Добро пожаловать в рай

Я отстранённо смотрел в окно, прислонившись лбом к стеклу. Асфальт был идеально ровным, поэтому расшибить голову не представлялось возможным. Богатые дома различных стилей слились в одну большую полосу современной роскоши. Здесь присутствовала и английская архитектурная классика с её стенами из красного кирпича и ухоженным газоном, и конструктивизм с его геометрической формой, и современная интерпретация барокко. Так как в этих домах люди жили на постоянной основе, то преобладали, конечно, модерн и минимализм, ведь эти архитектурные решения отвечают таким требованиям, как удобство, комфорт и являются признаком хорошего вкуса. Зажиточный район всегда привлекал своим изыском. Здесь обитает элита Детройта. Пока она решает, какой стиль выбрать для постройки дома, в каком-нибудь районе Бельмонта или Уоррендейла идёт борьба за выживание. Как удивительно, не правда ли? Даже как-то символично, что обычные парни с окраины будут развлекать зажравшуюся публику на празднике у богатой шишки. О Мичиган-авеню среди членов уличных банд говорят с презрением и завистью, властьимущим обычно желают смерти, а я вот еду по этой улице, чтобы развлекать их и ждать, когда мне заплатят. Парадокс. Машина повернула к огромным кованным воротам шоколадного цвета, которые тут же медленно начали разъезжаться в стороны. Преодолев их, мы въехали на огромную территорию, которая принадлежала Клинту, и по которой сейчас гуляло большое количество людей. Завернув к переполненной парковке, которая пестрила дорогими тачками, я успел заметить Rolls-Royce Boat Tail, Mercedes-Benz, Bugatti La Voiture Noire. Наше такси просто потерялось на их фоне. — Прибыли, — сухо вкинул водитель, остановившись около паркинга, не заезжая прямо на стоянку. Я уже мельком успел заметить роскошь владений юбиляра, но, взяв саксофон и выйдя из машины, просто… охуел, если кратко. Огромный дворец в стиле классицизм поражал своими масштабами. Это был самый шикарный из всех домов, которые я заметил. Портик и колонны дорического ордера отливали нежно-бежевым цветом, первый цокольный этаж был отделан бежевым кирпичом, но очень органично смотрелся на фоне белоснежных стен самого здания. Купол с его плавными сводами шпилем уходил в голубое небо. Как и положено в классицизме, декора здесь очень мало, лишь фронтон был украшен рельефом и купол. Дом будто подсвечивался изнутри в свете вечернего солнца и безоблачного неба. В центре ухоженного сада, выполненного во французском стиле, журчал фонтан, у которого соединялись асфальтированные дорожки, наполненные сейчас прогуливающимися людьми. Дверь сзади меня хлопнула и послышался шокированный вздох. — Да что б я так жил… Джереми начал активно озираться по сторонам, удивляясь буквально всему. Да, это определённо лучшее место, где мне приходилось играть… Здесь точно на бабки не кинут. Послышался щелчок, и Марион, облачённый в такой же костюм, что и Джереми, открыл багажник. Я осмотрел сначала его, подметив не снятые аксессуары, а после чехлы с барабанами и прикинул, за сколько подходов друг их уложил. Пусть установка была и небольшая, но объём у инструментов внушительный. — Парни, приведите кого-нибудь, я их один не унесу, а таксиста этого я не буду просить, — попросил Марион, взглянув на чехол в моих руках и сумку Джера. Ему было фиолетово на местные красоты в отличие от меня, который восхищался ими с высоты опыта знающего человека, и Джереми, который просто любил прекрасное. Марион более приземлённый, его не волнует искусство как таковое, пусть он и музыкант. Музыку он воспринимает только с материальной стороны. Его можно понять, так как парень просто старается выжить. — Ох, ну здесь же должны быть работники какие-то, — начал рассуждать шатен. — Это не вокзал, не аэропорт и не гостиница, чтобы тут носильщики были, — раздражённо сказал я. Тупая ситуация, как обычно. — Ты взгляни на дом! Тут, наверное, даже Али-Баба и 40 разбойников есть, не то что носильщики. Пошли, вредина, нас ждут великие дела, — с энтузиазмом воскликнул Джереми и чуть ли не в припрыжку пошёл на поиски рабочей силы. Я, покривив лицо от очередной выходки друга, отправился по парковке вслед за ним, маневрируя между дорогими тачками. Вот пианисту повезло, не надо никаких чехлов с собой носить, не тягать их на постоянной основе. Я со своим саксофоном сроднился, чехол уже ощущается как продолжение руки, но вот Марион просто запаривается постоянно с перевозкой барабанной установки (не завидую ему). Но в то же время каждый раз Джереми должен привыкать к новому инструменту, его звучанию и особенностям, это такое себе удовольствие. Выйдя на одну из дорожек, по краям которой росли идеально ровно постриженные кустики. Всё смотрелось очень элегантно, ухоженно и строго. Отсюда было прекрасно видно, что машины продолжали прибывать. Мы с Джереми шли, исподтишка всё рассматривая. Я, честно, впервые в таком шикарном особняке, но выражать своё удивление открыто мне не позволяла гордость, поэтому поглядывал на великолепие с хмурым стандартным лицом. А Джереми же старался незаметно покосить глазами, но выходило очень даже явно. — Как думаешь, у Клинта есть дети? — неожиданно задал вопрос друг. Я посмотрел на него вопросительно. — Откуда я знаю? Наверное. — Поди мне представиться его сыном, а? Я хочу в таком домище пожить. — А что ты ещё хочешь? — хохотнул я и закатил глаза, — Не думаю, что ты по манерам будешь вписываться в атмосферу. — Ой, а сам то. Хам хамом. — А я и не строю из себя саму нежность и элегантность! Дорожка вывела нас к участку, окружённому низкими деревцами с круглой кроной, в центре которого был фонтан, чьё журчание сливалось в разговорами стоящих около него людей. Народа, в целом, было прилично. Мужчины в смокингах стояли парами, группками и обсуждали политику или деловые вопросы, женщины сдержано посмеивались и строили глазки противоположному полу. Они идеально вписывались в атмосферу. Кто их них был обслугой? Они все в костюмах. Оглядев всех проницательных взглядом, я заметил некоторую разницу поведения двоих крепких мужчин в пиджаках, в чьих руках была рация, а в ухе по одному чёрному наушнику. Их острые взгляды цепко следили за гостями. Вероятно, это что-то типа охраны. — Видишь этих двоих? — шепнул оторопевшему Джереми и указал на этих двоих, — Давай подойдём. — Воу, они какие-то… злые, — в ответ получил я. Отмахнувшись, я уверенной походкой пошёл к ним. — Почему вы считаете, что доллар больше не будет подниматься? — послышалось справа. — Неужели вы действительно считаете, что Майк Дагган сам сможет вывести Детройт из кризисного положения? Он без мистера Клинта ничего не сделает, — уверенно звучало слева. — Меня мало волнуют чернокожие с окраин, пусть они и представляют из себя опасность, — доносилось спереди. Мы, буквально, окунулись в эти разговоры, став невольными слушателями. Господи, зачем всё это мусолить сотый раз? Лучше бы что-то действительно стоящее обсудили. Наши цели тоже тихо переговаривались друг с другом. — Чёртов Деус, вырядил нас как клоунов каких-то, — раздражённо сказал охранник с цветным андеркатом на голове. Ты и без этого костюма на клоуна похож, что с тебя взять, чел… Я осуждающе повёл бровью. — И не говори, Хауст, — проговорил второй и что-то шепнул в шипящую рацию. На этом моменте мы с Джереми уже вплотную подошли к представителям охраны. — Добрый вечер, — поздоровался я. На меня уставились две пары раздражённых глаз, — Извините, вы из охраны? Тот, что цветной, цинично оглядел меня, задержавшись на чехле. Что смотришь? Теракт устраивать не собираюсь. — Ну, сегодня — да. А что хотели? — довольно грубо спросил он. — Мы музыканты, нам необходима помощь с выгрузкой барабанной установки из такси. Не могли бы вы помочь? — очень старался быть вежливым я, но агрессия, исходящая от цветного, сшибала с ног. — Участок 2 — всё тихо, — шепнул второй снова в рацию, — Хорошо. Странно, что никто не позаботился об этом раньше, — ответил он. Это был короткостриженый брюнет с хриплым голосом. Хауст же очень выразительно мимикой показал, что вертел он нас на хую вместе инструментами. — Мы сами задаёмся этим вопросом. Спасибо за помощь. — Где ваше такси? — Около парковки. Джереми, проводи их до машины, а я пойду поищу организатора, — решил я и посмотрел на друга. Лучше бы я этого не делал. Цвет лица Джереми почти слился с цветом его рубашки. Что это с ним? А здесь вообще есть организатор? — Кстати, не подскажете, где его можно найти? — А ты глаза разуй и увидишь, — дерзко выдал Хауст, с вызовом взглянув на меня. Он в край охренел? Я тут, значит, стараюсь держать себя в руках после ночи в камере, из-за побитой физиономии, а эта мразь мне хамить начала? — Мистер, вроде же культурно общаемся. Пока что. Но всё может измениться в любой момент, — относительно спокойно ответил, стараясь не раздувать конфликт. — Да я как-то не особо боюсь, знаешь ли, — продолжил гнуть свою линию. — А я и не пугаю тебя, лишь поддерживаю диалог, — не спасовал я. Цветной же фыркнул на мой ответ, взглянув как на мусор. — Энди, спокойнее, — шепнул мне Джереми, медленно уменьшающийся в размерах, так как спину начал сутулить больше обычного. Он меня успокаивает или себя? — Прекрати, — шикнул короткостриженый своему в край обнаглевшему товарищу, — Поищи его у центрального входа, — ответил он уже мне и будто только лишь сейчас обратил внимание на то, что я стою не один. Он хмуро осмотрел Джереми с ног до головы. — Джер, у тебя всё хорошо? — всё же поинтересовался я. Меня насторожило состояние друга. Его глаза судорожно бегали по земле, будто он боялся поднять их на этих двоих. Они, конечно, типы неприятные, но особого страха у меня не вызывают. Может, тут сказывается моё прошлое общение с местными бандитами, но эти чуваки следят за безопасностью, а не хотят переубивать здесь всех. Хотя над желаниями Хауста я бы хорошо подумал перед тем, как утверждать. Друг коротко посмотрел в мою сторону и кивнул. — Доведи их до машины, пусть помогут Мариону, — крайне спокойным и медленным тоном попросил, чтобы Джер не разволновался. — Хорошо, Энди, — пропищал пианист и стартанул, надеясь, что эти двое пойдут за ним. — Сумрак 1 на участок 4, — отчитался в рацию короткий и, напоследок осмотрев территорию, эти двое пошли за быстро удаляющимся Джереми. Странная какая-то реакция у него. Я взглянул на фонтан, который оказался целым ансамблем. В его центре стояла большая статуя обнажённого древнегреческого титана, встававшего из воды. Эффект мокрого тела создавали струи, вытекающие из незримых отверстий на его теле, которые стекали по нему в бассейн. Работа была очень искусной. Я не был любителем скульптуры, но оценить тонкую работу мог. Атлетическое тело титана хорошо проработано, реалистично визуализированы мышцы спины, даже присутствовали ямочки на пояснице. Не Микеланджело, конечно, но на высоком уроне. Я опустил глаза с основной статуи вниз. В чаще фонтана на небольших пьедесталах лежали отсечённые головы различных богов, из шеи которых струями била вода. Теперь мне казалось, будто титан, видимо Япет, вставал из крови жертв, и именно она течёт по его телу… Жуткий фонтан. Моё тело хватило лёгкой дрожью. Классицизм в архитектуре, французский строгий сад и такой… вызывающий фонтан. Всё не складывалось в общую картину. Я покосился туда, куда ушёл друг с этими странными секьюрити, но компания уже скрылась. Надеюсь, у Джереми всё хорошо, и они его не съели. — Я всё же считаю, что нам необходимо помочь вывести город из экономического кризиса, — преследовали меня политические разговоры. Перестав обращать внимания на людские проблемы, я направился прямиком к особняку. Дорога, ведущая к нему, была шире остальных и скорее походила на аллею, ведь была обсажена какими-то небольшими деревцами. Мне показалось, или я заметил камеру слежения на одном из них? Взгляд зацепился за ещё одну пару охраны. Они шли молча, лишь подозрительно оглядели мой чехол. Да в чём проблема? Давайте, обыск проведите, штаны снимите ещё. Подходя к главному входу, я оглядел портик и великолепные дорические колонны. Вблизи они оказались просто огромными и величественными. Всё-таки в этот дом вбухали огромное количество денег… страшно представить сколько. Здесь людей было больше. Просканировав всех, я заметил невысокую женщину с строгом костюме с юбкой и высоким хвостом, в чьих руках был клипборд, и которая очень учтиво разговаривала с каким-то статным мужчиной. Я сегодня у всех разговоры прерывать буду? Меня такое не устраивает. Но попытать удачу я обязан. Уверенной походкой подошёл к ним. — Извините! — аккуратно произнёс и устремил свой взгляд на женщину. Она посмотрела на меня сквозь большую чёрную оправу на пол лица вопросительным взглядом, — Здравствуйте, прошу меня простить, что прерываю ваш разговор, — я вежливо улыбнулся и перевёл взгляд на мужчину. Выражение его лица было равнодушно-скучающее во время диалога с женщиной, но взглянув на меня, в его ярких карих глазах я заметил искорку заинтересованности, пусть и ни один мускул не дрогнул. — Здравствуйте, ничего страшного. Вам нужно что-то подсказать? — любезно поинтересовалась женщина, перехватив моё внимание, но периферийным зрением заметил, что этот странный мужик продолжал пилить меня взглядом, слегка прищурившись. Как назло, что именно моя побитая сторона лица была ему отлично видна. — Меня зовут Энди, я саксофонист. Мы музыканты от Доминика Делевиня. Он, к слову, должен быть где-то здесь, — неловко хихикнул, — Нам нужно место, где мы можем расположиться. А, и пианист должен попробовать рояль. Это тоже нужно учесть. Женщина развернулась ко мне и посмотрела на клипборд. Оказалось, поверх листов у неё лежит планшет. Она начала там что-то усердно искать. Я терпеливо ждал, повернул голову к мужчине, в глазах которого застыл немой вопрос, а между бровей легла небольшая морщина. Мать твою, в чём опять проблема? Ну да, синяк у меня, и что теперь? — Оу, боже, извините, что сразу не встретила! — воскликнула эта дама, обратив на себя внимание, — Меня зовут Кора Харрис, я сама вас провожу, — пролепетал организатор, что-то судорожно листая в планшете, — Брайан, продолжим наш разговор чуть позже, я пока разберусь с музыкантами. — Ничего страшного, мисс Харрис, это не первостепенно, — глубоким голосом отрешённо произнёс мужчина, лишь бросив короткий взгляд на своего оппонента. Кажется, он не сильно хочет продолжать с ней разговор, а больше заинтересован в том, чтобы задумчиво смотреть на меня. Он нормальный, нет? Это уже бестактно! Наигранно улыбнувшись ему, как бы извиняясь, что увёл у него собеседника, мы с Корой отошли в сторону. — Прошу прощения, что так вышло, я заговорилась с мистером Брайаном, — зарделась женщина. То есть, пока я её искал, она флиртовала с этим высоким мужиком, чьи коричневые волосы отливали золотом? Ну охренеть теперь. Этот мужик мне сразу не понравился, а теперь выясняется, что он не только пилил меня странным взглядом, осуждая за синяк, так ещё и стал причиной того, что нас никто не встретил, и я должен был бегать по территории особняка и искать, куда бы нам примоститься. Я в шоке! — Где остальные двое? — спросила Кора, перебив мои внутренние возмущения. — Охранники дружелюбно согласились помочь нашему ударнику с установкой, — ответил я, заметив компанию спереди, — Вон, они идут. Затылком я чувствовал, что мне в спину продолжают наблюдать два карих глаза. Целесообразно было бы обернуться и нагло показать неприличный жест, но я сдержался. На встречу нам шла целая команда, нагруженная круглыми чехлами. По лицу Хауста заметно, что он был готов придушить всех на этом празднике жизни. Джереми хмуро в одной руке нёс сумку, в другой — стойки, Марион же с присущим ему пофигизмом поглядывал, чтобы охранники не нарушили правила обращения с барабанами. — Ой, своеобразная у вас рабочая сила, — удивилась Харрис. Ты дура? Вы нам носильщиков не предоставили! Кажется, все деньги ушли на строительство дома, раз организация такая слабая. — Меня зовут Кора Харрис. По всем вопросам обращайтесь ко мне, — произнесла она друзьям с дежурной улыбкой, игнорируя испепеляющие взгляды амбалов. Мы вошли в особняк. Здесь звучала приятная неоклассическая музыка. Мы сразу оказались в круглом зале с широкой лестницей, которая вела на второй этаж, так как первый, как я понимаю, является рабочим. Образуя полукруги, здесь стояли столики с закусками. По законам классицизма, всё было просто, строго, декор вообще отсутствовал. Не задерживаясь, Харрис повела нас по ковровой дорожке к лестнице с массивными перилами. Ступени были довольно широкими, но удобными. — Если нам после этой клоунады не дадут выпустить пар, то я просто пойду по беспределу, — услышал я голос Хауста. — Будто обычно ты по беспределу не ходишь. Вспомнить только прошлый приём, — ответил ему напарник, хмыкнув в конце. — И я ни о чём не жалею. — Ну-ну, Сумрак тебя потом по головке не погладит. — Да он сам сто процентов еле сдерживается, — нагло выдал цветной, — Здесь только Десесу нормально, но лишь из-за его прошлого в Италии. — Не смел бы ты за спиной Десеса обсуждать. Мы не одни. — Да пошло оно всё. Этот разговор мне ничего не дал. Все в охране общаются прозвищами? Я понятия не имею. Мы остановились у стены, пройдя по лестнице слева. — Вы, — Харрис указала на секьюрити, — Унесите барабаны в концертный зал. Молодые люди, прошу за мной. Мы втроём отправились вслед за женщиной через высокие двери. Я продолжал рассматривал интерьер. Этот Клинт явно определённо был знатоком искусства. Подозреваю, что второй этаж имеет структуру парадного классицизма, потому что количество изысканного декора в виде лепнины и различных вставок увеличилось, но грань не перешло. Картинам, которые были развешены по периметру коридора, я большого внимания не уделял. Я не любитель живописи, в отличии от Джереми, который сворачивал голову на каждое полотно. — Господи, это же Бортельу Карлуш! — неожиданно воскликнул он, глядя на картину с изображением усатого мужчины у фортепиано. — Это ты в будущем, — сказал ему Марион, равнодушно оглядев полотно. — У меня никогда не будет усов! Ты тихо посмеялся. — Я очень уважаю мистера Клинта за увлечение искусством. Он в целом мужчина достойный, просто пример для подражания! Я была в восторге, когда он доверил мне устройство сегодняшнего праздника, — одухотворённо говорила Кора. Кажется, что Клинт чуть промахнулся, остановив выбор на этой даме… Я закатил глаза, Марион посмотрел женщине в спину отчаянным взглядом. Джереми всё ещё находился под впечатлением от картины. Остановились мы у белой двери с позолоченными полосами и ручкой в конце коридора. — Мы приготовили для нас комнату, смежную с залом. Буквально гримёрная. Там вы сможете расположиться, отдохнуть. Мы вошли в помещение. Оно было довольно скромным по сравнению с коридором. Выдержано в бежевых тонах с четырьмя гримёрными столами. На один из них я поставил саксофон и снова огляделся. Кремовые занавески слегка колыхались на ветру. — Здесь шумоизоляция, вас никто не услышит. Я обвёл взглядом стены и наткнулся на пару камер видеонаблюдения в углах. Хитро придумано, конечно. Усмехнулся своим мыслям. — Вот та дверь, — Харрис указала на резную дверь слева, — ведёт прямо в зал. Пианист сейчас вполне может пойти и сыграть на рояле, если ему необходимо. Гостей ещё нет, они в саду. Там лишь служащие. Уборная смешная с этим помещением, дверь справа. Прошу, располагайтесь. До вашего выступления минут 30. Я к вам ещё загляну, а пока буду в зале следить, чтобы всё прошло идеально. Харрис поправила свой высокий хвост и ушла, тихо прикрыв дверь и цокая каблуками. В целом, ничего плохо не произошло, но ощущения какая-то паршивые. — Не, ну я в ахере, — на выдохе произнёс я. — Не нравится мне всё это, — Марион подозрительно сузил глаза, осмотрев комнату, — Чувствую я некий подвох во всех этих речах. Пойду-ка проверю, чтобы эти двое не сломали мне там ничего Марион открыл ту дверь справа и скрылся за ней. Мысленно я пожелал ему удачи, ведь встречаться с Хаустом и его напарником не пожелаешь никому. — Джер, что с тобой? — спросил у друга, который аккуратно присел на стул, крепко обнимая свою сумку, — Ты скоро будешь восприниматься как предмет мебели. — Эти мужчины вызывают во мне дрожь, — настороженным голосом произнёс он, — Когда крашенный посмотрел на меня, я был готов просто испариться! Просто физически чувствовал исходящую от него враждебность… Ты бы слышал их разговоры, когда мы шли до такси! — воскликнул он и крепче сжал сумку. Я развернулся, открыл крышку и начал медленно готовить саксофон, пока слушал пианиста. — Ты так стартанул, я думал они тебя не догонят, — хохотнул я, — Но этот Хауст реально козёл. — Они почти сразу настигли меня. Я молчал, даже комментариев никаких не опускал, а лишь слушал. Короткостриженый вечно по рации докладывал, а причёска жаловался, что за цирк устроил Деус. — Ничего нового, я тоже это слышал. Что ему не нравится? День рождения в богатом доме, элита общества, вечные разговоры про политику. Все очень гармонично. Обычно на таких вечерах и решаются все вопросы. Ну или в сауне. — Ты слышал, что они говорили на лестнице? Про выпуск пара, например. — Я не работал в охране, может они там все звери, обиженные жизнью. — Я бы не смог жить, будь рядом такие амбалы, — Джер медленно покачал головой. — Ну значит ты ещё раз доказал, что слаб и неопытен, чтобы тебя охраняли подобные чуваки. — Надо быть таким хамлом, как ты, да? — Ха-ха, ну что-то типа. Только я в атмосферу роскоши не впишусь. — Просто волосы стынут в жилах… — подвёл итог друг, — И кровь дыбом поднимается… — Бля, Джер, что ты несёшь? — раздражённо выдал я и пошёл в уборную смочить трость. Сегодня повезло, обычно на выступлениях это приходится делать слюнями. Уборная была простенькая, но комфортная. Два унитаза, что скрыты дверцами, три писсуара находились на приличном расстоянии друг от друга. Я подошёл к сверкающей белизной накладной раковине. Вода автоматически полилась, когда поднёс к крану трость. Удобно, что сказать. Оглядел своё лицо в зеркале. Ну, синяк видно, конечно, но не так, чтобы тот мужик глаз с меня не спускал. Не у всех лицо ангелы лепили, что теперь сделаешь? Возвращаясь обратно, я не обнаружил Джереми, лишь его сумку. Видимо, пошёл разыгрываться. Закрепив на шее кожаный ремень, проверил, хорошо ли он держится на мне и на самом инструменте. Обхватил губами мундштук и пробежал пальцами по клапанам, проверяя звук. Всё отлично. Пусть я и разыгран, но надо бы ещё немного позаниматься гаммами, чтобы размять пальцы. Эти я и делал, пока в гримёрку резко не вбежал Делевинь. Его лысина особенно сильно бликовала в освещении особняка. Одет он был в коричневый вельветовый костюм. — Энди, ты один?! — нервно воскликнул он. Я уставился на дирижёра как на дурака. — Нет. Они на сцене уже. — Господи, доведут до инфаркта… — он провёл рукой по шее, — Значит слушай. Когда начнут запускать гостей, вы будете ещё здесь. Ведущий вас вызовет, представит. Далее я поднимаюсь на сцену, поздравляю Дерека, и дальше ваш музыкальный подарок. — Подарок? То есть нам не заплатят за это?! — мгновенно разгневался я. Что значит подарок, мать вашу? Я за бесплатно работать не собираюсь! — В смысле подарок для гостей. Ваше выступление входит в план общего мероприятия, и Дереком всё давно оплачено. Не принимай меня за мошенника, Энди, мы не первый год вместе работаем. — Мистер Делевинь, не могли вы выражаться впредь более ясно? Как вчера биографию моего прадеда рассказали, хорошо? — ядовито выплюнул я. — Прекрати пререкаться, Эндрю! — прикрикнул работодатель, мгновенно приходя в первоначальное слегка нервозное состояние, — Всё, я предупредил тебя. Делевинь немного притормозил, будто вспоминал, всё ли сказал, и, кивнув своим мыслям, покинул меня, чему я был очень рад. Надо бы передать всё парням. Когда я вышел из гримёрной через правый выход, то сразу же попал… по-видимому, мини версию бального зала. Это была средних размеров мраморная площадка, по которой бегали официанты, накрывая на круглые столы, расположенные параллельно стенам. Огромные панорамные окна пропускали солнечный свет, благодаря чему отполированный пол теплого бежевого цвета светился глянцевым блеском. Потолок украшала роспись, а в центре висела массивная хрустальная люстра. А акустика… господи, она была просто шикарной. Джереми, который наигрывал нашу пятую мелодию на белом рояле, который подсвечивался исподнизу, был будто сияющим ангелом, сошедшим с небес. Марион уже сидел за собранной установкой и внимательно наблюдал за играющим пианиста. Щемящее чувство сдавило моё сердце. Друг был просто создан для этой обстановки… Он буквально стал с этим белым роялем одним целым. Я, конечно, лукавил, когда говорил, что он не впишется в высший свет. Джереми с мозгами и манерностью вполне может сойти за своего, а вот я с бесконечной злобой и хамоватостью — нет. — Чего вы меня смотрите, будто я при смерти? — Джереми внезапно разрушил переливы звуков и резко прекратил играть, — парни, это просто шикарный инструмент! Полный отпад и балдёж! Я никогда не видел ничего подобного! Вы можете поверить, что я играю на самом August Förster?! Я — нет! — я улыбнулся энтузиазму пианиста, который начал уже задыхаться от эмоций, — У него просто идеальный звук, и здесь всё сделано, чтобы каждая волна, колебания струн и резонансы были слышны… Нет, я не верю… — Раз Клинт такой богатый, мог мне и барабаны подкинуть, чтоб я не тащил их с собой, — по доброму проворчал Марион, закатив глаза. Мой раскатистый смех отразился от стен. — И то верно, что-то подкачал он, — я подошёл ближе к парням, — Делевинь здесь и заходил ко мне. Сказал, что нас вызовут. Он там закидает поздравлениями именинника, а мы должны мило поулыбаться. Только потом настанет наш блок мероприятия. — Молодые люди! — я обернулся на звук голоса Коры Харрис, — мистер Делевинь передал вам то, что я просила? Женщина бежала к нам через весь зал на своих аккуратных каблуках, но узкая юбка значительно сковывала её движения. — Да. Но как мы узнаем, когда нужно выходить? — задал вопрос я, наблюдая за её попыткой приблизиться. — Я буду с вами в гримёрной. Мне поступит сигнал, и вы выйдете, — ответила она, когда подбежала ко мне, — Готовы? Как настроение? Мистер Клинт очень ждёт музыкального подарка от мистера Делевиня, ему не терпится, — в её глаза, скрытых оправой, горел огонь, — Да и Брайан тоже неожиданно увлёкся музыкой, хотя утренний оркестр не вызвал у него никаких эмоций. Даже миссис Арно приехала! — затараторила Кора, переводя взгляд то на меня, то на Джереми, то на Мариона, — Так что вы просто звёзды сегодняшнего вечера! Эта женщина потекла от Брайана, или что? Мне совершенно без разницы, чем он там заинтересовался. Зачем упоминать и его, и Арно? Всё равно мы никого не знаем. Но было приятно. Я любил предвкушение концерта, эту волнительную дрожь, спешную подготовку. В этом есть своя атмосфера, знакомая каждому музыканту. — Обещаю, мы вас не разочаруем, — произнёс Джереми, который встал с банкетки и очаровательно улыбнулся, — Меня зовут Джереми, — представился он. — Очень приятно, я Кора, — пролепетала она, — но вроде бы недавно я уже представлялась, — покраснела женщина от своей неловкости и протянула руку для рукопожатия, но Джереми галантно взял и поцеловал тыльную сторону. Я глянул на Мариона, который тихо присвистнул от сего действа. Я уверенно пытался взять верх над мышцами лица и не давить улыбку. За что он так с ней? А с ней что? А как же её любовь к Брайану? — Вы так же прекрасны, как богиня Персефона, в честь который названы, — продолжал отвешивать комплименты пианист. — Джереми, вы меня смущаете, — смущённо произнесла она, неотрывно смотря в его глаза. Кажется, Клинт точно ошибся в выборе организатора сего мероприятия… — У меня даже в мыслях такого не было. Не бойтесь, я не Аид и не буду похищать вас в своё подземное царство, — продолжал навешивать друг. Марион не знал куда себя деть, я беззвучно угорал, обслуга не обращала никакого внимания на нас. Картина маслом просто. Чары Джереми, которые патокой обволакивали сознание Коры, я знал очень хорошо. Сколько мальчиков на моих глазах он обворожил просто не сосчитать. — Мисс Харрис, необходимо уже начинать! — в зал из гримёрки ворвался мужчина средних лет в лощёной белой рубашке и чёрном костюме двойке. Меня смутили лишь его французские усы. А вот он сам смутил всю контору, устраиваемую Джером. Харрис как ошпаренная отскочила от друга и начала нервно поправлять юбку. — Конечно, Джозеф! Так, официанты на позиции, всё должно быть идеально! Швейцары готовы! — прокричала она в зал, — Нам пора уходить, — это было обращено уже к нам. Мы всей дружной компанией, кроме Джозефа, который начал листать бумаги на своём клипборде, отправились обратно. — Джер, что это было? — шепнул я ему на ухо. В итоге получил хитрую улыбочку и провокационный ответ. — Доказывал тебе, что вполне могу вписать в высшее общество. Кажется, получилось неплохо. Я посмотрела на пианиста и прыснул в кулак. — К мужику слабо? — принял я правила игры. — К кому? Я к этому Хаусту за километр не приближусь! А его друг непробиваемый. А больше я никого не видел. — Всё только начинается, поэтому… я жду. Я послал ему наглый оскал. Шатен рассеянно сел на стул, глубоко задумавшись. Я последовал его примеру, аккуратно поставив саксофон на колени. Марион приземлился рядом. Взгляд стоящей у двери Коры был направлен в планшет. Она тихо переговаривалась с кем-то по наушнику в правом ухе. Марион молча смотрел в пустоту и теребил браслет на руке. — У тебя всё нормально? Сегодня ты как-то особенно хмур, — поинтересовался я, — Это мы с Джереми должны быть убиты жизнью, а не ты. — Да посетители ночью какие-то совсем уж дикие были, — ответил неформал, — Готовы были в прямом смысле трусы снять. Потом ещё босс отчитал за то, что облил одну фифу текилой. В общем не ночь, а просто хрень полная. А у вас что? — Да Рекха снова со своими заказами, в итоге меня отметелил какой-то боксёр, и ночь мы провели в камере полицейского участка. — Реально? А я всё думал, чего у тебя физиономия разукрашенная. А Джереми с тобой что ли увязался? — Ну типа того. — Ненормальный… Как вас выпустили? — Рекха заплатила. Мы потом поругались, но это долгая история. Ночь у всех не удалась, видимо. — И не говори. Ну ладно хоть освободили, а то без вас деньги бы слетели, а у меня на них уже планы. — Косточки мне тут промываете, да? — с лыбой до ушей спросил Джер. — А то. Предлагаю завтра вечером собраться в баре и обсудить всех чисто по-мужски, — пришла мне в голову гениальная идея, — Джер-то согласен, я знаю, а ты, Марион? — Э-эй, я вообще-то могу быть против! — То есть не пойдёшь с нами судачить обо всём за шотом твоей любимой текилы Санрайз? — безапелляционно поинтересовался. — Ладно, уговорил, — очень быстро сдался друг. — Ну вот видишь. Так что, Марион, есть в твоём плотном графике место для двух старых приятелей? Марион начал покусывать колечко на губе. Мыслительные процессы яро отображались на его вечно серьёзном лице. — Завтра суббота? Ох, сегодня будет лютый день в Магме… Но завтра выходной, поэтому да, вечером смогу. — Ну вот и ладушки. Джереми не шутил, когда вчера смеялся с ночной работы Мариона. Он действительно стриптизёр в клубе «Magma Mood». Он там, конечно, не на первый позициях, но неформал к этому и не стремится. Главное, что платят хорошо. Разговор иссяк. Я ещё вчера хотел напиться с ним в баре, поэтому и предложил. Обычно, мы делимся на три категории: кто-то начинает охоту за случайной связью, кто-то надирается до состояния водоросли, а кто-то становится трезвенником и потом развозит всех домой. В прошлый раз Марион поехал к девушке, а я отскребал Джера от барной стойки. В этот раз раунд будет за мной. Я начал рассматривать новенький мундштук, купленный совсем недавно. От скуки просто выпустил воздух в трубу. Раздался шипящий звук, к которому присоединились удары клапанов. — Энди, тебе совсем пресно? Давай развеселю. Заходит, значит, в бар улитка… — начал Джереми. — Ой, замолчи, ради бога… — только и мог сказать. — Так, господа, ещё минута и ваш выход! — воскликнула Кора, про которую я уже успел забыть, — Давайте, на позиции. Мы поднялись со стульев. Я кинул последний взгляд в зеркало. Ну, выглядел очень даже неплохо. Синяк, возможно, станет тёмным, когда кровь прильёт к голове во время игры, но это не так страшно будет. — Всё, идите! С особой экспрессией открыв дверь, Харрис пропустила нас в зал. — И сегодня, как в прочем и в другие вечера, мы не можем обойтись без великолепных музыкантов Доминика Делевиня! — прозвучал голос того самого Джозефа. Дежурно улыбаясь всем присутствующим, мы пошли по импровизированной сцене. Глаза осветили небольшие лампочки, установленные в стенах. Так как сейчас будет говорить свою речь дирижёр, мы вышли и встали рядом с ведущим. — Эти люди — профессионалы своего дела! Но перед их фееричным выступлением прошу мистера Делевиня выйти на сцену. С левой стороны со второго столика поднялся лысый и, поправив лацканы своего пиджака, подошёл к микрофону. — Всем здравствуйте! Я благодарен за вновь оказанное мне доверие, я вас уверяю, что музыкальный сюрприз от моего лучшего трио не оставит вас равнодушным. Дорогой Дерек, я ещё раз, прилюдно, хочу поздравить тебя юбилеем! Мы с тобой знакомы уже сотню лет, и всё это время я восхищаюсь твоей силой духа, воли и мужеством. Ты в одиночку построил свою империю и продолжаешь её развивать. Я безмерно уважаю тебя, дорогой друг! Далее я перестал слушать эти заискивающие речи, решив осмотреть зал. Все столики были забиты людьми. От взгляда, которым они смотрели на нас, хотелось провалиться сквозь землю, ведь пафоса и презрения с нём хоть отбавляй. Дорогущие колье, серьги и перстни женщин бликовали в свете ламп, мужчины явно гордились своими спутницами и что-то томно шептали им на ухо. Столы забиты всевозможными яствами, официанты снуют туда-сюда с подносами. По стенам распределилась охрана, чутко следящая за обстановкой. У двери стоял Хауст и раздражённо наблюдал за всеми. Речь была длинной, поэтому я снова заскучал и начал вглядываться в лица людей. Кто из них Клинт, интересно? За одним из столиков я заметил того мужчину, что разговаривал с Корой, когда я их прервал. Он сидел совсем недалеко от меня. Мы стояли справа, а его стол был самым первым к сцене. Он сидел в окружении двух суровых близнецов и парой других мужчин довольно неприятной наружности. Их взгляды, которые выражали кардинально разные эмоции, были мало заинтересованы Делевинем, что стелился и прыскал поздравлениями. Брюнет с неприятными полными губами с дикой ухмылкой резал кусок мяса, будто разделывал жертву, его соседом был собранный крупный мужчина с хвостом, что глядел на своё отражении в лезвии ножа, платиновый близнец с татуировками на руках, которые были видны из-за закатанной рубашки, озлобленно влил с себя содержимое своего бокала и облизнул нижнюю губу, с вызовом глянул на Делевиня и шепнул брату, витавшему где-то в облаках. Брайан же теребил в руках салфетку, терроризируя её своими глазами, но, будто почувствовав моё внимание, поднял глаза, и наши взгляды встретились. Я получил в ответ кривую усмешку и его перешёптывания с татуированный близнецом, который удивлённо поднял брови и тоже взглянул на меня. Нет, ну если конкретно, то что ему надо? — Заканчиваю речь, кажется, я немного затянул. Ещё раз поздравляю тебя! — наконец-то прекратил стелиться дирижёр и, откланявшись, подошёл к уже немолодому, но статному на вид мужчине, что сидел во главе левого столика вместе с парой женщин и мужчиной. Он был крепко слажен, но возраст выдавали седые волосы, уложенные в укладку и морщины на лице, которое чертами походило близнецов. Тот самый Дерек Клинт, интересно. Значит те двое — его дети? Почему он сидит отдельно? Доминик и именинник обменялись рукопожатиями и объятиями, а ведущий же ожил. Мы с парнями разошлись по своим местам. Джереми встал рядом с роялем, Марион сел за барабаны, я просто встал в центре, перекладывая саксофон поудобнее. — Ну что же? Приступаем к одному из самых интересных этапов сегодняшнего празднования! Незабываемые воспоминания вам сегодня подарят Марион Крус, ударные, — Джозеф отошёл и показал рукой на неформала, который немного привстал и сдержанно кивнул, — Джереми Стилуокер, рояль, — Джер, стоя за банкеткой, поклонился, грациозно сел и, достав белый платок, аккуратно протёр клавиши, — И солист у нас — Эндрю Хемсворт, саксофон! — улыбнувшись, я так же поклонился. Зал разразился аплодисментами, но я, случайно кинув взгляд на Клинта, удивился неожиданной сменой его лица с расслабленного на крайне серьёзное. Он резко глянул на Брайана, который посмотрел на юбиляра в ответ и слегка кивнул. Что происходит, мать твою? Но рассуждать о странном поведении времени не было. Я повернулся на Джереми. Мы резко вдохнули, давая друг другу знак, и полилась живая энергичная музыка. Теперь уже реальность меня мало чем интересует. Когда я играю, то полностью ухожу в себя и не слышу ничего, кроме музыки. Мир сужается до трёх человек, которые идеально сходятся друг с другом в бешеной химии звуков. Наша первая мелодия имела очень зажигательный характер и быстрый темп, мои экспрессивные арпеджио говорили о виртуозной технике и притягивали внимание зрителей на соло саксофона. Я этим наслаждался. Я обожал быть в центре внимания, ощущать восхищение людей буквально кожей. Да, мои хорошие, вы никогда не сможете так повторить, я лишь буду смотреть над жалкими попытками… Воздуха хватило кое-как, но, к счастью, моя тема в музыке перешла Джереми, который склонился над инструментом, пока его длинные пальцы бегали по клавишам, исполняя сольную партию. Жадно вбирая ртом воздух, я нормализовал дыхание. Венка на лбу пульсировала. Чёрт, это был энергозатратный момент… Мы перешли на финальную часть пьесы. Отбивая правой ногой ритм на манер метронома, пусть и Марион хорошо держал темп, я начал непроизвольно двигать корпусом под мелодию, так как концовка имела более плавный характер, нежели разработка. Произведение закончилось на мажорных аккордах рояля, резко и феерично. Я ярко улыбнулся зрителям, которые активно аплодировали. Ха, это только начало. Чтобы слух отдохнул от энергичного начала, следующая пьеса имела умеренный темп и, вроде бы, была инструменталом какой-то песни, которая всем женщинам показалась знакомой с первых нот. Здесь акцент был на протяжном и чувственном легато у меня и глубоких аккордах Джереми. Наш дуэт идеально держал в тонусе и дополнял бит Мариона. Как только началась повторяющаяся часть, являющаяся припевом, некоторые женщины начали качаться из стороны в сторону и подпевать. В целом, в нашем сегодняшнем репертуаре было пьес хронометражем на минут 40. Репертуар выстроен с таким уклоном, чтобы не катать зрителя на эмоциональных качелях, а аккуратно маневрировать от экспрессии до лирики. Повторов в характерах не было. Завершилась наша музыкальная программа волнительным, в какой-то степени даже меланхолично-трагичным по звучанию вальсом, который оставлял после себя приятную грусть, перемешанную с надеждой на лучшее и светлое. Некоторые мужчины пригласили своих дам на танец, и несколько пар покружилось по свободному пространству. Это был фурор. Наша музыка покорила их циничные сердца. Когда мы встали в линию для финального поклона, то просто купались в овациях. Даже тот хмурый столик слева, который я разглядывал ранее, расщедрился на редкие хлопки. — Браво, просто браво музыкантам! — из ниоткуда возник ведущий Джозеф, — Мистер Делевинь прятал от нас такие таланты! Эти аплодисменты для вас, избранники Эвтерпы! Может быть, хотите сказать пару слов? Он протянул микрофон Джереми, который стоял справа от меня. Уверенным движением друг взял его, будто всю жизнь только и делает, что толкает речи. — Хочу передать всем огромное спасибо за тёплый приём, — безобидно начал он, — Также от лица нас всех поздравляю виновника торжества с днём рождения, желаю вам здоровья, конечно, сил физических и духовных, ну, можно ещё достатка, но его у вас и так много, — хихикнул, — В общем, позитива, добра, отзывчивости. Зовите избранников Эвтерпы, когда хотите окунуться в прекрасный, сказочный, волшебный… На этом моменте я отобрал у него микрофон. — Мир музыки, — закончил друг, нагнувшись в микрофону, который был уже в моих руках, и немного клюнул в него носом, а лбом — в эску, — Ой… — прошептал он, потирая бровь, хотя слышно это было всем. — Пожалуй, Джереми играет лучше, чем говорит, — усмехнулся я, на что в зале послышались смешки, — Но я присоединюсь к его словам. Вы замечательная публика, для которой играть было удовольствием. Благодарю за это. Я обвёл взглядом зал и в упор посмотрел на Клинта, на лице которого застыла скромная улыбка, которая не вязалась с уверенность и пафосом его взгляда. — С юбилеем, мистер Клинт, — сказал я, глядя ему в глаза, на что получил одобрительный кивок. Я протянул микрофон Мариону, хотя подозревал, что он ничего говорить не будет, так как не мастер в изречении слов на большую публику (именно поэтому он для неё танцует, ха-ха), но к моему удивление ударник взял его и произнёс одно единственное: — Спасибо. И отдал микрофон обратно Джозефу. — Вау, ты такой молодец, — тихо шепнул Мариону, который возмущённо посмотрел на меня, а Джереми постарался сдержать смех. — Проводим музыкантов бурными овациями! — завёл шарманку ведущий, — Искусство нам несли Джереми Стилуокер, Марион Крус и Эндрю Хемсворт! Лучезарно улыбнувшись, мы ушли со сцены в гримёрку, в которой Коры не было. Я ощущал, что вена на виске всё ещё вздувшаяся, так как кровь не хотела отливать от головы. Блин, шум в ушах должен скоро прекратиться. — Я считаю, что это победа, мальчики, — довольный Джереми сел на стул и начал вытирать ладони платком, — Чёрт, вы такие мокренькие, надо что-то делать, — обратился он к рукам. — Мы слишком охуенные, ещё бы они нас не признали, — пафосно выдал я. — Надеюсь никто не услышал, что я там чуть-чуть сфальшивил в конце, — виновато произнёс пианист. — Да, совсем не слышно было, особенно когда ты с ритма сбился, — саркастично ответил ему Марион и ушёл в уборную. — Всякое случается, я не виноват! Палец соскользнул. Сняв саксофон с шеи, я разобрал эску и мундштук, чтобы потом помыть его в уборной. Достал из чехла ёршик и хотел было начать протирать трубу от конденсата, который образовался от дыхания, как: — Погоди! — вздрогнул от голоса Джереми, — Дай я! Он выхватил из моих ёршик и с хихиканьем начал проталкивать его внутрь корпуса. — Господи, оно так плавно и мягко входит… — блаженно пропел друг. — Ты что, опять сексуализируешь саксофон?! — шикнул я и отобрал у него ёршик, стараясь максимально быстро подвигать рукой вверх и вниз, чтобы поскорее прекратить эту смущающую часть ухода за инструментом. — Вы чем тут занимаетесь вообще? — оторопел вернувшийся Марион. — О, быстрее, Энди, ах! — откровенно смеялся надо мной пианист. — Иди в баню, всё! Я убрал ёршик обратно в чехол и, уложив саксофон, захлопнул крышку. Мои щёки загорели. — Ну с поведения этого типа я не удивлен, но ты, Энди… — иронично продолжил Марион. — Да вы нормальные, нет? — А с виду такой серьёзный дядя… — Хер с вами, — отмахнулся я и отвернулся. Нас отвлёк стук в дверь. — Войдите, — постарался сурово крикнуть Джереми, — Ой, здесь же звукоизоляция… На пороге стояла Кора. — Мальчики, это было блестяще! — начала с прямо с порога, — Восхитительно! Некоторые дамы хотят с вами познакомиться, среди них есть даже миссис Арно! Вас приглашают в общий зал. Переглянувшись друг с другом, мы с парнями силой мысли приходим к единому решению. — Ну, раз приглашают, то пойдём, конечно, — озвучил я общее решение. Вечер обещает стать ещё интереснее.