжимая вещицу в своих пальцах. — У нас был уговор, — напомнил Лан Цяньцю, а Лазурному захотелось переселиться на соседнюю планету. — Да давай быстрее уже! — Фонарь был категорически не готов к проигрышу и его «последствиям», но если будет отнекиваться, то этот идиот снова скажет, что он трус.       Цяньцю как назло медленно подсел поближе, хотя если бы он действительно сделал всё быстро, то сердце бандита остановилось бы в ту же секунду.       Ци Жун зажмурился что есть силы, чувствуя чужое дыхание всё ближе и ближе. Миллионы матов, а за ними столько же мольб небесам пролетели у него в мыслях.       Во рту стало сухо. У Лазурного уже был какой-то опыт в поцелуях, и тогда он уверял себя и других, что это противно. Тогда он мог это стерпеть. Но этот случай слишком исключительный: он не хочет, чтобы было противно! Если ему не понравится, он не вытерпит!       Ци Жун вцепился ледяными пальцами в рукава небожителя, задержав дыхание.       Страшно, страшно, страшно, страшно, страшно, страшно, страшно. — Не могу, — вдруг прошептал небожитель. — Чё? — Фонарь ошарашенно открыл один глаз.       Он тут магнитные бури в груди успокаивает, а ему говорят «не могу»? Это какую наглость надо иметь?! — Ну не могу я! Ты так дрожишь, что мне самому страшно! Я не могу тебя заставлять, это была глупая идея! — Цяньцю был похож на свежий помидор, такой же ярко-красный.       Фонарь застыл, не зная, какое чувство ему испытывать. Дрожь потихоньку исчезла. Хотелось поржать над этой глупой смущённой физиономией, но Лазурный подозревал, что его лицо сейчас в таком же состоянии. — Извини меня! Обещаю, больше я такого делать не стану. Давай будем считать, что я проиграл? Я прямо сейчас напишу всем, что я гей! — Лан Цяньцю хотелось себе врезать.       Как ему вообще в голову пришла идея играть на поцелуй, зная гомофобность его «друга»? Он впервые видел Ци Жун таким паникующим и стесняющимся. Это, несомненно, выглядело мило — хотелось расцеловать; но он ни в коем случае не хотел пугать! Стыдоба и позор!       Наследник достал телефон, но Ци Жун вскрикнул, хватая его за руки: — Нет! Не надо!       Цяньцю непонимающе посмотрел на него, и оба парня застыли, осознавая, насколько ничтожным было расстояние между ними. — Ничья! Ничья! — нервно закричал Ци Жун, отодвигаясь на метр.       Он бы в жизнь на ничью не согласился из-за эгоизма, даже когда с Гуцзы играл, но сейчас она была единственным верным решением, чтобы никто из них не помер от стыда. — Хорошо! — согласился Лан Цяньцю, интенсивно кивая.       Оба одновременно выдохнули. Открытого разговора у них не закрутилось — они пытались разболтаться, что-то мямлили и спустя пару секунд сдавались.        Адреналин бешено бурлил в крови ещё некоторое время, а потом как-то незаметно сменился сонливостью. Лазурный глянул на время, понимая, что до дома ему ползти максимально лень. А Гуцзы снова расстроится, если утром папаша будет сонный.       По этой причине бандит заявил, что переночует здесь, в гостях. У небожителя выбора не было.

***

      Ци Жун поудобнее расположился на подушке, обнимая её и тая в блаженстве. Какая же кровать у Златовласки мягкая! Он хотел в ней утонуть.       Он хотел утонуть в мягкости, пушистости, свежести и заботе. И всё это исходило от одного человека. О нём заботились и его подчинённые, и Гуцзы, но это — другое, непонятное и непривычное, до дрожи приятное.       Ци Жун приоткрыл глаза, но почти ничего не увидел из-за отключённого света. Это всё походило на сказку: то, что его не выгнали, отдали свою домашнюю одежду, пустили в тёплый душ; то, что не торопили и терпели, не заставляли утолять чужое желание.       На следующее утро Лазурный пожалеет о том, что лёг с влажными волосами, проснувшись с гнездом без птенцов на голове, но его слишком клонило в приветливый сон. Уют.       Это всё не походило на реальность, в которой он раньше существовал.       Его так раздражала собственная реакция на происходящее: он не мог поверить. Не мог. Дверь тихо приоткрылась, и тонкая линия света проникла внутрь. — Ты уже спишь? — прошептал Лан Цяньцю, улыбнувшись, когда его милый гость заёрзал.       Парень прошёл дальше в комнату. Пол не скрипел, поэтому не приходилось ходить на цыпочках. Лазурный обернулся к нему, потирая глаза. — Тш-ш, можешь не вставать. Я принёс тебе другое одеяло, тебе должно понравиться, — Цяньцю осторожно свернул прошлое одеяльце, как рулет. А потом укрыл Ци Жуна пушистым плюшевым пледом светло-зелёного цвета.       В доме было тепло, поэтому его вполне хватит, чтобы не замёрзнуть. Лазурный удивлённо осмотрел пушистую ткань, что приятно щекотала кожу. На лице отразился неподдельный восторг.       Фонарь довольно заулыбался, издав тихое рычание, похожее на глубокое мурчание котов, и обернул плед вокруг себя. — Сладких снов, — небожитель тихо хихикнул, не удержавшись, погладил парня по голове.       Ци Жун закрыл веки, выровнял дыхание и почувствовал лёгкий поцелуй на своём лбу. Лан Цяньцю поспешил уйти, прошептав напоследок что-то невнятное, а Лазурный, оставшись наедине, уткнулся носом в подушку и смущённо забубнил, проклиная этого идиота.       Место поцелуя отдавало приятным жаром.

—————————————————————————

Здравствуйте, дорогие читатели, Автор спешит сообщить, что эта работа закончена и что он добавляет метку «открытый финал». Возможно, будут экстры. Ну а пока хочу отблагодарить отдельных людей, которые были со мной во время написания этого фанфика, то есть моих первых комментаторов: Розетка-тое Юор Хэлла Хвостиковна Киё Мизо luvviluna Королева_Лицемеров ДвУлИчНыЙ_АвТоР фанатка слеша и целующихся мальчиков Клео из Снежной Яичница с яоем (спасибо за предложенные выражения) Мне лень Тигр_а …Ahnel… Дишка-Дианёнок Азачем Бутылка с ванилью -Trisha- I_Love_YaBulka (❤) (Если ваш ник был написан с ошибкой, прошу написать мне, обязательно исправлю) Отдельное спасибо бете за огромную помощь, The Thundermist. Просто аплодирую стоя.