Колкость за колкостью

— Это была ужасная ошибка. — Отвратительно ужасная. О да, они оба были с этим согласны. Уже через две минуты Джуди Литтл со свистом вылетела из слизеринской спальни, бросив Люциусу на память хаффлпаффский галстук, а сама прихватила его, тошнотворно зеленый. ••• — Хэй, мелочь, ты что здесь делаешь?! Давно зад не поджаривали?! Гарри вздрогнул, поворачивая голову на рыжего парня, который с завидной силой захлопывал за драконом клетку. Не узнать рыжего было невозможно: конечно, это Чарли Уизли. Гарри давно хотел с ним познакомиться, но возможность выдалась только сейчас. Дрессировщики драконов были впечатляющими людьми. Короткостриженные (огонь не любил длинные волосы), полураздетые (этого Гарри не понял, но блестящая кожа дрессировщиков намекала, что они вряд ли полезли к этим милашкам без защиты), в масках на пол-лица, чтобы не дышать дымом. — Я... Да я просто, м, поглядеть, — кое-как оправдался Гарри, пожимая плечами и нервно усмехаясь, и Чарли звонко расхохотался, отводя Поттера подальше и стягивая с лица маску. — Ты Гарри, да? Столько про тебя слышал, что не узнать просто невозможно. Ты же участник турнира? Будь поаккуратнее с нашими малышками, они довольно ранимые, — попросил Чарли, очень уж крепко сжимая плечо Гарри, и тот поморщился. Ранимые? Ну-ну... ••• — А где мамочка? А мамочка придет? Где моя мамочка? Члены Ордена сходили с ума. Все в крови, саже и ссадинах, в порванной одежде и абсолютно без сил, с... маленьким ребенком, который со слезами на глазах всех спрашивал, где ее мама. А мамы нет. Мама... больше не придет. Гнетущую тишину прерывали всхлипы бедной маленькой девочки, которая прижимала к себе плюшевого медведя и терла кулачками слезящиеся глазки. Сдалась Молли. Набросилась на бедного ребенка, обняла ее так крепко, что та пискнула от давления. — Пойдем к нам, милая. Хочешь? Ты же любишь играть с Чарли, да? Он будет рад тебя видеть. Пойдешь жить к нам? — вопрошала Молли, горько улыбаясь, и девочка промолчала, кивнула, но, кажется, все понимала. Хлопала зелеными глазищами, блестящими от слез, и совершенно точно все понимала. Сириус сел за стол и уронил голову в ладони. Отдайте ребенка отцу! ••• Это был удивительный дом. Она помнила его по-другому. Тогда он казался... больше. Тогда он сиял. Ее мать озаряла улыбкой каждое место, в котором находилась, такой яркой и тошнотворно белозубой. Это был этот дом?.. — Дети! Слава богу, наконец-то! Я уж думала, что те драконы вас съели! — воскликнула Молли, налетая на нее и Чарли с крепкими, удушающими объятиями. — Не съели, миссис Уизли, не переживайте, — улыбнулась она и неохотно прошла на кухню. За столом сидели Ремус и Сириус, которые как по команде подскочили с мест, когда она зашла. — Вы... так постарели, — усмехнулась она. Сириус засмеялся, Ремус смущенно улыбнулся. — А ты выросла, Малышка Лула. Малышка Лула очень выросла. Красивые белоснежные волосы пришлось обкромсать по приезде в Румынию, нежную кожу в разных местах украшали шрамы от ожогов, а взгляд стал будто... холодным. Как лед. И только Сириус знал, чей это взгляд. Только Сириус мог провести параллель и посочувствовать бедной девочке. ••• — Я полечу в Румынию. Хочу... тренировать драконов, — признался Чарли, и Лула хмыкнула, мотая ногами. Они сидели на толстой ветке дуба, делясь своими планами на будущее. Конечно, Чарли хотел в Румынию. Этот парень был без ума от драконов. — А... ты? — осторожно спросил Чарли, глядя на Лулу исподлобья, и та неловко пожала плечами, склоняя голову набок. — Я не знаю. Я... знаешь. Я боюсь, что мне нет места. Не знаю, куда податься. Что делать. Везде чувствую себя чужой, — с сожалением призналась она, кусая и так развороченные в мясо губы, и Чарли едва не навернулся с ветки, когда схватил ее за плечо. — Поехали со мной! Рядом со мной тебе... — запал его чуть поутих, — всегда есть место. Он мягко улыбнулся, и Лула смущенно прикрыла глаза, вздыхая. В Румынию так в Румынию. Откровенно говоря, она была готова пойти за Чарли куда угодно, лишь бы он был ведущим. ••• Тринадцатый дом на площади Гриммо был ужасно серым. Лула чувствовала себя комфортно в нем. Серость ее не смущала, не привлекала, скорее по-родному окутывала, пряча от происходящего вокруг. После яркой, огненно-красной Румынии Лондон встретил ее приятной серостью и моросью. Лула любила сидеть в кресле в пустой, темной, холодной гостиной, поджимая ноги к груди и пытаясь согреться о саму себя. Идиллию одного из таких вечеров нарушил Сириус. Прошагал в гостиную, приземлился на диван и долго щурился, пытаясь привыкнуть к темноте комнаты. — Ты так похожа на маму, — улыбнулся он, когда наконец смог разглядеть Лулу в кромешной темноте. — Особенно глаза. Сириус мечтательно вздохнул, закидывая руку на спинку дивана. Лула пристально смотрела на него, внимательно слушала. — Да, Джуди была красавицей. Вообще-то я был влюблен в нее на первом курсе. Такая бойкая дама была, я равнялся на этот запал. Он хрипло рассмеялся, потирая подбородок. — Вот только не могу понять, в кого ты такая тихая. Отец твой тоже та еще заноза, а ты спокойная, как столетний дуб. Лула подалась вперед, опуская ноги на холодный пол. — А ты... знаешь его? — осторожно, тихо, вкрадчиво спросила она, и Сириус хмыкнул. — Знаю. Невольно. Как-то узнал, что у твоей мамы с ним шашни, но быстро забыл, подумал, что бред, а потом тебя, куколку, увидел, и понял, что не бред, — ответил он, качая головой. Лула прищурилась. — И?.. — аккуратно призвала она назвать это несчастное имя. — Да, даже как-то неловко, — усмехнулся Сириус, почесывая затылок. — Люциус. Малфой. ••• — Адское Пламя лучше всего тренировать с драконами. Этим красавцам ничего не страшно, но ты получишь знатно. Уверена? — спросил Чарли, глядя на Лулу исподлобья, и та кивнула. Она стояла перед зеркалом в ванной, а Чарли опирался на дверной косяк, с огромной тоской глядя на то, как Лула безо всякого сожаления состригала свои красивые белоснежные волосы. Они падали на пол, растекались лужей у ее ног, почему-то теряя весь блеск, стоило им покинуть ее голову. — Да. Может быть... — она поджала губы, ворочая голову из стороны в сторону, чтобы оценить свой новый имидж. Может быть, так она где-нибудь да сгодится. ••• Это было так странно. Лулу буквально вырвали из комнаты, когда она пыталась примерить подаренное Чарли платье. Такое тошнотворно короткое, с цветочками, совсем уж открытое для испещренного шрамами тела. Вырвали и потащили в министерство. А там дети. Бедные, бедные дети, которые решили, что Сириус в опасности. Но главным гостем ее вечера были не дети. Это был он. Она представляла его... немного иначе. Возможно, красивее, раз ее мама повелась на это, но ведь и он не молодеет. Зато эти волосы, эти скулы, этот разрез глаз невозможно было не узнать. Лула каждый день видела эти черты в зеркале. Каждый чертов день. — Ну что, Малышка Лула, не хочешь навалять Малфою? — возник из ниоткуда Сириус, обнимая Лулу за плечо и отстреливаясь от кого-то, а Лула так и растерялась, чувствуя себя маленькой, совсем крохотной девочкой в этом чертовом отвратительно коротком платье. Он смотрел на нее. Смотрел, пристально, очень внимательно, и Лула чувствовала себя неуютно. Навалять Малфою не хотелось. Хотелось провалиться под землю, исчезнуть с концами, чтобы не думать, что ей не место даже под взглядом собственного отца. Она заметила все. Как скривилось его лицо, когда Сириус назвал ее «Малышкой», как на этом самом лице промелькнула искра понимания и как дрогнула рука, когда он отправлял в нее непростительное. Непростительное, которое она была бы не прочь словить, если бы не Сириус, который вовремя оттолкнул ее в сторону. И попал под него сам. ••• Чарли шипел, намазывая руку Лулы мазью от ожогов. В последнее время эта незаменимая вещица стала обязательным атрибутом в их доме. Больно было Луле, но шипел почему-то Чарли, пока она смотрела куда-то в пол, задумчиво кусая губы. И откуда у нее эта глупая привычка? — Слушай... я тебя очень уважаю, ты знаешь, но... — начал было Чарли, и Лула накрыла его ладонь своей, здоровой. — Мы это уже обсуждали. Мы не договоримся, Чарли. Я хочу быть полезной, — сказала она, и Чарли беспомощно вздохнул, аккуратно отталкивая ее руку и поднимаясь со стула. — Полезной для кого? — спросил он, поворачиваясь на Лулу, и та скорее походила на побитого щенка, чем на укротительницу драконов. Вопрос остался без ответа. ••• Это казалось концом. Глупым и совершенно безнадежным. Гарри Поттер мертв, Фред, Ремус, Тонкс, Грюм... Столько хороших людей погибли, а Лула все жила и чувствовала себя виноватой за это. Она бы с удовольствием променяла свою жизнь на жизнь кого-нибудь из этих людей и считала бы себя хоть сколько-нибудь полезной. Что интересно, он тоже был жив. Осунулся, стал бледнее смерти, с грязными волосами и синяками под глазами. Но живой. И стоя там, на разных сторонах, глядя ему в глаза, Лула будто чувствовала что-то... что-то... будто он ее понимал. Это место и так развалилось. Стоило довести дело до конца и сжечь его дотла. ••• Дотла не удалось. Адское Пламя, которое Лула годами училась контролировать, убило многих Пожирателей, рассеяло их внимание и дало пришедшему в себя Гарри время. Жертвы были и среди своих. И каждому Лула с сожалением смотрела в глаза. Мерлин, простите ее, простите, дайте ей сесть, все болит, так болит, дайте ей место, хоть какое-нибудь место, дайте ей сесть! Но сесть было негде. Второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года Лула Литтл умерла от тяжести ранений, полученных при использовании Адского Пламени. ••• Люциус Малфой получил спокойную жизнь и смог подержать на руках родную внучку, звонко смеющуюся малышку с зеленющими глазами и белым пухом на голове.