Клуб SOUL

В подъезде, как только Чанбин зашёл, зажегся свет. Приятные зелёные оттенки на стенах сопроводили его к самой двери. Чанбин повернул налево и, открыв дверь, зашёл в коридор, в котором были три квартиры. Он открыл дверь под номером 19 и вошёл. Из комнаты слева лился приглушённый свет. Мама не могла спать в темноте, да и Чанбину после нескольких неделей стало спокойно приходить с работы и видеть свет, будто его ждут. На самом деле мама говорила, что будет дожидаться сына каждое утро, но Чанбин быстро и настойчиво ей это запретил. Чанбин зашёл на кухню. С полки над столом он достал упаковку с кексами и съел парочку. Из фильтра налил воду в стакан. Пока он добрался домой, рассвет уже начинал заниматься. Вот что удивительно, так это снег, до сих пор лежащий на крышах домов и по краям дорог и тротуаров, и Чанбин любовался им из окна. В сонном мозгу даже мелькнула мысль, что пора вытаскивать новогодние украшения, но Чанбин быстро ее вымел. Ещё даже день рождение Лино не прошёл - совсем рано. Парень аккуратно прошёл в зал, у двери на тумбочке стояла лампа, которая включалась прикосновением и имела три стадии. Чанбин тронул основание и свет потух. Он присел на корточки и заглянул в аквариум. Рыбки плутали между растениями, заплывая в замок. Он подарил их маме на день рождения. Дверь в его комнату всегда закрыта, потому что мама говорила о приватности. То есть она узнала об этом от сына, который в подростковые годы наслушался одноклассников, которые пропагандировали свободу, причём тотальную. Вот и он стал об этом упоминать дома, но нельзя было сказать, что его лишали свободы, или ему ее как-то ограничивали. Однако мама слушала сына. Ей не хотелось, чтобы Чанбин отдалялся от неё, и ему этого также не хотелось. С каждым знаменательным событием он приходил к ней и разговаривал. Отец, был более холоден к сыну, но в их семье была любовь. Мама спала на диване, укрывшись шалью. Чанбин поднялся на ноги и взял с подлокотника одеяло. Укрыл ее, и она что-то зашептала. Парень улыбнулся, потому что ему удалось не разбудить ее, и довольный своим достижением зашёл к себе. Три пластинки, прикреплённые к левой стене над рабочим столом, как всегда, встретили его названиями песен Ланы дель Рей. Подруга сделала для него такой подарок ещё в школьные годы. Чанбин оставил на столе телефон и бросил на стул сумку, взял из шкафа одежду. Переодевшись, Чанбин открыл окно на проветривание и задвинул шторы. Он уже сел на кровать и собирался лечь, когда его телефон зазвонил. С явным удивлением, парень поднялся и, не торопясь, подошёл к столу. На экране горело «Чани». - Конец света наступил? - спросил он, ответив на звонок. - Что? - Ты сам мне звонишь, - улыбнулся Чанбин. - Ты очень не тот, кто сам позвонит. - Да брось! Я звоню, вот сейчас. - Я уже отметил сегодняшний день в календаре красным маркером. Чанбин шутил, но тишина в ответ заставила его убрать улыбку с лица. Чан был тот тип людей, которые предпочитают сообщения. Позвонить он мог только в крайнем, критическом случае. - Ну ты чего там? - голос непроизвольно зазвучал обеспокоено. - Да я тоже отмечал красным. Чанбин хмыкнул. Вместе с телефоном он вернулся к кровати и лёг поверх одеяла. - Давай. Чанбин перевел взгляд на окно, сквозь темные шторы ещё не было видно мутный рассвет, и он наблюдал за легким шевелением ткани. Он положил телефон на подушку и слушал, как Чан добрался домой, объездив полгорода, покормил Берри, включил телевизор и сразу выключил, испугался тишины и пришёл к решению позвонить Чанбину. Каждый чего-то боится. Что Чан боится тишины, Чанбин узнал случайно. Они были в клубе, оставалось ещё какое-то время до начала, но Чан уже включил музыку. Она гремела в голове пожарным набатом, и как будто сильнее, чем в работу клуба. Тогда Чанбин не обратил внимание. Но, чем больше они находились вместе, тем заметнее становилось, что Чан не выключает музыку. Она работает у него постоянно. Интуицией и наблюдениями Чанбин вывел Чана на разговор о своих догадках. - Ты сам не думаешь, что слушаешь музыку 24/7? - Не, это не так. - Может ты и моешься с музыкой? Какую песню ставишь в этом случае? - Чанбин понимал, что его слова чересчур, но Чан как-то подозрительно смутился. - Да? Я угадал? - Бинни, но музыка же - это не плохо. - Да, кто-то не может ей наслаждаться, например. И ты и за себя, и за всех обделённых. - Да нет, но я так чувствую, что не один, - тихо выдал Чан и отвернулся. - Я включаю фильмы, музыку, ну, фильмы при вас не включишь. - Почему? Здесь вроде все совершеннолетние работают, любой фильм заценят, - Чанбин привстал и попытался увидеть лицо Чана. - Я почти не слушаю при вас музыку… Просто иногда мне кажется, что я остался один, и включаю на фон хоть что, просто создавать иллюзию, что в комнате со мной кто-то есть. - Я думал, те, у кого есть питомец, никогда не чувствуют одиночество, - Чанбин подсел ближе и положил ладонь ему на плечо. - Берри у меня недавно, - Чан покачал головой и тихо вздохнул. - И она не всегда помогает. Чанбин похлопал друга по плечу, и Чан развернулся, чтобы обнять. Так было тихо, чтобы думать. Как Чан смущён внезапным признанием, Чанбин чувствовал, поэтому заявил: - Звони, когда нужно будет кого-то послушать. Могу рассказывать тебе все подряд. - Договорились. Рассказав все свои планы на воскресенье и остановившись на рассказе, как работница в кофейне на первом этаже его дома, сказала ему, что готова сделать ему кофе бесплатно только за один номер телефона, Чанбин отключился. Он засыпал и сам не замечал, когда именно. Чан завершил звонок, пожелав спокойного сна уснувшему другу. Время перевалило за двенадцать, когда Чанбин проснулся и смог осознавать этот мир. Он выплыл из комнаты и поддался запаху готовящейся яичницы. На кухне мама Чанбина что-то напевала и как раз укладывала хлеб в тостер. На печке рядом под крышкой жарились яйца, посыпанные сыром. Чанбин присел за стол и стянул с тарелки жареную колбасу. - Иди умойся сначала, - засмеялась женщина, хлопая сына по руке. - У меня завтрак в обед начинается, а ты беспокоишься, что я не помыл руки? - парень пошёл в ванную, потягиваясь и пережевывая колбасу. Выходные всегда были долгожданными. Ожидание их не уменьшилось со времен школы. Чанбин убирался в эти дни в доме, смотрел фильмы, которыми делился с ним Чан. Ближе к вечеру Чанбин лёг и уснул на пару часов. В клубе было тихо. Чанбин уже стоял за баром. Дверь открылась, зашли Хан и Айен. Айен пошёл на кухню, помахав Чанбину, а Хан присел на стул. - Что за упаднический хомяк за мой бар припал? - Чанбин подошёл ближе к парню. Хан поставил локти на стол, сложил руки в замок и положил на них голову. - Хомяка я, допустим, понимаю, мои щёки, но упаднический? - Если честно, заметно, как ты изменился. В первый день, как мы встретились, ты был намного живее. Джисон нахмурился. Чувства, которые всегда остро отражались на его лице, забавляли Чанбина, потому что было удивительно встретить кого-то, кто не скрывал свои эмоции. Не хотел или не умел. - Это из-за моего семинара, который будет завтра. Мы выступим, и я буду отсыпаться, - пояснил Хан. - Какая у вас тема? - Особенности законодательства в странах восточной Европы. Я думал, мы сдохнем, пока это все найдём. А ещё сказали, что в комиссии будет препод, который докапывается до каждой буквы. - Я верю, что ты переживешь это. Чанбин перевёл взгляд на вход, в котором появился Чан. Парень улыбнулся, скидывая олимпийку, и подошёл к бару. - Всем привет. Джисон, подумал над предложением стать звездой нашего клуба? Чанбин уперся руками в барную стойку и смешно уставился на официанта, который перевёл руки и закрыл ими лицо. Чан взъерошил и без того растрепанные волосы. Джисон покачал головой и замычал. - Все не так страшно, как ты думаешь, - сказал Чан и пошёл к пульту управления. Чанбин попытался оттянуть руки Джисона от лица, и ему это почти удалось, он уже видел смеющуюся улыбку, когда клуб оглушили биты, и в дверь пошли люди. Улыбаться и ненавязчиво расспрашивать посетителей вошло у Чанбина в привычку почти с самого начала работы в клубе. Он познакомился с Хенджином на одном светском вечере, на который получил приглашение от своего подзащитного после выигранного суда. В тот вечер он ходил по светлому и немного старинному залу, пока не оказался возле Хенджина. Парень невзначай упомянул, что начинающий модельер и забрёл сюда в поисках вдохновения. Чанбин пошутил, что мог бы сидеть дома, есть пиццу и смотреть марвел, но вместо это здесь и пытается поменьше дышать, потому что не переносит такого беспорядочного смешения духов. К концу вечера он уже знал, что Хенджин собирается открыть клуб и нуждается в бармене, и имел номер телефона Хенджина, если захочет попробовать себя в этой должности. Слушая парня с татуировкой динозавра на руке, который медленно тянул свой мохито и рассказывал, что нашёл в телефоне девушки переписку с парнем со старшего курса, Чанбин вспоминал, как в первые дни считал предложение Хенджина шуткой, но чем больше времени он проводил дома, тем сильнее ему хотелось снова работать. На звонок хозяин будущего клуба SOUL ответил быстро, будто только и ждал незнакомый номер, и Чанбина приняли на работу. Айен крутился возле бармена, выспрашивая советы, как знакомиться с девушками и не терять связь после первого же разговора. - Малой, здесь нужна природная неотразимость, - Чанбин разлил вино и поставил перед девушками, подмигнув им. - Или быть тобой, - Феликс присел за стол и дал пять Айену. - Хочешь украсть Чанбина и вселиться в его тело? - Нет, мы в разных весовых категориях, - Айен наигранно печально вздохнул и пошёл к столикам. Через минуту в клуб зашёл и Хенджин. Они с Феликсом просидели за баром, пока Феликс не пошёл петь. Сегодня он спросил Чанбина, и тот заказал песню Get lit. Под эту песню бармен будто быстрее работал, но ему нравился весь репертуар SOUL. Песни, которые ставил Чан, исполнял Феликс и под которые танцевал Лино, всегда были точными и попадали в настроение Чанбина. Ближе к двум часам ночи в клуб завалилась толпа, объединённая колпаками на головах, а у девушки, которая возглавляла процессию была ещё корона. Чанбин улавливал, как новые гости рассыпались по клубу: несколько человек подошло к нему, явно уже опустошившие бары до этого, кто-то влился в толпу и блистал своими колпаками, кого-то уже опрашивали Айен и Джисон. Наплыва гостей в воскресенье обычно не бывало, но Чанбин уныло заметил, что это воскресенье стало исключением. Он перестал обращать внимание на время, и просто работал. Стаканы, бутылки и все прочее смешалось в одно движение рук, которое происходило автоматически. Хан, обмахиваясь блокнотиком, присел на освободившийся стул. Чанбин поставил перед мужиком виски и подошёл к парню. - Ну, ты как друг? - Все хорошо, - Хан улыбнулся. - Вот и хорошо. Вау, смотри! Чанбин и Джисон успели увидеть, как какой-то ненормальный забрался к Чану и оттуда сделал сальто назад. Его друзья и незнакомые люди зааплодировали, но Хенджин все равно появился рядом с акробатом. Парни увидели, как он что-то ему сказал. - Хенджин душит звезду в лице этого парня, а ведь мог бы тоже выступать здесь. - Например, с твоего бара сигать, а ты его ловить, - с хитрым взглядом предложил Джисон. - Мой бар - это святое, - Чанбин погрозил пальцем. - Когда же ты засияешь звездой? - Я не думаю, что могу стать звездой. Я трезво оцениваю свои силы. - Ты оцениваешь их в сравнении с другими. Звёзды могут быть разными. Когда ты смотришь на небо, ты видишь множество разбросанных горящих точек, но каждая из них такая одна. У неё свои характеристики, и это делает ее особенной. - Я не часто смотрю на звёзды. - Я тоже. Звёзд днём не увидеть, но ведь это не значит, что их нет. Мне Чан и Феликс рассказывают, какие они не ночном небе. - Бармен, завали свои бредни о звёздах и повтори мне, - мужик ударил по столу. Чанбин и Хан одновременно глянули в его сторону тем самым взглядом, которым Лино смотрел на учеников, умудрявшихся выдать невероятный бред, в который они ещё и свято верят. Чанбин потянулся за бутылкой, а Хан ушёл к освободившемуся столику. Шесть часов наступили неожиданно. Только перед Чанбином одно лицо заменялось другим, как теперь никого. Он зевнул, и напевая песню, которую исполнял Феликс, прибрал бар. Джисон и Айен убирались, когда Чан, попрощался со всеми, махнув рукой Чанбину. Феликс и Хенджин оставались сидеть за столиком, отпустив Джисона и Айена. Чанбин подошёл к ним. - Что решаете? Хенджин поднял на него голову. Есть такие взгляды, которые говорят лучше любых слов, Хенджин прекрасно знал, как продемонстрировать такой взгляд. Чанбин отодвинул стул и тоже сел, приготовившись к любой новости. Феликс, который лежал на своих руках, вытянув их на столе, распрямился, как бумажная гармошка. - Как ты смотришь на то, чтобы отпраздновать Новый год в эту пятницу?