caramel latte.

      Дома было слишком пусто для человека, который привык, когда его родители обсуждают вечерами политику, выходные, работу и прочие бытовые вещи. В тишине даже работать как-то было непривычно. В кромешной темноте чётко всплывал образ спящего Джисона. Весь нелепый, уставший, но до жути знакомый, до колющей боли в сердце. Всю дорогу Минхо старался не смотреть на него, потому что в горле сразу вставал ком. Хотелось на ходу выбежать из машины, перевестись в другой университет, уехать из Сеула. Странно. Парень обычно никогда никуда не бежит от проблем. Пример тому этот грёбанный проект журнала. Может иногда убежать стоит, чтобы выбить время на подумать?

⋆˚｡⋆

      На удивление, ночь прошла для Хана слишком быстро. Он уже и забыл, какого это. Сквозь тюль в комнату нагло вбирается солнечный свет. Такого тоже давно не было, обычно всё завешано портьерами или парень уходит до полудня. Сопоставив всё, сквозь приоткрытые глаза, Джисон сделал три вывода, от наиболее вероятного к менее: первый — он не у себя дома, второй — он умер, третий — он пропустил учёбу. В последний почему-то верилось меньше всего. Медленно приподнявшись на локтях, парень окинул взглядом комнату. Всё на своих местах, значит дом точно его. Солнце оказалось ещё ярче. Джисон потёр щеки и лоб. Неприятное чувство помятости и ноющей головной боли дало понять, что не умер. Значит, стоит позвонить Феликсу. Возникла ещё одна проблема — Хан без понятия, где его телефон. Бодрое утро, что уж тут скажешь.       Джисон потёр глаза и полностью проснулся. Пэри мирно и сладко спала на коврике под лучами солнышко, которое так редко бывало в этой квартире. На тумбочке рядом с кроватью лежали таблетки, каждые подписаны, записка и телефон.

«Джисон, я привёз тебя домой. Ты слишком крепко спал и решил не будить тебя. Если что, твои таблетки для сна на своём месте. Как проснёшься, выпей те, что я оставил. А ещё, обязательно позвони мне, Джисоня)»

      Мысленно он выдал Феликсу уже 1001 медаль за заслуги перед ним. За два года он почти стал его опекуном. Хан встал с кровати в сразу свои тапочки и отметил, что друга точно надо будет отблагодарить. В зеркале было слишком помятое и опухшее лицо. Да уж, давно он так спал и не видел снов. Так, стоп… Он не увидел ни одного сна?       Джисон выбежал из ванны прямо к кровати, о чём моментально пожалел. Пэри тоже испугалась чего-то. Первым делом парень проверил свой блокнот, прошлые записи были на месте, а за сегодня ни одной. Он либо забыл сон, либо не видел его вообще. Первый вариант сразу мимо, остальные-то он помнит. — Ало? Феликс? — В груди нарастает паника. Сам не понимает от чего. — Проснулся, наконец. Как себя чувствуешь? — Просто золото. — Плохо, но лучше, чем вчера вечером. Я на самом деле хочу поговорить по поводу того парня, Ли… — Да, что такое? Какой-то сон видел? — Голос Феликса звучит слишком беззаботно. — Не совсем, точнее, я вообще ничего не видел… Не понимаю почему. — Казалось, что они говорят лично прямо здесь и сейчас, потому что Джисон почувствовал, как глаза друга распахнулись. — То есть как? Никакого не видел? — Да. И я уверен в том, что не забыл. — Хм… — Феликс — единственный человек, чья голова работает всегда исправно. Никакая паника, тревога или что ещё не помешает ему. Именно сейчас он занимается сразу двумя задачами: успокоить Джисона и подумать самому на этот счёт. — Не переживай сильно, лечись. Посмотрим, что будет сегодня ночью.       Друзья ещё поговорили насчёт здоровья Хана, учёбы. Блондин успокоил тем, что взял ему отгул на 4 дня, и он может спокойно дома позаниматься своими делами. Кажется, что это просто сон, что такого в том, что ты перестал их видеть? Всё из-за привязанности. Джисон действительно уверен в его реальности, а значит эту ухмылку, эти руки, волосы, приятную одежду — всё можно увидеть в реальности. Этот парень одновременно такой недосягаемый, но такой близкий. Когда он злится, Джисону хотелось подойти, обнять, почувствовать его мягкие волосы, что иногда развевал ветер. Хотелось почувствовать мягкость его любимых свитеров. Попробовать этот, чёртов, карамельный латте, который так резко остановил важный сон. А в последний раз Хан переступил черту не на шутку. Да, всё происходит в его голове. Но что вы сделаете, если вдруг это не так? Может он наблюдатель его реально жизни. Естественно, незнакомец испугался, более того, возможно, он его теперь никогда не увидит. Это убивало больше всего. Такая «двойная жизнь» устраивала Джисона. Ему всё нравилось. Даже смирился с тем, что его присутствие фантомно, вёл себя, как призрак. Ни разу не позволил себе прикоснуться к столь желаемой фигуре. К такой сладости, как карамель, но в то же время горькому как кофе и нежному, как молоко для него. Именно таковым видел Хан парня Ли. Эту дозу ночного дофамина прервал какой-то мерзкий стук стула в аудитории. Боже, да Джисон вечно будет смотреть теперь себе под ноги. И единственный вывод, который из всего этого напрашивается: «Господи, Создатель Мира, кто угодно, если ты существуешь и слышишь меня, то дай мне этого грёбанного кофемана, любителя карамели и журналов. Это единственное моё желание за все 19 горьких лет с непереносимостью лактозы. Дай мне почувствовать эту нежность. Прошу»       Он расплакался. Кажется, избавившись от излишнего истока усталости, должно было стать легче. Но стало только хуже, к головной боли добавилась душевная. Почему так не хватает воздуха, если он ровно дышит и в комнате открыто окно? Почему ладошки и щёки такие мокрые, если он не плачет с 14 лет? От чего им обоим так страшно?

⋆˚｡⋆

      Поскольку пары Феликс посещал в одиночестве, скука овладевала им с каждым разом всё сильнее. Рядом не было никакой волнистой тёмной макушки, которая разом превращала грустное настроение в весёлое. Сегодня блондин решил даже не ходить в кофейню, потому что без Хана это совсем не то. В столовой универа он заприметил знакомых. Хёнджин и Чан. И когда Феликс перестал быть одиночкой, желающей кушать в гордом одиночестве?       На красном подносе стояла какая-то пиалочка с овощным салатом, лапша и коробка йогурта. У парней был обед по-сытнее, конечно, но аппетита что-то не было на эти куриные жирные котлеты. Да, они стоили какие-то 1000 вон, но и на вкус они были как эти 1000 вон. Вот в чём в чём, а в еде Феликс был привередливее любой девушки. Благодаря ему, Хан перестал питаться фаст-фудом и полуфабрикатами в столовой. Теперь они вдвоём, своего рода, гурманы.       Ли сел рядом с Чаном. Вчера ничего особенного не произошло, за исключением того, что парень успокаивал его и вытирал слёзы после фильма. «От друзей к возлюбленным» слишком тронула Феликса. — Ну как там Джисон? — Первый вопрос, заданный сегодня. — Вроде неплохо, я позвонил, он выпил таблетки. Я позабочусь о нём… — На язык попали овощи из салата. Какой кошмар. Почему они скользкие? Парень поморщился. — А сам-то? Лица на тебе нет. — Хёнджин решил вклиниться, хоть и не понимал всей ситуации. — Я? Да нормально, только скучно без Хана. А где вчерашний парень? Мин… — Он пробежал глазами по профилю Чана. Сердце пропустило кульбит. — Минхо. Не знаю, я не видел его сегодня. Может, отсыпается? — Бан слегка смутился, потому что почувствовал этот пристальный взгляд. Магнитил сильнее, чем любое поле притяжения. — У нас сегодня практика была с их группой, его не было. Ну он-то никуда не исчезнет и не пропадёт. В этом я уверен. — Хёнджин пил чай из стакана и усмехался. В его стиле. У него всегда в голове какая-то своя вселенная, составляющая которой — только Ким Сынмин. До остальных дело доходит в последнюю очередь. Пока два австралийца перекидывались улыбками, смущающими взглядами, Хёнджин рассказывал какую-то историю со своей практики.       Феликс слишком напрягался рядом с новоиспечённым другом. И то, не понятно даже, друг он или нечто больше? Странно об этом задумываться человеку, который мало кого любил и с трудом отличал это. Не совсем правильно было растекаться, как мороженое под солнцем, под этим кудрявым брюнетиком. Мало ли, вдруг он не с благими намерениями. Как-то тяжело даются парню такие рассуждения. Любовь и влюблённость штука такая, никогда не понятно насколько сильно ты влюблён и на что готов ради человека. В данный момент Феликс явно не был готов делать что-то для Чана. Поэтому стало «очевидно», что это не любовь. Хотя разве любить — это только про отдачу?

⋆˚｡⋆

      День был слишком долгий и гнусный. Парень устал думать обо всём подряд, а поговорить не с кем. Джисон лечится и спит, тревожить его себе дороже. Всё-таки почти единственный его выходной, ещё и солнечный. Хотя странно так говорить относительно Джисона. Не дом, а берлога. Это насколько же Феликсу было скучно, что он чётко представлял ремонт, квартиру друга. На полном серьёзе смотрел себе новую квартиру. Темы в голове сменялись одна за другой. С осознанием пришёл шок. Как он перешёл с философской темы любви к квартирам в новом жилом комплексе рядом с университетом? День без Хана его сведёт либо в могилу, либо в психиатрическую больницу с шизотипическим расстройством личности.       Из поразительных бесконечных раздумий его вывел слегка томный голос. Чей-то сладкий парфюм привёл в чувства как нашатырь, только в приятные чувства, а не состояние шока. — Феликс… — Парень обернулся. Перед ним стоял Чан и улыбался своей лёгкой улыбкой. — Не услышал что ли? Тебя подвезти до дома или до Джисона? Можем вместе к нему сходить. — Ли смотрел как заворожённый. Да. Пожалуйста, отвези меня куда хочешь. Желательно на море в жаркие страны, но можно и в кровать. Сладкий, крепкий сон — то, что доктор прописал. — Да… Да, давай. Съездим к Джисону, а потом ко мне? — Он натягивал куртку и смотрел в, полные чёрного омута, глаза. — К тебе? А… Хорошо. — По Чану видно было, что он влюблён. Как в сказках, с первого взгляда и явно надолго. Не будь он любителем брать всё в свои руки, то отдался бы с концами этому Ли Феликсу.

⋆˚｡⋆

      В машине парня пахло его же парфюмом и фруктовым чаем. Вот второго блондин никак не ожидал. Тепло, мягкие сидения со специальной подстилкой, запах горячих фруктов и имбиря с мускусом и ванилью. Для себя парень отметил, что, когда смотришь на профиль Чана за рулём, хочется залезть в его волосы, внюхиваться и съедать. Такое желание было точно не из-за того, что тот давно ел. Он был голоден на прикосновения. Прошёл всего день без друга, а объятий не хватало до жути.       Поймав себя на мысли, что он слишком долго пялился, он опешил. Коленки предательски затряслись, а сердце застучало. Тук-тук, Феликс откроет, только потом. А сейчас, вместо отвратительных стуков оно замолкло. На миг остановилось. Чан переместил руку с подлокотника на руку Феликса. И изредка поворачивал на него голову. В такой ситуации парень впервые, а на ходу даже не выбежать. — Всё хорошо? Просто ты задрожал…       Вот именно сейчас Ли сделал такую глупую ошибку. Рука сама вырвалась из-под нежной, шёлковой, белоснежной ладони. Парень решил сохранить хладнокровие и безразличие. Лучше быть на расстоянии, нежели забивать себе голову ненужными и мешающими чувствами. Это же такая морока и ответственность. — Да-да. Просто слегка запереживал насчёт Джисона. — Соврал. Бывало такое. А кто таким не грешен? Вот только сейчас было не по себе. Под глазками-тапиоками казалось, что ты по жизни грешен. Он такой чистый, такой хороший. Чан не просто мужчина в жизни Феликса, он как греческий бог. Всегда поможет, будет на твоей стороне. Присутствие с ним — настоящий Рай. И не был бы Феликс таким неуверенным, принял бы это как мёд на душу.       Сам дом, где жил Хан не выглядел как-то современно или богато. Многоэтажка годов так нулевых. Зато квартира в ней очень уютная и комфортная. Какого бы там ремонта не было, она всё равно очень приятная и на приятной стороне.У Феликса это место ассоциировалось только с хорошими воспоминаниями и моментами — всё благодаря Джисону. Казалось бы, всего-то день не пошёл на учёбу, а уже такую апатию и ностальгию навеял, что парень готов был в объятия бросаться. Хотя и по лицу такого не скажешь. — Ты чего хмурый такой? — Чан посмеялся. — Как будто мы и не к Джисону заходим, а к злейшему врагу.       Начистоту, Ли никогда почти не выражал эмоций и чувств, тяжело ему давалось это. Хан вроде как уже привык и понимает что да как. С самого детства в его обществе чувства считались проявлением слабости. В группе подростков только попробуй заплакать, засмеют и носом не поведут. Разбивать эту «сильную» личность и показывать настоящий характер дорогого стоит, а вдруг отвернуться. Рядом с Чаном становилось всё сложнее держаться и контролировать себя. Как только Хану станет легче, он ему всё выплеснет. — Джисон? Привет, я с Чаном. — Молчание, а затем слышно лёгкое шорканье. — О, привет Бан Чан. Привет, Феликс. — Джисон вышел из своей комнаты, закутанный в плед. Волосы были смешные, взъерошенные. Красный нос и опухшие глаза. Видимо, он много пил чай и спал. — Как себя чувствуешь? — Феликс сразу разулся и снял верхнюю одежду. Чан стушевался слегка. Они- то друзья, лучшие друзья, а он… Ему вообще можно пройти? Может, стоит помочь Феликсу? — Чего в проходе стоишь? — Все разрешилось, благодаря чуткому Джисону.       Блондин что-то шуршал на кухне и Крис подошёл ему помочь. Один готовил ещё чай, второй куриный бульон. Джисон наблюдал за ними с дивана, словно их болеющий ребёнок. Особенно за Чаном. Он никогда не видел, чтобы при болезни давали куриный бульон с яйцами и лапшой. Не уверен, что это даже вкусно, бульон ведь пресный. Хан скорчил такое лицо, будто ему в кастрюле мясо динозавра варят. Чан заметил этот взгляд и улыбнулся. — Не делай такое лицо, меня мама только так лечила. — Из половника в небольшую глубокую тарелку переливался бульон. — Это вкусно, уверяю. — Ещё минуту Джисон смотрел на это искусство кулинарии и решился попробовать. Не то чтобы деликатес, но лучше хлеба с маслом или курицы запеченной. — Тебе мама такое готовила? — Феликс сел рядом с ребятами за стол и поставил кружки чёрного чая с лимоном. — Да. Тебе нет? — Нет, а я и в Австралии толком-то не жил. Я не знаю таких тонкостей. — Чан подошёл к кастрюльке и отлил в миски себе и Феликсу. — Попробуй, вообще, это действительно вкусно.       Парни сидели за столом и разговаривали. Джисон говорил про свою болезнь, чем занимался весь день. Показывал какие-то видео, которые успел посмотреть за день. Ребята его слушали. Чан сделал для себя вывод, что Феликсу с ним действительно комфортно. Он выглядел таким счастливым, когда Джисон начинал смеяться или активно жестикулировать.       Именно такой видел дружбу Феликс. Ради этого стоило весь день промучатся на учёбе. Вечер обещает быть не менее долгим, зато более счастливым.       Настолько долго ребята сидели, что переместились на диван и включили сериал. Серии просматривались одна за другой. Хан что-то комментировал, ставил на паузу, а Ли его затыкал время от времени. Решили заказать каких-то сладостей и пиццы, дабы было, что покушать в такой приятной компании. В такие моменты чувствовалось счастье, даже кошка Пэри заискрилась от такой заряженности.       Феликса уже отпустила тревога по поводу здоровья Джисона. Пришла усталость. Спать захотелось уже где-то на 7 серии, одна только лохматая бестия всё никак не угомонится, хотя у неё температура. Парень старался аккуратно положить голову на плечо Чана, заглядывая в его глаза. Когда тот почувствовал копошение, то взглянул на Ли. Такие невинные круглые уставшие глазки, которые сияли от небольшого света лампы. Хотелось дотронуться до каждой веснушки, на белоснежных щеках. Парень был подобен взбитым сливкам, настолько он нежен. Таких людей больше не найти, этот шедевр один на восемь миллиардов. С таких парней обычно картины для ценителей рисуют. За такими модельные агенства бегают, выпускают журналы, на обложках которых такая внешность. И Кристофер поклялся, что если будет работать в журнале, то место для Феликса там точно найдётся. Это драгоценный лунный камень. Пушистый ягнёнок. Всё самое хорошее, светлое, мягкое и нежное — всё для него. Парень подумал, что если бы был у него такой психолог, то лечил бы он исключительно своей внешностью и мимикой. А сколько всего ещё хранится внутри… По телу пробежались мурашки. Чан посмотрел одобрительным взглядом, и Феликс лёг на плечо. Так удобно он засыпал только с Джисоном рядом. А сейчас ещё и Чан. Он уснул.

⋆˚｡⋆

      Хан уже тоже спал рядом. Комната осталась пустой от голосов этих парней и усталость начала брать верх. Чан решил поухаживать за ними. Если смотреть на парней, как на обособленную двоицу, то Феликс выглядел и казался старше. Вроде как он сам отвечал за большинство дел. Хотя Хан тоже не прохлаждается. Грубо говоря, они всё время тратят энергию вместе. Поэтому отдых требовался также им обоим.       Вода тихонько начала шуметь. Парень закатал рукава. Не так много они напили и наели. Почему-то с уборкой пришла и улыбка, стоило только бросить взгляд на двух спящих детей. Ночь только настигала и в окнах потухал свет. Оставив одну лампу у дивана, Чан тоже выключил почти всё освещение комнаты. Он долго тушевался, стоит ли брать Феликса с собой и везти домой. Джисон ведь его друг, ему приятно будет проснуться и увидеть, что тот в безопасности. Мыслительный процесс прервала вибрация телефона на столешнице кухни. На ярком экране засветилось: «(weird) Lee Minho Know»       Чан всегда странно именовал контакты. Но, по его словам, всё удобно. «(странный) Ли Минхо Ноу» Странный — характеристика. Ли Минхо — имя. Ноу — прозвище, никнейм или псевдоним. — Ало. — Чан, не беспокою? — Голос был очень мягким и приятным. — Никогда не беспокоишь. Что случилось? — Непривычно слышать друга без наезда и холод. — Приедь пожалуйста, мне надо забрать посылку, тут 18 килограмм. — Минутка молчания. Чан понимал, что дело не только в посылке. — А ещё мне нужно кое-что рассказать… — Хорошо. Жди, мне минут 25 ехать. Не долго будет? — Нет, доставка не подъехала ещё. А почему так долго, откуда-то едешь? — Он спрашивал аккуратно, будто права не имеет вмешиваться в это. — Да, мы с Феликсом заезжали к его другу, ну, если помнишь. — Помню. Тогда жду тебя.       Сбросил. Чану стали интересны 2 вещи: 1. какая посылка; 2. насчёт чего поговорить. Парень последний раз взглянул на спящих друзей и кошечку рядом с Джисоном. Напоследок щелкнул камерой и скинул Феликсу с сообщением, что ушёл. Он накинул черную куртку и щелкнул дверьми. Всё-таки Феликс ему нравится.