***
16 января 2024 г., 18:33
Юнхо вот-вот стошнит, но ему страшно испортить романтическое настроение, ради которого он так долго старался.
Конечно, Сонхва не был в курсе, что Юнхо задумал превратить их традиционную дружескую зимнюю поездку в первый шаг для перехода от друзей к возлюбленным, но Юнхо все же не может не чувствовать некоторого давления. В этом году именно он в ответе за планирование их ежегодного отпуска, так что последние пару недель для него прошли в тщательном продумывании каждой детали — чтобы все прошло без сучка и задоринки. Юнхо подбирал номер в отеле, каждую локацию, каждую активность, бронь ужина, с одной-единственной целью — в какой-то момент признаться Сонхва в чувствах. Он даже потратил целый день в компании Минги, выбирая самые привлекательные наряды (ну, точнее, Юнхо выбирал наряды, а Минги в основном над ним угорал). Юнхо не оставляет надежд, ведь он ждал этого дня с тех самых времен, как перевозбужденным подростком бегал за Сонхва по пятам, словно потерявшийся щенок. Хотя хотелось бы надеяться, что эта версия Юнхо уже изгладилась у Сонхва из памяти.
Ох, Сонхва, Сонхва, Сонхва, Сонхва. Его лучший друг детства; напарник по шалостям (с тех пор, как тот осознал, что отговорить Юнхо от нескончаемого потока дурацких затей все равно не выйдет); единственный, кому Юнхо мог открыться, когда чувствовал себя особенно одиноким и барахтался в мире, что был для него слишком велик. Его вторая половинка. Как Юнхо мог без оглядки не влюбиться в живой и ребяческий характер Сонхва, который к тому же сочетался с невероятно заботливой душой?
Юнхо ловит себя на том, что снова засмотрелся на великолепный профиль Сонхва вместо пейзажа за окном, потерявшись в своих вязких противных мыслях. Поэтому он фокусируется на дороге, возвращая внимание к анализу последней части Звездных Воин, которым как раз занимался Сонхва. Его очаровательный энтузиазм подпитывает Юнхо в достаточной мере, чтобы выдержать остаток дороги до Вивальди Парка, горнолыжного курорта, в котором они остановятся на эти выходные. Курорт популярен среди молодежи и искателей острых ощущений, со своими извилистыми склонами, открытыми даже по ночам, что, как он знает, безумно обрадует Сонхва. Но кроме этого он известен и как курорт для парочек. Возможно, наблюдение за романтичными влюбленными заставит Сонхва почувствовать то же самое, кто знает. Попытка — не пытка.
Сонхва буквально подпрыгивает на сидении в нетерпении, когда они въезжают на территорию курорта.
— Ух ты, только посмотри, какое красивое место!
Он прав. Их отель походит на настоящий французский особняк с многочисленными башенками, широкими полями и чистым озером перед ним. От картины гор позади у кого угодно перехватило бы дыхание, а в сочетании со зданием отеля перед их глазами словно открывается сцена из фильма.
Юнхо быстро возвращает свой взгляд к Сонхва, предпочитая этот вид любому другому.
— Не такое красивое, как ты, — произносит он, игнорируя разливающийся на щеках румянец. Обычно Юнхо бы не решился на такую дерзость, но он все равно планирует признаться, так что терять ему, можно сказать, нечего.
Сонхва закатывает глаза и хихикает.
— Кажется, ты сегодня настроен подурачиться. Мне уже начинать готовиться к твоим фокусам?
Сонхва выходит из машины, как только Юнхо молча паркуется. Вздохнув, тот следует за ним.
Попытка №1: Провал.
***
Стоит им зайти в отель, и челюсть Сонхва падает. Он с благоговением осматривает красивое лобби, пока Юнхо с нежностью наблюдает за ним самим. К счастью, место для них он выбрал действительно отличное. Это безусловно прибавит ему пару очков, ведь у его друга слабость ко всему модному и элегантному. Он подходит к ресепшну, чтобы зарегистрировать их, пока Сонхва глазеет на хрустальные люстры над их головами. — Добро пожаловать в Вивальди Парк. У вас есть бронирование? — Да, на имя Чон Юнхо. Серебряный номер, — так уж получилось, что Серебряный номер имел только одну кровать, не то, чтобы Юнхо выбрал его из-за этого. Вовсе нет. Кому какое дело, в одной кровати спать или нет? Лично Юнхо без разницы. Совершенно точно. (Ладно, это была единственная причина, по которой он выбрал тот номер. Только тс-с-с!) Он чувствует, как Сонхва подсаживается к нему, пока женщина проверяет бронирование. — Да, вижу. Мы повысили уровень вашего номера до Золотого в качестве бонуса постоянному клиенту, — произносит она, пока мир Юнхо рушится. Такое в его планы не входило. — А сколько в этом номере кроватей? — спрашивает Юнхо в надежде, что еще не все потеряно. — Одна кинг-сайз и одна квин-сайз. В номере две спальни, плюс гостиная, ванная и кухня. Для двоих быть много места. Юнхо не хотел, чтобы там было много места. Он хотел, чтобы их близость заставила Сонхва наконец осознать, что Юнхо — тот самый. Новый номер все только усложнял. — Можем ли мы получить старый номер обратно? Сонхва и сотрудница смотрят на него с одинаковым недоумением. — Извините, вы хотите понизить уровень до Серебряного? — Да, пожалуйста. Сонхва бросает ему взгляд, ясно говорящий: Что ты творишь, заткнись! Юнхо предпочитает пока его игнорировать. — Простите, но мы отдали этот номер другому гостю. Мы не ожидали, что вы предпочтете Серебряный. Я могу предложить вам бесплатный массаж и спа в качестве извинения! — женщина выглядит заметно напуганной перспективой расстроить гостя и возможными последствиями. Теплая рука на его собственной наконец заставляет Юнхо посмотреть на Сонхва. — Хей, все в порядке. Еще и массаж будет! Мне кажется, это даже лучше твоего изначального плана, не думаешь? Нет, не лучше, но теперь Сонхва смотрит на него полными предвкушения сияющими глазами. А за Юнхо держится репутация человека, который ни в чем не может отказать Сонхва. — Да, конечно, все прекрасно. Спасибо за помощь! — произносит он сквозь стиснутые зубы. На лице женщины отражается облегчение. — Спасибо! Просто позвоните на стойку регистрации, чтобы записаться на массаж. Я могу организовать парный массаж, чтобы вы могли насладиться им вместе. Юнхо краснеет, слыша, как их назвали парой, хотя и понимает, что она имела в виду другое. И все же, это заставляет его чувствовать себя чуточку лучше. Сейчас он готов ухватиться за что угодно. — Обязательно воспользуемся вашим предложением, спасибо! — говорит Сонхва, утаскивая колеблющегося Юнхо к их разочаровывающе большому номеру. Юнхо же мысленно откладывает задачу придумать какой-нибудь другой способ пообниматься с Сонхва. Хм, а гипотермию легко симулировать?***
По просьбе Сонхва первый день целиком посвящается катанию на лыжах. Юнхо в своих попытках ухаживать конечно не стал бы ничем расстраивать Сонхва, так что он соглашается, несмотря на свою нелюбовь к снегу, и просто готовит себя к неизбежному холоду и сырости, которые настигнут его к концу дня. Но во всем этом есть и светлая сторона: горнолыжный подъемник. Юнхо ждал его больше всего. Честно говоря, он, вероятно, планировал весь их отпуск вокруг одного этого момента. Горнолыжный подъемник может и не казаться самой романтичной вещью для среднестатистического человека, но для Юнхо — это возможность провести драгоценные минуты наедине с Сонхва в окружении величественных гор. Только они вдвоем, разговаривающие, сближающиеся, наслаждающиеся обществом друг друга. По дороге к подъемнику Юнхо приходится подавлять волнение, чтобы не выдать свои намерения слишком рано. Стоя в очереди, они обсуждают планы на день. Сонхва болтает со скоростью миллион слов в минуту, что бывает, только когда тот крайне воодушевлен. Юнхо любит такие моменты — когда он видит своего друга счастливым и свободным. Напряжение с плеч Сонхва уходит, и его привычная безупречная маска спадает, пока он рассуждает о том, какой склон хочет опробовать первым. Юнхо чувствует себя благодарным и гордым за то, что смог разделить с Сонхва такой момент. В очереди остается всего одна семья, отделяющая их от подъема на гору. Юнхо не обращает на них особого внимания, тратя время ожидания на перевязывание шнурков на ботинках. Сонхва, как бы то ни было, как всегда обращает внимание на происходящее вокруг. Так что, как только возникает проблема, тот сразу же предлагает решение. Внезапно оказывается, что подъемник вмещает только двоих людей, и мать с двумя детьми перед ними оказалась в затруднительном положении, не желая отправлять ребенка одного. — Я поеду с ним, — предлагает Сонхва. — Я могу присмотреть за ним, пока мы не поднимемся, и убедиться, что он в безопасности. Мой друг может подняться один, Юнхо не станет возражать. Услышав свое имя, Юнхо поднимает голову. — Что, прости? — Ты же не против подняться один, если я поеду с этим пареньком, правда? — Сонхва указывает на мальчика и смотрит на Юнхо умоляющими глазами. Юнхо бы, конечно, не смог в подобной ситуации забить на ребенка, но все же он неизбежно чувствует разочарование, упуская такую возможность признаться. — Ага, нет проблем, я буду прямо за тобой. Сонхва светится от счастья. — Ты лучший. Его замечание почти компенсирует разрушение романтического момента, о котором Юнхо так долго мечтал. Почти. Вместо этого тот проводит всю дорогу проклиная вселенную и думая о новых способах создания романтических ситуаций, которые заставили бы Сонхва влюбиться. Попытка №2: Украдена каким-то пацаном.***
Когда он достигает вершины, Сонхва, улыбаясь, уже ждет его там. — Спасибо за понимание. Я просто не хотел оставлять мальчика ехать в одиночестве, а мать заставлять волноваться. Представь на ее месте твою маму, она бы, наверно, сердечный приступ получила, если бы ей пришлось отправить кого-то из нас одного. Юнхо смеется, вспоминая, как опекала их обоих его мать, пока они были детьми. Она полюбила Сонхва сразу же, начав относиться к нему как к сыну с того самого момента, как Юнхо впервые привел его во втором классе домой. И пусть в детстве его порой раздражало, что ее привязанность к Сонхва, казалось, даже превышала привязанность к нему самому, Юнхо все равно был рад осознавать, что, как минимум, его мама бы одобрила его выбор, если бы они с Сонхва когда-нибудь сошлись. — Конечно. Ты же знаешь, я сделаю для тебя что угодно, — произносит Юнхо мягким голосом. Глаза Сонхва расширяются и Юнхо даже на мгновение теряется, пока не осознает, какое убийственное выдал заявление. От его прежней уверенности не остается и следа. — Я имею в виду… Ты всегда прав, как ты любишь мне постоянно напоминать. И я подумал, что пора прекращать с тобой спорить, это сэкономит время нам обоим. Вот и все. Сонхва снова берет себя в руки. — Точно, круто. Какое-то время они стоят в тишине. И секунды эти тянутся для Юнхо бесконечно, но все же недостаточно, чтобы тот смог преодолеть свою застенчивость и совершить какой-то шаг. Наконец Сонхва разрушает это странное повисшее молчание: — Так, и с какого склона хочешь начать? Юнхо хватается за возможность отвлечься от размышлений о том, что Сонхва мог раскрыть его чувства и о том, хорошо это или нет. Он осматривает их варианты. Вивальди Парк довольно популярен в это время года, так что к большинству спусков стоит длинная очередь. Как всегда, нетерпеливый, Юнхо решает, что они должны просто выбрать склон с самой короткой очередью. В итоге обнаруживается, что идея его была так себе — склон этот оказывается наименее популярным не просто так: он экспертного уровня. В редкий момент самообладания Юнхо даже ненадолго передумывает, но склоны для новичков выглядят уж слишком загруженными. Он уверен, что они справятся и с экспертным уровнем, да и Сонхва не выглядит таким уж взволнованным. Хотя причиной этому может быть и то, что этот зараза хорош во всем. Такой красивый, такой замечательный, да просто идеальный, с какой стороны ни посмотри, зараза. Наконец они добираются на вершину трассы. Юнхо всматривается вниз, но не видит подножья склона. Похоже, здесь много твистов и резких поворотов, которые как раз и привлекают искателей острых ощущений, но у таких людей, обычно, есть хотя бы какое-то представлении о езде на лыжах. Однако он не может сдаться сейчас, особенно когда Сонхва так воодушевлен. — Это будет невероятно! — ожидая на старте, тот буквально подпрыгивает, будто не может сдержать своего восторга. Это безумно мило, и Юнхо не может отвести глаз. Сонхва поворачивается к нему с ухмылкой. — Думаете, сможете удержаться, господин Чон? Никто не уступит перед вызовом. Юнхо занимает позицию и сосредотачивается на дороге перед собой. — Вперед, господин Пак. Они отталкиваются и едут вниз с холма. Первое время Юнхо остается напряженным, мышцы зажаты в попытке подготовиться к неизбежному падению, но вообще-то все идет довольно неплохо. Лучше, чем он ожидал. Спустя несколько секунд без падений и травм, Юнхо позволяет себе расслабиться и насладиться процессом. Сонхва, в свою очередь, выглядит так, будто проживает самый счастливый момент в своей жизни. Он словно в своей стихии, окруженный сияющим снегом и ветром, который треплет его черные волосы. Юнхо бы тоже хотел запустить руки в эти мягкие пряди. Они останавливаются на развилке на середине спуска. Юнхо пытается как можно спокойнее отдышаться, наблюдая, как Сонхва тормозит без малейшего усилия. Его друг поворачивается к нему с дразнящим взглядом. — Черт побери, Юнхо, где ты прятал такой талант? — произносит Сонхва, имея в виду внезапные навыки Юнхо в катании на лыжах. Тот громко смеется. — Я бы показал тебе больше, но меня беспокоит, что, стоит чему-то пойти не так, и ты оставишь мое безжизненное тело позади. — Вдруг еще кто подумает, что это я тебя убил. Это испортит мне репутацию и разрушит целые годы упорных трудов, — Сонхва подмигивает ему, и сердце Юнхо пропускает удар. — Ну и как, — продолжает Сонхва, равнодушный к его внезапным проблемам с сердцем, — едем дальше или хочешь отдохнуть и перевести дыхание? А то ты дышишь так, будто просидел под водой несколько часов. — Да пошел ты! — Юнхо начинает спуск, не проверяя, последует ли за ним Сонхва. Он и так знает, что последует: его друг предан ему до глубины души. Пока они катятся на лыжах вниз с холма, вокруг раздается радостный смех Сонхва, укутывая Юнхо в самые теплые объятия. Его лицо буквально светится от счастья — Юнхо давно не видел его таким беззаботным и чувствует, как от такой картины у него перехватывает дыхание, но разве станет он думать о кислороде, когда всего в нескольких шагах от него находится его друг — словно ангел, сошедший с небес на землю, чтобы благословить всех своим присутствием. Юнхо не смог бы отвести взгляд, даже если бы попытался. Оглядываясь назад, это вероятно и стало причиной того, что он врезается в дерево. Все происходит слишком быстро, чтобы Юнхо успел это осознать до того, как стало слишком поздно, упуская всякий шанс предотвратить неизбежный конфуз. В одну секунду он смотрит на любовь всей своей жизни, а в следующую уже врезается лицом в шершавую кору ближайшего дерева. В его защиту, Юнхо не ожидал, что на его пути может что-то оказаться, и он забыл, что спуск полон твистов и поворотов. Если бы только он был достаточно терпелив, чтобы дождаться очереди на склон для новичков или лыжников среднего уровня, он бы, вероятно, мог пялиться на Сонхва весь день, ни секунды не беспокоясь о том, что находится перед его носом. Очевидно, выбирая спуск, Юнхо этого не учел. — Юнхо! Сонхва бросается к нему, лежащему в холодном снегу. Голова у Юнхо кружится, но он не уверен, в том ли причина, что он влетел в дерево, или в том ласковом беспокойстве, с которым смотрит на него Сонхва. Вероятно, идеальная комбинация и того, и другого. — Ты в порядке? — Сонхва держит лицо Юнхо обеими руками, его мягкие прикосновения посылают дрожь вниз по спине Юнхо. Спроси его кто — он бы обвинил в этом холод. Честно сказать, Юнхо чувствует себя не так уж и плохо. Кроме его эго ничего не пострадало. Но Сонхва сейчас совсем рядом и выглядит так, словно сделает все, что бы Юнхо ни попросил. Таким шансом просто нельзя не воспользоваться, ведь неизвестно, когда еще Сонхва окажется так близко. Юнхо падает назад на снег так драматично, как только может, приложив руку ко лбу, как потерявшая сознание девица в беде. Он призывает свой самый жалостливый голос. — Сонхва! Все безнадежно. Дерево было слишком сильным противником. Мое тело не справляется. Я думаю, мне может понадобиться искусственное дыхание. Ты бы сделал что угодно, чтобы спасти лучшего друга, так ведь? — Юнхо зажмуривается, но на последнем вопросе приоткрывает один глаз, чтобы покоситься на Сонхва. Пришло время узнать, было ли его представление достаточно убедительным (или хотя бы увлекательным), чтобы привести к поцелую. Но Сонхва только закатывает глаза, вероятно, слишком привыкший к выходкам Юнхо. — Идиот. Поднявшись на ноги, он снова продолжает спуск, оставляя Юнхо решать свои проблемы самому. Черт. Это было близко. Попытка №3: Недостаточно убедительно***
Оставшуюся часть дня они провели катаясь, к счастью, на более пологих склонах. Юнхо сумел сдерживать свое нетерпение достаточно, чтобы выстоять очереди на склоны среднего уровня сложности. В конце концов, он ждал вместе с Сонхва, который хоть и не мог перестать поддразнивать Юнхо по поводу его падения, был настолько очаровательны и забавным, что Юнхо и вовсе забывал о том, что вообще стоит в очереди. Несмотря на то, что трассы работали всю ночь, спустя какое-то время Юнхо устал от всей этой снежной возни. Так что он решает перейти к следующей части своего плана и убеждает Сонхва вернуться в отель и вместе испечь рождественское печенье. Ведь что может быть лучше, чем печь печенье с любимым человеком? И, так уж вышло, что он осведомлен, что язык любви Сонхва — это еда, а в частности печенье. Юнхо застревает в мечтах о драках мукой, переходящих в страстные поцелуи, но Сонхва прерывает его счастливые мысли комментарием о том, что после стольких падений в снег Юнхо выглядит, как мокрая крыса. Какая прелесть. Сонхва готовит все необходимые продукты на кухне, пока Юнхо принимает душ в безуспешной попытке вернуть немного тепла своему телу. А также заставить себя выглядеть в глазах Сонхва чуть менее похожим на мокрого грызуна. Учитывая, как тот молча таращится на него, когда он выходит из ванной, Юнхо не совсем уверен, достиг ли цели. — Есть что сказать? — спрашивает Юнхо, когда молчание уж слишком затягивается. — Не-а, просто интересно, как я теперь должен кидаться в тебя яйцами, если на тебе нет рубашки. Ты не возражаешь, если я попаду желтком тебе на соски? — голос Сонхва звучит до странности приглушенно, но его выражение лица и поза остаются нарочито непринужденными. Будто он спрашивает, может ли одолжить чашку сахара, а не начать драку едой с полуобнаженным Юнхо. Так погодите, а сахар у них есть? — Как насчет того, чтобы ничего в меня не кидать? Мы все тут взрослые люди, — произносит Юнхо, заходя на кухню. Сонхва до сих пор ни на мгновение не отвел взгляда от его торса. Ха. Это что-то новенькое. — Знаешь, — начинает Юнхо, чувствуя желание поддразнить Сонхва, что удается ему не так уж часто, — я понимаю, что видеть такой идеальный холст очень заманчиво, — он указывает руками на свое тело, и Сонхва снова осматривает его с ног до головы. — Но художественная мастерская сегодня закрыта, так что приходите позже. Закатив глаза, Сонхва отворачивается. — Так прикрой свой холст, чтоб у меня не возникало ненужных идей. Юнхо посмеивается, будто внутренне не сходит с ума. К счастью, Сонхва не слышит его разошедшегося сердцебиения, иначе сразу бы обо всем догадался. — Конечно, ради вас все что угодно. — Вот такой ответ мне нравится. Когда Юнхо одевается достаточно по стандартам Сонхва, они начинают печь. Уже больше десятка лет у них есть традиция печь рождественское печенье. Юнхо ждет этого каждый год с наступлением праздничных выходных. Обычно в это вовлечены также и их семьи, но в этот раз они впервые вдвоем. И Юнхо настроен провести как можно больше времени вместе. — Расскажи мне секрет, что-нибудь, что ты никому и никогда не рассказывал, — произносит он, пока Сонхва раскатывает тесто. Сонхва посмеивается. — Ты мой лучший друг. Я уже все тебе рассказал, спроси что-нибудь еще. Хотя такой ответ и радует Юнхо, тот не сдается. — Ну давай же, неужели совсем ничего нет? Что-то, о чем ты забыл упомянуть, или злонамеренно скрыл от меня, или поклялся на крови своей жизнью никогда не рассказывать? Хоть что-нибудь? — Почему ты всегда так драматизируешь? Ладно, есть одно, — Сонхва замолкает достаточно надолго, и Юнхо уже начинает было чувствовать, будто над ним издеваются. — Ну, так ты… — Я вампир. Юнхо не знает смеяться ему, пихнуть Сонхва или воспринимать его слова всерьез, ведь выражение лица у того сейчас по-настоящему серьезное. Он не настолько хороший актер. И тут Сонхва ломается. — О боже мой, ты реально поверил! Я не могу… твое лицо… ты бы себя видел, — он едва может говорить сквозь смех, и Юнхо с пылающими щеками задумывается о смертоубийстве. — Вот придурок. Плевать, проехали. Пока они заканчивают готовку, Сонхва не прекращает хихикать. Юнхо пытается хмуриться, но безуспешно — Сонхва слишком милый. В какой-то момент Юнхо ворует немного теста, прежде чем печенье отправится в духовку. — Мерзость, — произносит Сонхва осуждающе. — Не-а, это вкусно, попробуй, — он протягивает ему немного теста, наполовину надеясь, что Сонхва слижет его прямо с пальца. — Нет уж, спасибо. Я не ребенок. — Спорное утверждение. — Как минимум, я не заболею сальмонеллёзом, наевшись, как дурак, сырого теста. Юнхо закатывает глаза. — Только лузеры болеют. — А-а, так мне ожидать, что завтра ты свалишься от отравления? — спрашивает Сонхва, распахнув глаза в притворной тревоге. — Захлопнись, — тянет Юнхо, поедая тесто. Сонхва ставит печенье в духовку, пока Юнхо пытается убрать непонятно откуда взявшийся бардак. Внезапно он чувствует, как его талию со спины обвивают чужие. Он поворачивает было голову, но Сонхва останавливает его. — Нет, я расскажу тебе мой секрет, но мы должна стоять вот так. Я не хочу смотреть тебе в глаза, — произносит Сонхва тихим голосом. Юнхо кивает, понимая, как тяжело бывает показывать уязвимость, даже тому, кто знает тебя лучше всех. — Я люблю зиму. Юнхо чуть не взрывается. — Я в курсе, придурок! Ну правда, хватит надо мной издеваться. Он пытается выбраться из хватки Сонхва, но его руки сжимаются только сильнее. — Я не закончил. Ой. — Прости, продолжай. — Я люблю зиму. Это мое любимое время года. Но я никогда не говорил тебе почему. Спустя мгновение он продолжает: — Она напоминает мне об отце. Юнхо делает резкий вдох. Сонхва никогда не говорит об отце. — Каждый год он возил меня кататься на санках и на коньках. Мы лепили вместе снеговика всякий раз, как выпадало достаточно снега. Мама всегда ругалась, что мы разводим грязь и приносим в дом кучу снега, но он мог улыбнуться и пошутить — и мы тут же были прощены. — Он готовил самый лучший горячий шоколад. Каждый раз, когда у меня был тяжелый день в школе, он как-то чувствовал это и оставлял чашку шоколада ожидать меня на столике у кровати. И каждый год на моей кровати появлялось новое пушистое одеяло. Зимний холод никогда не настигал меня, потому что папа ему не позволял. — Он возил меня в путешествие каждую зиму. Пока его не стало. Юнхо может слышать то, что Сонхва не произнес. Юнхо знает, что отец Сонхва умер, примерно в то время, когда появилась их зимняя традиция. Просто он никогда не связывал эти вещи. — Он научил меня любить зиму, и я не хотел терять эту любовь, — Его любовь, слышит Юнхо в паузе, которую делает Сонхва. — Вот почему эти поездки так важны для меня. Я знаю, что редко говорю это, но я очень благодарен тебе за то, что ты ездишь со мной каждый год. — Конечно, тут не о чем говорить, — уверенно произносит Юнхо. Ему нужно, чтобы Сонхва знал, что он сделает ради него все что угодно. — Вот поэтому ты мой лучший друг. Ты всегда знаешь, как быть рядом, как заставить меня почувствовать себя лучше, почувствовать себя важным, даже не спрашивая меня. Я люблю тебя. Сердце Юнхо бьется сильнее. Вот оно. Момент, когда он должен ответить тем же, но добавить, что он хотел бы пригласить его на свидание, хотел бы окружать его любовью и привязанностью до скончания времен. Хотел бы целовать его идеальные губы, держать его за руку на людях, обнимать его по ночам и возить его в такие поездки все время. Что он никогда не хотел бы его покидать. — Сонхва, я … Пронзительный звуковой сигнал прерывает Юнхо и заставляет Сонхва отскочить. Развернувшись, он видит большое облако дыма, вырывающееся из духовки и поднимающееся к потолку. Не понятно, как ни один из них не заметил, что печенье сгорело настолько, что заполнило дымом всю комнату. Кашляя и прикрывая рот рукой, Сонхва бросается выключать духовку и открывает ее дверцу, чтобы выпустить дым. Через некоторое время он достает поднос, и то, что на нем лежит, больше походит на угольки, чем на что-либо сладкое и съедобное. — Печенье готово. Попытка №4: Исчезла в дыму***
В день такого желанного парного массажа Юнхо просыпается с чувством тошноты. Сначала он думает, что это обычные нервы из-за предстоящего дня, но упав перед унитазом и избавившись от всего, что съел вчера, он понимает, что происходит. Просто прекрасно. Поверьте, Юнхо — буквально единственный человек в истории, который действительно отравился, поев сырого теста. Сонхва вбегает в ванную и выглядит взволнованным. Юнхо не обращает внимания, его все еще тошнит, но внезапное хихикание ставит его в тупик. Откинувшись, он бросает взгляд на Сонхва. — Ты серьезно сейчас смеешься надо мной? — Кажется, ты все-таки лузер, а? — Сонхва не может скрыть веселья в своем голосе, хотя Юнхо и не уверен, что тот вообще пытается. — Доволен, что целый день спустя можешь сказать «я же говорил»? Это мелочно, Сонхва, — говорит Юнхо. — Это мелочно только потому, что ты проиграл. — Неважно. Завались, я собираюсь блевать. — Развлекайся. Он не знает, сколько времени остается там, но в какой-то момент замечает, что Сонхва поглаживает его по спине. Его волосы тоже, должно быть, собраны назад, и это к лучшему, так как Юнхо давно не помешает подстричься. Мысль, что Сонхва остается рядом и заботится о нем, заставляет Юнхо чувствовать себя чуточку лучше. Но, к сожалению, не настолько, чтобы его перестало тошнить. — Мне отменить массаж? — спрашивает Сонхва, когда Юнхо достаточно успокаивается, чтобы участвовать в разговоре. Тот прикидывает возможные варианты. С одной стороны, он знает, что Сонхва реально нужен этот массаж после всего стресса, что свалился на него на работе. Юнхо был бы просто монстром, если бы попросил его возиться с ним вместо того, чтобы насладиться массажем. С другой стороны, нет ничего, о чем Юнхо мечтал бы сильнее, чем оказаться в таком тесном пространстве с обнаженным Сонхва. Быть хорошим другом. Голый Сонхва. Это сложное решение. Он уже собирается приступить к размышлениям о том, сможет ли он перетерпеть отравление и сходить на массаж, когда Сонхва встает. — Так все, я отменяю. Ты даже не в состоянии мне ответить, — он хватает телефон, собираясь звонить, и Юнхо, борясь с тошнотой, тут же карабкается за ним, чтобы остановить. — Не надо, я в порядке! Честно. Мне просто надо подождать, пока все выйдет, но тебе не нужно сидеть со мной. Иди и насладись массажем, — сейчас не время быть эгоистичным. Хотя Юнхо и разочарован, он знает, что всегда выберет счастье и комфорт Сонхва. К тому же, он уверен, что Сонхва бы сделал для него то же самое. — Точно? Мне правда не обязательно идти, — вопросительно смотрит на него Сонхва. — Нет, обязательно. Посмотри на свои плечи, Хва, ты весь напряжен. Тебе он нужен больше, чем кому-либо. Я буду в порядке, иди. Уголок рта Сонхва дергается, словно он старается не расплыться в улыбке. Но скрыть от Юнхо того нетерпения, с которым он ждет массажа, ему не удается. — Звони, если тебе что-то понадобится. — Вообще-то, не мог бы ты украсть для меня пару горячих полотенец или еще чего? — спрашивает Юнхо. — Конечно. Мог бы и не спрашивать.***
Пара часов, проведенные на полу в туалете, оказываются идеальным лекарством, так как к полудню Юнхо возвращается в свое нормальное состояние. Он ждет на диване возвращения Сонхва с его спа-процедур, выпивая один стакан воды за другим. Больше болеть он абсолютно точно не собирается. Сонхва возвращается, заставая Юнхо страдающим над каким-то иностранным фильмом без субтитров. Он, наверное, еще ни разу не видел Сонхва таким расслабленным. Тот буквально светится. Видя это, Юнхо радуется, пока в какой-то момент печаль вновь не накрывает его. — Как все прошло? — Восхитительно! Я купил нам снеков и карты — слышал, что вечером ожидают бурю. Мы, вероятно, застрянем в отеле и, скорее всего, без электричества. И я подумал, что можно посидеть в номере. Я обчищу тебя в покер, и просто отдохнем, — предлагает Сонхва. — Можно подумать, ты когда-нибудь обыгрывал меня в покер, — отвечает Юнхо автоматически. Но постойте-ка, это ведь может сработать. Они будут вынуждены просидеть внутри вместе всю бурю, создавая Юнхо возможность наконец признаться. Электричества не будет, так что Юнхо мог бы зажечь свечи, расстелить одеяла, чтобы создать романтическую атмосферу. Он разрушит еще больше барьеров Сонхва, и они останутся вдвоем в тихом уязвимом пространстве. Вполне может сработать. — Звучит весело! — Шторм звучит весело? — Сонхва смотрит на него как на умалишенного, но Юнхо к этому привык. — Ага, если рядом лучший друг. — Как мило. А теперь помоги мне донести все это до кухни, — произносит Сонхва. Раскладывая закуски, Юнхо тихо планирует, как подвести их вечер к моменту признания. Он застревает в своих мыслях, не слушая, о чем болтает Сонхва. Но румянец на его щеках захватывает внимание Юнхо и заставляет его снова сконцентрироваться. Это для Сонхва не типично. — Подожди, что ты говорил? Сонхва прочищает горло и избегает его взгляда. — Я просто говорил, что массаж был очень хороший. — Ладно? Ты уже говорил раньше. — Ага. Странно. Юнхо продолжает свое занятие. — Массажист был красавчик. Юнхо застывает. — Прости? — Парень, который делал массаж. Еще он был очень милым. Ты многое пропустил. Спорю, он был в твоем вкусе. Сердце Юнхо разбивается. — Здорово. Прекрасно. Я так рад. Они заканчивают разбирать продукты в неловкой тишине. Попытка №5: Выблевана, пока какой-то Адонис флиртовал с Сонхва.***
Юнхо входит в гостиную, держа в руках кучу одеял, которые он получил от милой горничной. Свечи уже расставлены. Ему остается только зажечь их, когда отключат электричество. Его телефон подключен к колонкам, играет самый романтический и чувственный плейлист, что у него есть. На столе ждет любимый шоколад Сонхва, который Юнхо привез из дома. Он даже готовится проиграть Сонхва в покер — трудный для него подвиг. Если Сонхва не полюбит его после этого, то здесь уж точно ничего не поделаешь. Судя по погоде за окном, буря уже началась. Земля и дороги покрыты снегом, сугробы растут с каждой минутой. Он слышит, как сильный ветер бьется в стекло, умоляя впустить его в их теплую комнату. Вскоре они не смогут разглядеть снаружи совсем ничего. Идеально. Вот только Сонхва здесь нет. Юнхо пытается быть терпеливым, но не нервничать становится все труднее. Учитывая, как проходил весь их отпуск до сих пор, Юнхо совсем не уверен, что ночь пройдет гладко. Сонхва выходит из спальни и Юнхо облегченно выдыхает. — Я все приготовил! Готов проигрывать в карты? — спрашивает Юнхо шутливо. Но Сонхва направляется к двери. Он что, уходит? — Прости, я скоро вернусь! Мне только что позвонили и мне надо кое-что проверить. Я постараюсь закончить быстро, но можешь начинать без меня, — Сонхва почти не смотрит на Юнхо, пока собирается, чтобы выйти в бурю. — Сейчас? Но там буря! — Все будет в порядке. Пока! — он уходит до того, как Юнхо успевает возразить что-то еще. Когда буря усиливается, Юнхо спускается в лобби, чтобы попытаться найти Сонхва. В такую погоду ему не хочется расставаться, чтобы не случилось чего-то плохого. На стойке регистрации ему говорят, что Сонхва и правда покинул отель двадцать минут назад. Юнхо собирается последовать за ним, но в текущих погодных условиях покидать отель запрещено. Что-то там про безопасность — но кому до этого вообще есть дело, когда Сонхва снаружи один, без Юнхо? Рассерженный, тот возвращается в номер. Когда электричество отключается, он даже не встает, чтобы зажечь свечи. Какой в этом смысл, если он здесь один. Ему не на что и не на кого смотреть. Попытка №6: Сорвана звонком от неизвестного. Юнхо думает о том, чтобы сдаться.***
Буря утихает где-то около полуночи. Юнхо все еще лежит на кровати, задаваясь вопросом, почему вселенная так его ненавидит. Закручивающуюся спираль его мыслей обрывает телефонный звонок. Что, вероятно, к лучшему. — Да? — Ресторан в двух кварталах вправо от отеля. Юнхо замолкает. — Сонхва? — Ты помнишь его? Юнхо растерян. — Да, конечно. А что? Где ты был? — Встретимся там через десять минут. Хорошо оденься, — затем он вешает трубку. Юнхо в жизни не бывал в большем замешательстве. Но ему все равно нечем больше заняться, к тому же излишнее любопытство всегда было его главной проблемой. Так что он готовится встретить Сонхва в таинственном ресторане. Юнхо помнит, что видел этот ресторан, когда планировал их путешествие. Но он кажется немного вне бюджета обычного студента, поэтому он надеется, что просто встретит Сонхва там, чтобы пойти куда-то еще, иначе его кошелек будет потом долго рыдать. Когда он приходит, ресторан выглядит пустым. Что не удивительно, учитывая, что времени уже почти час ночи. Он заглядывает в окно, пытаясь отыскать Сонхва. Который как раз решает воспользоваться тем, что Юнхо отвлекся, и пугает его со спины. — Ай! Сонхва, какого черта? — Юнхо пытается успокоить сердцебиение, пока тот смеется над ним. — Прости, я не смог устоять. Готов? — он протягивает Юнхо руку, и тот замечает его внешний вид. Он одет в бордовую рубашку, заправленную в черные брюки, но больше всего внимание Юнхо привлекает витиеватый черный кружевной чокер на основании его шеи. Это так красиво, что у Юнхо перехватывает дыхание, но в этом нет ничего нового, если дело касается Сонхва. Он берет Сонхва за руку и проходит во тьму ресторана. — Готов к чему? — К ужину. Ты же не ел, правда? Похоже, Сонхва намерен продолжать темнить. — Нет. Я сегодня вообще мало что сделал, — произносит Юнхо немного горько. Он видит, как Сонхва вздрагивает от его слов. — По поводу этого, прости. Я не хотел бросать тебя на весь день, но, надеюсь, это все компенсирует. Юнхо все еще не знает, что «это», но он уже бросил попытки получить от Сонхва хоть какую-то информацию. Ему хорошо известно, каким упрямым его друг может быть, если захочет. Он осматривается, пока Сонхва ведет его через пустой ресторан. Они входят в небольшую комнату и от открывшейся картины, у Юнхо перехватывает дыхание, в этот раз по-настоящему. Комната тускло освещается только пламенем красных свечей. Их расставлено по комнате как минимум десятка три. Это, вероятно, опасно, но кому какое дело, когда вокруг такая красота. Задняя стена — сплошное окно. Буря достаточно стихла и перед ними открывается идеальный, ничем не нарушаемый вид на горы. Звезды заполняют все небо, мерцая, будто знают все секреты вселенной. Это идеальный фон для романтического ужина. В центре комнаты накрыт столик на двоих, на котором стоит ваза с подсолнухами. Кто-то другой нашел был выбор цветов необычным, но Сонхва, конечно же, известно, что это любимые цветы Юнхо. Искать подсолнухи зимой — это настолько похоже на Сонхва, что у Юнхо щемит сердце. — Они не настоящие, конечно. Но я нашел в интернете парфюм с ароматом подсолнуха, чтобы запах здесь напоминал о лете. Я знаю, что ты не любитель зимы, — произносит Сонхва. Нет ничего удивительного в том, что его лучший друг столько о нем знает, но это все равно трогает Юнхо каждый раз. Да, он сентиментален, подайте на него теперь в суд. Сонхва отодвигает кресло для Юнхо, прежде чем занять свое. Официант приносит блюда со стейками и бокалы вина. Сонхва поднимает свой бокал, чтобы чокнуться. — За идеальное путешествие! Юнхо почти смеется над тем, какое ироничное на самом деле это замечание, но Сонхва-то не знает о всех неудачах, постигших Юнхо. — Сонхва, что все это такое? Тот выпивает все свое вино, словно нуждаясь смелость, чтобы подобрать слова. — Это ужин. Я хотел что-то для тебя сделать, раз ты спланировал все путешествие. — Это было не обязательно. — Я знаю, но я захотел. А еще я хотел найти подходящий момент, чтобы отдать тебе это. Сонхва выглядит взволнованным, когда достает книгу и протягивает Юнхо. Тот листает страницы и видит снимки всех их путешествий с того момента, как в средней школе появилась их традиция. На каждой фотографии они вместе и улыбаются. На некоторых еще есть их друзья, но нет ни одного снимка, где они бы не стояли друг возле друга. Юнхо был бы смущен, если бы кто-то еще увидел эти фотографии, потому что на каждой из них он выглядит таким очевидно влюбленным в Сонхва. Но Сонхва С Фотографий смотрит на него точно так же. Юнхо поднимает взгляд на Сонхва. — С Рождеством! Я хотел сделать тебе подарок, который покажет, как сильно я ценю наши отношения. Ты был там со мной с самого начала, год за годом, даже в самые тяжелые моменты. И ты все еще здесь. Возможно, я говорю это не часто, но я очень благодарен, что мы друзья, — произносит Сонхва. У Юнхо на глаза наворачиваются слезы. Это не то признание, которое он мог бы ожидать от такого ужина, но это самая прекрасная вещь, которую для него когда-либо делали. Что бы ни случилось дальше, что бы он ни чувствовал, он никогда не откажется от этой дружбы. — Я тоже счастлив, что мы друзья, Сонхва. Ты себе не представляешь насколько. — Думаю, представляю, но это еще не все. Юнхо не знает, чего еще можно ожидать. Это и так уже больше, чем он мог бы вообразить. Сонхва берет ладонь Юнхо в свою и укладывает их сцепленные руки на столе. Держаться за руки для них вполне нормально, но обычно это инициирует Юнхо. — Так же сильно, как я счастлив быть твоим другом, я хочу сказать что-то, что может это изменить. Слова Сонхва заставляют сердце Юнхо остановиться. Сонхва собирается сказать, что какое-нибудь качество Юнхо делает их дружбу невозможной? Или он покидает страну, чтобы исполнить свою мечту и выступать в бродячем цирке? Или он съезжает из их квартиры, чтобы сойтись с этим чертовым массажистом, после того как тот утром поклялся ему в вечной любви? Спираль в голове Юнхо закручивается все сильнее. — Я люблю тебя. Ох. — Я тоже тебя люблю, идиот. Так что это? — Нет, я люблю тебя. В смысле, я полностью и безнадежно навечно предан тебе, могу сделать предложения прямо тут, если позволишь, планирую наше совместное будущее с шестью детьми каждый раз, когда ты мне улыбаешься. Вот эта вот любовь. Юнхо не знает, что сказать. — Ты козел! Наверно не это. Сонхва выглядит растерянным. — Извини? — Прости, я просто имел в виду, что это не честно. Я все это время пытался признаться, а ты просто украл у меня момент? И сделал это лучше, чем я когда-либо мог придумать? Ты козел, — жалуется Юнхо. Он не расстроен на самом деле, но его эго немного ранено этой потерей.Юнхо 0 | Сонхва 1
Успокоившись, Юнхо начинает паниковать от осознания, как неблагодарно он отреагировал на признание. Черт, а вдруг Сонхва думает, что он не любит его в ответ? — Я имею в виду… — Я заметил. —… Что? Сонхва смеется. — Я заметил, что ты пытаешься мне признаться. Жутко умиляло наблюдать, как ты мечешься вокруг, но я подумал, что пришло время взять все в свои руки. Здорово я постарался? Юнхо фыркает и скрещивает руки. — Ты знаешь, что здорово, мне очень нравится, — и затем, не привыкший к такой откровенности, добавляет, — ты сволочь. — Я тоже тебя люблю, — дразнит Сонхва. — И я. Конечно, я люблю тебя. Всегда. Сонхва улыбается, будто и так это знал, но при этом все еще способен выразить облегчение. — Всегда? — Всегда и навечно. — Хорошо. Теперь давай сделаем фото для книги. Нам нужно оставить что-то на память об этом путешествии. Юнхо достает телефон, чтобы сделать селфи, и Сонхва подходит к нему ближе. Юнхо обнимает его за талию и прижимает к себе, потому что теперь может. — Мы можем продолжить эту традицию с нашими шестью детьми. Думаешь, они будут так же помешаны на селфи, как ты? — спрашивает Юнхо. — Эй! Не моя вина, что я такой фотогеничный. Не задокументировать мои ежедневные образы было бы преступлением, — Сонхва позирует, затем до него доходит, что именно сказал Юнхо. — Подожди, нашими детьми? — Ага, ты сказал их будет шесть, верно? — отвечает Юнхо как ни в чем не бывало. Сонхва снова расслабляется в объятиях Юнхо. — Верно. Рад, что ты согласен. — Ты же всегда прав, помнишь? — Чертовски верно. Теперь скажи «сы-ыр»! Попытка Сонхва: Феерический успех.
Примечания:
ПП Если вам понравилась работа, буду рада, если поставите лайк оригиналу :) регистрироваться на ao3 для этого не нужно)
