Тянет.

В мире полно загадок, неожиданных поворотов судьбы и разочарований, но даже так любовь найдет способы проявить себя. Пожалуй, это единственное чувство, которое сложнее всего обмануть во время внутренней борьбы между тем, что по душе, и тем, что правильно. Вот так, казалось бы, невинный интерес студентов технологического института сыграл с ними злую шутку. Никита — человек заметный и яркий, с недавнего времени начал пользоваться спросом у девушек, как в стенах своего вуза, так и за ними. Милый, харизматичный парень с хорошим чувством юмора. Многим такие западают в душу, не так ли? Но сам Никита отдавал предпочтение сокурснице Алине, которая в комбинации с этим молодым человеком выглядела очень счастливой и заботливой девушкой, с которой Кожанов будто встречается уже целую вечность. Но что уж тут таить, она и правда – как Никите казалось – забрала его сердце с первого взгляда. Они проводили вместе много времени, гуляли, смеялись и просто наслаждались присутствием друг друга. Есть и полная противоположность Алины — Юра, по совместительству лучший друг детства. Они росли вместе и прошли через многое. Время сцепило их почти воедино. Юра застал практически все: ручей слез от разбитых колен после падения с велосипеда в детстве, разбитое сердце после невзаимных чувств, неудачно озвученные шутки для девушек в исполнении Никиты, его же в радости, ревности, ярости и печали. Никита полностью доверял этому кудрявому недоразумению, ведь бóльшую часть своей жизни они провели бок о бок. Высокий, грубоватый и по большей части молчаливый Юра был озадачен, когда услышал от сокурсника слух об отношениях друга с какой-то девушкой, но буквально в этот же день Никита лично всё опроверг, выставляя Алину перед кудрявым, как хорошую подругу. И изначально он конечно был рад за друга. Общение, возможно ведущее к отношениям, постоянно довольный и улыбающийся Никита и вечно его новоиспечённая подружка, находящаяся рядом, не казались Юре чем-то странным до определенного момента. Со временем в жизни парня стало слишком много Алины. Никита буквально каждую беседу сводил к тому, какая она у него замечательная. С того момента ни одна прогулка у них так и не состоялась, ведь Юра уже устал от этого постоянного "Аля просила зайти за ней", "Аля плохо себя чувствует", "думаешь, Але понравится это? А это? И ещё вот это?". Голова шла кругом, и что-то внутри просто не давало покоя. Как вообще получилось так, что за один месяц эта девица сумела так привязать к себе человека, которым Юра так дорожил? Да буквально сейчас он сидел сзади и с плотно сомкнутой челюстью наблюдал за этими голубками, мило воркующими прямо за передней партой. — эй, потише можно? Я лекцию не слышу. — справедливо стукнув друга по бошке учебником из библиотеки, Юра поймал на себе недовольный взгляд Никиты. — с каких пор ты лекции слушаешь? — в тот же момент поменяв выражение лица, он по-доброму улыбнулся и повернулся к своей "подруге". Недовольно цокнув, кудрявый отвёл взгляд, настойчиво решив поговорить с Кожановым после занятий. *** Засунув руки по карманам, Юра шел на уровне с друзьями, которые шли под руку и продолжали оживлённо беседовать. — вы вообще ни на минуту сегодня не затыкались. — произнес он недовольно чуть позже, уже глядя удаляющейся Але в след. — да чего ты такой недовольный? Я слышу кряхтения пенсионера, будь проще. — Никита весело похлопал друга по плечу. — то есть ты это так просто воспринимаешь? — воспринимаю что? — она просто взяла и встряла в нашу дружбу. Она же прекрасно знает, в какие дни недели я бываю занят, и именно в мое свободное время ей всегда приспичит пригласить тебя погулять. Юра собирался высказать все, что накипело у него за последний месяц. — не понимаю, о чем ты. — Кожанов вдруг резко обрёл серьезный вид и убрал руку с его плеча. — да, как же! Просто признай, что тебя все устраивает, чертов каблук. Тебе самому не тошно? "Алина-то, Алина-сё". — все больше распалялся друг — мне надоело, слышишь? Я был за тебя рад, но ты за месяц вообще обнаглел. Мне, знаешь ли, не все равно на эту чёртову дружбу, длиной в десять лет. — но ты... — заткнись. — его перебил уже раздраженный голос. — серьезно, Никит? "Алина любимый ребенок в семье, в детстве она ходила на танцы, а сейчас не может из-за травмы ноги"? — Юра спародировал обеспокоенный голос друга, наглядно показывая, как тот ею одержим, но затем замолк на секунду, устанавливая с ним зрительную связь. — думаешь, именно это я хочу слышать, когда собираюсь выйти с тобой? — Кажется, в глазах Никиты можно было прочитать явное разочарование. — давай, герой, поменяй братство на девушку, которую знаешь чуть больше месяца. А лучше вспомни, у кого ты просишь советы и кому жалуешься, когда вы с ней ссоритесь! Кожанов вздрогнул, словно от удара, но тут же натянул маску безразличия и вставил свои пять копеек. — не знал, что ты у нас такой ранимый мальчик. — а его голосе отчётливо ошущались нотки холода. — а ещё не знал, что мой лучший друг может быть такого мнения о человеке, который мне нравится. Не говоря больше ни слова, Никита развернулся и пошел в сторону своего дома, желая как можно быстрее удалиться и не чувствовать на своей спине прожигающий взгляд уставших карих глаз. Юра же остался печально смотреть в спину друга, не понимая, как до такого вообще дошло. *** С момента спонтанной ссоры прошла неделя. Никита не мог перестать думать о сказанных другом словах, а Юра не мог простить себя за то, что вовремя не придержал язык. Походы в институт стали более серыми. Учеба – зал – дом – учеба – зал – дом. Без этого кобеля Никиты даже учеба была какой-то нудной. Но если честно, Войтовецкий не собирался извиняться первым. Вот что он, скажите на милость, сказал не так? Вспылил? Ну может чутка. Повел себя как ревнивая восьмиклассница? Ну совсем чуть-чуть! Но это же дружба, да ещё какая! Единственным утешением были взгляды, которыми парни обменивались в коридоре, на лестнице, в аудиториях. В глубине души Юра верил, что эта ситуация ровно так же терзает и Никиту. И видимо, пора покупать лотерейный билет, ведь так оно и было! Ровно через две недели Юра курил под лестницей, как вдруг услышал чьи-то шаги. Быстро потушив и выбросив бычок в темный угол, он вдруг увидел знакомую макушку. Это оказался Никита. Он посмотрел на Юру, но прошел дальше, останавливаясь буквально на секунду, будто о чем-то лихорадочно размышлял. Затем развернулся и посмотрел уже прямо в карие глаза. — поговорить не хочешь? — начал Кожанов в таким видом, будто это Юра его обидел тем, что обделил вниманием, а не наоборот. — я уже все сказал. — непринужденно ответил собеседник, поправляя оправу на переносице и всем видом не выдавая того, что все прошедшие две недели ждал этого разговора. — я, наверное, должен извиниться. Я..ну..прости меня, Юрец. — взгляд смягчился и парень более уверенно продолжил. — ты молчал все это время, и я не думал, что тебя что-то смущает. — очень рад, что ты это наконец понял. — я считаю, что мы просто не имеем права расходиться в разные стороны из-за такой..мелочи. — глубоко вздохнув и сдержав порыв стукнуть Юру по голове за последние слова, Никита не успускал возможность хоть немного смягчить друга. — короче, я тобой очень дорожу, придурок, не заставляй меня произносить эти сопливые речи. — дорожишь? Слабо верится, что-то. — Юра, на деле то, уже простил его, но нельзя же просто так взять и упустить возможность посмотреть, как Никита извиняется. — ну ты и жучара. — он вдруг подошёл и схватил двумя руками воротник Юры, чуть потряхивая его. — я не мог даже думать нормально из-за тебя – паразита. Ты просто не представляешь, как мне хотелось тебя придушить все это время. Я искренне раскаиваюсь... Он замолк, отпустил воротник и сделал шаг назад, потерянно смотря в глаза собеседника. — ...и после твоих слов я ни за что не поверю, что ты просто так отпустишь эту ситуацию и не примешь мои извинения. — парень уже не знал, за что хвататься. Неужели за две недели Юра пересмотрел свои взгляды на их дружбу? Он прикрыл глаза, не зная, чего ожидать от такого момента, но за напряжённым молчанием Никита почувствовал объятие. Сильные руки обвили его торс, а сам он неуверенно обнял его взаимно. Они так и стояли, молча обнимаясь и прекрасно слыша, что сердца их бьются в унисон. Это неловкое объятие и вроде как разрешенная ссора разлилась необычайным теплом по грудной клетке, и прежде чем отстраниться, Никита крепче прижался к Юре, случайно дотрагиваясь до его шеи своими губами. На миг их взгляды соединились воедино, и этого было достаточно, чтобы понять – спонтанное примирение прошло успешно. *** С того момента все действительно поменялось. Даже слишком резко поменялось. Юра перестал кидаться на Алину, а Никита старался уделять им двоим одинаковое количество времени. Никите не раз казалось, что друг стал более тактильный. Не то, чтобы он просил подержать его за руку...нет, не просил. Он и без просьб сам брал ладонь Кожанова в свою, делая вид, то что-то там разглядывает, а потом отводил взгляд, заводил какую-то левую тему и сцеплял пальцы воедино. Или, например, устанавливал слишком долгий зрительный контакт. И таких изменений было предостаточно! Вроде Юра остался такой же, но что-то в нем точно изменилось...Таких взаимоотношений у парней никогда не было, поэтому Никита сначала побаивался как-то отвечать подобными прикосновениями, особенно на людях, мол "по-гейски все это..". Но потом свёл все в шутку и даже перед друзьями делал вид, что целует Юру в щеку, пародируя по его словам "этих самых...ну гомиков, короче", на что Юра под звонкий смех корешей не злился, не смеялся, а просто смотрел на Никиту анализирующим взглядом. Юра не понимал, почему ему больше не смешно с этих шуток. Не понимал, почему не может шутить так же, когда вспоминает Никиту, не понимал, почему все чувства, что он испытывал рядом с товарищем в последнее время, были такие искренние и яркие, будь то ярость, или радость – не важно. Важно то, что внутренняя борьба не давала покоя ни на день. По настоящему грустно стало тогда, когда Юра начал осознавать свои чувства. Не желая принимать это, он начал заниматься самобичеванием, буквально пытаясь выбить своего лучшего друга из головы упорными тренировками и занятиями. Девушки в журналах и реальности были красивые, спору нет, но в них не было той искренности, которую можно было увидеть в одном лишь взгляде родных, темных глаз. Тьфу ты, вот опять! «ненормальный..позорник! узнал бы это отец – остался бы я уже без ушей, а может и без хуя...» В общем, подобные мысли сводили его и к злости, и к слезам, и к эйфории. Юра просто был уверен на подсознательном уровне, что не может оказаться "неправильным". И видит бог, не хотел он снова начинать эту неразбериху с другом, из-за которой вновь кому-то придется извиняться, но его просто из стороны в сторону качало, как только он думал о Никите. И Кожанову, это, конечно сразу не понравилось. А как иначе, когда твой человек буквально избегает уже второй день? Если честно, он даже поймал себя на мысли, что взволнованная Алина в этот период его волновала меньше, чем Юра. Он буквально выискивал его в унике, писал во все чаты, звонил его родителям, стучался в дверь квартиры, из которой после вопроса "кто?" И ответа "Открывай, придурок!" Не слышалось больше ничего. Так и вышло, что Никита то никуда не ушел, а остался молча караулить у двери, в мыслях сто раз ругая себя и Юру. Себя за излишнюю любознательность, а Юру за то, что не может свыкнуться с этой излишней любознательностью и понять, что Никита в любом случае действует как гений, ну или как душевнобольной. Сидя на холодном пролёте и поджав колени к себе, он размышлял, что на этот раз могло пойти не так. Он не хотел лезть в жизнь Юры и давать советы, как жить. Просто Никите было необходимо узнать, что его друг не сторчался в своей квартире и с ним все в порядке хотя бы физически. Сколько времени прошло, прежде чем парень услышал глухой щелчок дверного замка? Сомкнутые веки приоткрылись, и как только пришло осознание, зачем он здесь находится, вскочил на ноги и подошёл к двери друга, откуда и доносился звук. Стоило ей чуть приоткрыться, а Юре показаться, так Никита схватил его за ворот и затащил внутрь, пока кудрявый пытался вырваться, кроя друга матом. Дверь успела захлопнуться, а Юра оказался прижат к стене собственной квартиры. — ты почему меня избегаешь? — взволнованно, но с нотками ярости спросил Кожанов, не разжимая кулаки ни на секунду. — да ты неадекватный! Пусти меня, псих! — в смятении Юра совершил попытку вырваться, но почувствовал, как руки предательски задрожали, а слова встали комом в горле под недовольным взглядом Никиты. — вот почему ты всегда такой проблемный? Знаешь, как я за тебя волновался? Ты даже смс-ку не соизволил написать. — выйди из моей квартиры. — Юра прикрыл глаза и искал в себе силы сказать ещё что-нибудь. Нет..сказать хотя бы часть того, что он испытывает прямо сейчас. — да что случилось, ты можешь мне объяснить? — Никита уже начал раздражаться, но разжимать руки и упускать друга не собирался. — ты случился, гад!— рявкнул Юра, на что получил удивленный взгляд. — и как мне это понимать? — Оба были в замешательстве, и воспользовавшись моментом, Юра оттолкнул Никиту от себя. — ты мне..я тебя..Я тебя терпеть не могу. — раздражённо прошептал он, глядя другу прямо в лицо.— тянет же меня на таких придурков... Никита все ещё был в шоке. "Тянет"? И что это может значить? — это нормально, мы же друзья. — Кожанов сам нервничал, пытаясь разрядить обстановку. — нет, Никита. Боюсь, ты мне уже не друг. — выдохнул Юра почти безжизненным голосом. — бестолочь, ты мне нра... Он не смог закончить. Внезапно самому стало противно от этих слов. Противно, что вроде НОРМАЛЬНЫЙ рос, но в какой-то момент завернул не туда, и вот сейчас не может взглянуть на своего "друга" без замирания сердца. Все эти сцены ревности, все обиды и недопонимания происходили в основном из-за Юры, у которого в голове не укладывалось, что его лучший друг может достаться кому-то другому. Он честно считал, что все друзьяшки так друг друга ревнуют, но с шоком пришло и осознание, после которого парню было неприятно даже на собственное отражение смотреть. Никита окинул его растерянным взглядом и убрал руки, но Юра уже никуда не вырывался. Он сам почти полностью раскрыл карты, и бежать сейчас не было смысла. Разве что, от стыда. — тебе лучше уйти. Но вместо ответа Никита сделал шаг назад, выпуская юношу из захвата. Сказать, что это был полный шок – все равно, что промолчать. Кожанов был рад, что его товарищ страдает по нему, а не по дозе, но даже это по его меркам было слишком. Он заозирался по сторонам в надежде, что это никто не услышал, хотя в квартире они были одни. — ты прав, мне пора идти. Даже не посмотрев на друга, пропалил Никита и удалился, хлопнув дверью.