Быть мужчиной

Без Гриши в квартире было убийственно тихо. Тишина состояла из звуков, которые стали слышны только потому, что Гриши не было: из тиканья часов, из кашля соседа за стенкой, из гула холодильника. По вечерам квартира встречала Михаила точно такой же, как он её оставлял, уходя на работу. Не уменьшалось количество хлеба в хлебнице, не росла горка грязной посуды в мойке, не перекладывались с места на место книги, не появлялось и не исчезало само собой бельё на верёвке. Не бились тарелки из немецких сервизов. Гриша не возвращался. Вместо него пришла Света. Спросила: «Доигрался?» Деловито собрала в большую сумку Гришину одежду, покидала в рюкзак учебники и тетрадки. Михаил хотел сходить к Свете и забрать сына домой — силой, если понадобится. Михаил не пошёл. Понимал, что так проблему не решит, и изо всех сил держался. Ждал. Созванивался со Светой, спрашивал ехидно: «Не надоело ещё играть в наседку?» Свете никак не надоедало. Она отчитывалась о Гришиных успехах в школе, изредка заносила какую-нибудь бумажку на подпись и упорно отказывалась от денег: «Нам хватает, купи себе лучше тарелки». Михаил из принципа не покупал. И ремень с гвоздика над Гришиной кроватью не снимал тоже из принципа. Одумается ещё, вернётся, закроет долги. Часы с каждым днём тикали всё громче, холодильник гудел всё нестерпимее, сосед кашлял всё натужнее. В феврале Света расписалась со своим Аликом. Михаил ждал, что теперь-то Гришу выставят, чтобы спокойно строить семью, но возвращать ему сына никто не торопился. Михаил даже спросил прямо, но Света отрезала: «Захочет — вернётся». Гриша вернулся в марте. Не один, с Аликом. Позвонил в дверь и чинно ждал, пока ему откроют, будто в гости зашёл. Ещё и торт приволок. — Нагулялся, — усмехнулся Михаил. — Созрел. — Я вот. Принёс, — сказал Гриша и всучил ему на удивление тяжёлую коробку. Внутри вместо торта оказалась стопка тарелок — точно таких же, как разбитые, из такого же немецкого сервиза. — Интересное решение, — протянул Михаил, разглядывая тонкий фарфор. — Это что, откуп? — Сам говорил, за свои поступки надо отвечать, — буркнул Гриша. — Отвечать, а не откупаться, Григорий, — сказал Михаил. — Алик, я так понимаю, ты спонсировал всё это дело? Очень зря. Красиво, но зря. — Я только помог найти и донести, — возразил Алик. — Деньги Гриша сам честно заработал. — Ну-ну, — усмехнулся Михаил. — Знаем мы эти заработки. — Мы, наверное, пойдём домой, — сказал Гриша и взял Алика за руку. И на это Михаил почему-то не сумел ответить. Молча стоял, прижимая к груди круглую коробку, и смотрел, как закрывается дверь. Когда стих гул лифта, Михаил отнёс тарелки на кухню, расставил их на столе и растерянно пробормотал: — Шесть штук. Куда мне одному шесть штук? Никто не ответил, только осуждающе цокали часы да неодобрительно гудел холодильник. Даже сосед — и тот больше не кашлял.