Физалис

После двух дней подготовки Ран со всеми своими родителями поехал в дом дедушки и бабушки – раньше там также жил его отец альфа, но теперь он точно поселился вместе с папой Реном. Бабушка, которая прилетела с ними в Японию, почти сразу из аэропорта отправилась домой, предупредив, что сообщит о времени встречи с дедушкой. Все это было таким неожиданным, что у Рана впервые за последний год поднялась температура – он разволновался от встречи с бабушкой и предстоящего знакомства с дедушкой, характер которого оставался неизвестным. Ему и самому это казалось странным, ведь он так долго хотел увидеть этих людей, но сейчас, когда такая возможность действительно появилась, он отчего-то испугался. Может быть, потому что бабушка оказалась совсем другой – не такой, какой он себе ее представлял. То есть… она была прекрасной, но бабушкой ее назвать язык не поворачивался. Это была довольно молодая женщина, которая носила модную одежду, распускала волосы, у нее были красивые серьги, она ходила в туфлях на каблуках. У нее была самая прямая спина из всех, какие он видел, и даже папа это заметил – он как-то сказал, что восхищался ее самообладанием. Всем время от времени приходилось расслаблять спину, но не бабушке – она всегда держала осанку. Она не походила вообще ни на одну бабушку его одноклассников. Разговаривать с ней тоже было не очень удобно, и Ран немного робел перед ней, а когда начинал думать о том, как выглядел дедушка, ему становилось откровенно страшно. Что за люди родили его отца? После возвращения в Японию Ран сразу начал спрашивать отца, как проходило его детство, какими были его родители, и ответы его не утешили, а еще больше сбили с толку. Отец рассказал, что обращаться к его родителям нужно формально, да и прикасаться к ним без лишней необходимости не стоит. Ран рассказал, что бабушка его много обнимала, когда они были на Тайване, на что отец ответил, что если инициативу проявляет она, то все в порядке. Самому тянуть руки к старшему поколению не нужно. Хорошо, что это правило действовало только с бабушкой и дедушкой – с отцом, папой и папой Реном можно было вести себя как угодно. С бабушкой и дедушкой нужно быть осторожнее. Отец почти сразу купил ему несколько хороших костюмов, которые Рану вообще не понравились, но деваться было некуда – пришлось все это мерить, а потом еще искать место в шкафу. Также отец показал, как правильно подавать и принимать чайные чашки, как лучше всего складывать палочки для еды. Бабушка и дедушка – родители папы Рена – тоже были строгими, и в их присутствии Ран тоже должен был соблюдать всевозможные приличия, но с ними все равно было проще. Папа Рен с детства учил его правильно себя вести, но в его семье все-таки традиции были не такими жесткими. Кое-какие детали не соблюдались, и теперь, когда отец показывал, как правильно держать чашку двумя руками, Ран вспоминал, что папа Рен тоже когда-то ему об этом говорил, просто предупреждал, что это встречается редко и не обязательно делать так каждый раз. За день до встречи с дедушкой Ран с отцом отрепетировали разговор – отец задавал вопросы, а Ран отвечал. Это были очень простые вопросы о том, где он родился, что ему нравится в школе, где он успел побывать, и занимается ли спортом. Отвечать на них было легко, но Ран понимал, что заблаговременная подготовка – это хорошая защита от всяких недоразумений. По крайней мере, если дедушка спросит его о чем-то, он не будет таращить на него глаза, а просто ответит. Папа тоже собирался на встречу вместе с ними, и он очень нервничал, в чем и признался почти в первый же вечер. Он и Ран сидели рядом на ковре перед телевизором, пока папа Рен и отец пили чай в кухне. – Я… я боялся, что меня просто выкинут из твоей жизни, – сказал тогда папа. – Когда ты вернулся в Японию, мне было очень страшно. Сейчас я чувствую себя спокойнее, но все-таки хочу, чтобы они понимали – чтобы родители Шинтаро-сана видели меня рядом с тобой. Чтобы помнили, кто твой папа. Я не могу позволить чему-то встать между нами, потому что ты мой сын, и я очень тебя люблю. – Они будут обвинять тебя? – спросил Ран, поворачиваясь к нему. – Тебя никто не может… выкинуть. Это невозможно. Я же твой сын. – Думаю, да, обвинения вполне могут прозвучать. Это можно пережить. Будет неприятно, но тут и случай сам тоже необычный. Я справлюсь. Они, в конце концов, были мной обмануты. Ран понимал, что между его папой и почти всем остальным миром сложились не самые теплые и доверительные отношения. Папа избегал близкой дружбы с другими людьми и оставался на связи только с папой Реном, он долгими годами почти не общался со своей собственной семьей и старшим братом. А ведь у Рана были еще и двоюродные братья, рожденные от Хиро-сана – его дяди. О них он почти ничего не слышал и не знал, хотя иногда ему было интересно их увидеть. Странно, что папа не запрещал ему искать их в Токио. Может быть, он понимал, что Ран не был настолько отчаявшимся ребенком, чтобы отправляться на поиски родственников, которым о нем ничего не известно. Ему было достаточно любви, он был буквально окружен ею, но иногда просыпалось любопытство. Как выглядела другая часть семьи? Теперь он мог удовлетворить это интерес хотя бы отчасти, но этот момент больше не казался ему заманчивым. Скорее, он вызвал беспокойство и тревогу. А если он не понравится дедушке? А если он ошибется и все испортит? – Ты не можешь что-либо испортить, – сказал ему папа Рен утром, когда они собирались выйти из дома. – Если будешь вести себя спокойно, все будет хорошо. Это лучшее решение. Даже если вдруг случится что-то непредвиденное – помни, что нет чего-либо непоправимого. Все можно исправить, если речь идет о словах и впечатлениях. К тому же, дедушка не правит миром – ни мой отец, ни отец Шинтаро-сана, ни отец твоего папы. Все они очень влиятельные, но не боги. Так что если ты их расстроишь, то выживешь в любом случае. Ничего ужасного не случится. Папа Рен был, пожалуй, единственным, кто вообще не нервничал, хотя ему, наверное, стоило бы. Он впервые отправлялся в дом отца в качестве его жениха, и для Рана это тоже было чем-то удивительным. Он так и не разобрался, влюбился ли папа Рен в отца или нет. Что вообще между ними произошло, пока Ран был на Тайване? Всего за месяц они очень сблизились и теперь даже спали в одной комнате. Это было чем-то удивительным и непривычным, хотя вмешиваться, конечно, было грешно. Оказалось, что жили дедушка и бабушка довольно далеко – за городом в большом доме, до которого нужно было добираться чуть больше часа. Ран успел немного устать и беспокоился, что его одежда помялась от долгого сидения в машине, но отец его успокоил, сказав, что все они будут помятыми. – Это будет понятно. Даже миллиардеры ходят в мятом, если долго сидят в машине. Знаешь, в чем разница между миллиардерами и людьми с более скромными запросами? – В чем? Было действительно интересно. – В том, что миллиардерам все равно, как они выглядят. Они, конечно, выбирают одежду получше, чтобы подчеркнуть статус, но если она вдруг помнется, они ни за что не станут извиняться. Это одна из многих вещей, которая делает их богатыми – понимание того, что они заслуживают хорошего обращения вне зависимости от внешнего вида. – А без этого можно стать миллиардером? – спросил Ран. – Конечно. Только очень сложно. Чтобы стать богатым, а потом еще не обеднеть, нужно всегда помнить, что ты заслуживаешь большего. Оправдания, извинения – они нужны, только если ситуация действительно серьезная. Если же речь идет о пустяке, то суета только делает человека слабее в глазах окружающих. – Понятно. Так мне тоже нужно научиться этому? – Если хочешь быть богатым. Если нет – не учись. Небогатые люди тоже могут жить счастливо. Одно осознание собственной важности и наличие хорошей суммы на счете не делает человека достойной личностью или счастливцем. Счастье – более сложная конструкция, которая для каждого своя. Вот мое счастье – это ты и папа Рен. С вами я могу быть и без денег. Но вот в чем задача – если с вами что-то случится, если папа Рен заболеет или тебе потребуется что-то в школе, тут уж без денег никак. А я хочу вас защищать. Поэтому совершенно без денег представлять счастье могут только наивные идиоты. – Ого… понятно. Они никогда не говорили о деньгах и счастье, и Ран думал, что такие беседы могли бы происходить и почаще – они были увлекательными. Отец имел необычную для него точку зрения почти на все, он судил о мире не так, как папа Рен или папа. – В конце концов, быть богатым неплохо, – сказал отец, когда они приехали, и машина остановилась. – Просто деньги – не все. Они, скорее, просто инструмент для защиты и поддержки. Как знаешь… машина сама по себе хороша, но ты же не можешь постоянно ездить без ремонта. Разговор немного отвлек Рана, но теперь он опять занервничал, потому что оказался во дворе большого дома. Прежде ему не доводилось бывать в таких домах, даже когда он ездил в гости к бабушке и дедушке со стороны папы Рена. Папа Рен и папа вышли из другой машины – они ехали отдельно. Во дворе их встретил человек в красивом костюме, который сразу повел их в дом. Ран старался не таращиться на все, что видел, но это было сложно. Дом был в европейском стиле, но кое-что японское в нем оставалось – панели, материалы, узоры. Было видно, что над домом хорошо поработали. В первом же помещении их принял другой человек, который поклонился и поздоровался, а потом открыл дверь в комнату. Очевидно, там и находились бабушка с дедушкой. Хорошо, что с бабушкой он уже был знаком. Отец вошел первым, а потом развернулся к Рану и улыбнулся ему. Ран пошел к нему – именно к нему, а не к людям, находившимся внутри. Папа и папа Рен шли позади, но не спешили. Войдя в помещение, Ран сразу же поклонился, даже не успев увидеть, кто там был – ему сказали, что так нужно было сделать, чтобы выразить почтение. Его все равно предупредили, что в комнате будут бабушка и дедушка, так что прежде чем раскидываться взглядами следовало отдать им причитающееся – приветствие и знак уважения. Дедушка, который сидел в кресле, поднялся и пошел к ним, а бабушка, которая была чуть позади, осталась сидеть. В дальнем углу просторной комнаты был обычный низкий столик, вокруг которого были разложены подушки для сидения, но здесь, в передней части, выставили кресла и большой диван. Наверное, специально для знакомства. – Добрый день, мы вас ожидали, – сказал дедушка, протянув руки к Рану и взяв его за запястья. – Рад видеть тебя, Ран. – Добрый день, рад встрече с вами, – ответил Ран, поднимая взгляд и отчаянно краснея. Дедушка был почти таким же, как отец – высоким, с широкими плечами и крупными ладонями. Его глаза были цепкими и внимательными, хотя он и улыбался. И он тоже не походил на старого человека. Вообще. Дедушка проводил его к дивану и усадил напротив своего кресла, а отец прошел сам и выбрал место рядом. Через секунду вошли папа и папа Рен, и их дедушка также поприветствовал, не опускаясь в кресло. Только когда все расположились, он тоже уселся. – Скоро принесут чай, – сказал он, глядя на Рана и смущая его этим вниманием. – Я уже знаю, сколько тебе лет, и в какой школе ты учишься, поэтому обойдемся без лишних вопросов. Это было хорошо. Дальше разговор шел уже между папой и дедушкой, но Ран все равно периодически чувствовал внимательный взгляд на своем лице, поэтому он почти не пил чай и вообще старался не двигаться без лишней необходимости. В доме работал кондиционер, поэтому ему не было жарко, но даже так все равно хотелось снять пиджак и расслабить галстук. Он возненавидел галстук в момент, когда петля впервые затянулась на его шее – это было на выпускной в садике. С тех пор он старался избегать галстуков, но сейчас вдруг подумал, что отец носил их каждый день. Что за жизнь такая… – Если тебе нужен дом, чтобы жить в Японии, этот вопрос можно легко решить, – между тем сказал дедушка. – Все-таки я бы предпочел, чтобы внук мог связываться с тобой чаще. Ты его родил, вы с ним были почти одним целым много месяцев. Подумай об этом, Токономе-кун. Если нужна работа, с этим проблем тоже не будет. В конгломерате я тебе место не предлагаю, но есть и другие варианты. Ты уважаем в своей сфере, в Японии для тебя найдется место. – Благодарю, – ответил папа. – Знаю, не мне тебе указывать, – вздохнул дедушка. – Просто я хочу, чтобы ты знал, что варианты есть. Но ведь папа хочет работать на Тайване? В компании к нему хорошо относятся, он там главный менеджер. Ран подумал, что дедушке не стоило вмешиваться в папины дела, но он тут же одернул себя. Может быть, дедушка понимал что-то, чего не видел сам Ран. Через некоторое время папа откланялся, и дедушка сказал, что Ран тоже мог идти. – Я не хочу тебя утомлять. Отправляйся с Токономе-куном. Мы ведь все равно видимся не в последний раз. Мы всегда будем тебе рады, – сказал дедушка, провожая их до ворот. – И ты, Токономе-кун… что сделано, то сделано. Шинтаро теперь с Такахаши-куном, так что без сомнений можешь обращаться к нам. Ты ведь такого замечательного сына родил… Дедушка посмотрел на Рана еще раз, и теперь его улыбка была теплой, а во взгляде чувствовалась даже какая-то гордость. – Ты похож на Шинтаро, а через него и на мою жену, – добавил дедушка. – Поезжайте. Шинтаро и Такахаши-кун побудут здесь еще немного. Возможно, до вечера. Папа поклонился и сел в машину, а Рана дедушка напоследок все-таки обнял, и только потом отпустил. От его объятий накатило ощущение, похожее на то, что возникало, когда отец прижимал его к себе после долгих разлук. Все-таки отец удивительным образом в идеальном равновесии соединял в себе черты дедушки и бабушки. Когда машина выехала за ворота, Ран улегся на папино плечо и вздохнул с облегчением, расслабляя галстук. Папа сжал его руку и счастливо засмеялся. * Шинтаро даже немного завидовал Энджи – ему было разрешено покинуть этот дом первым, да еще и Рана с собой прихватить удалось. Он и Рен должны были остаться и продолжить разговор. – И что вы собираетесь теперь делать? – спросил отец, когда вернулся в комнату, проводил Энджи и Рана до машины. – Вы поженитесь, в этом нет сомнений. Но когда это будет? И что вы планируете делать с правами опеки? – Если Ран захочет взять нашу фамилию, я его усыновлю. – Как это «если захочет»? – возмутился отец. – Ты его родитель, и он знает об этом. Он должен взять нашу фамилию. – Но если он не захочет? – спросил Шинтаро. – Он привык жить как Такахаши Ран, он ни в чем никогда не нуждался. Отец замолчал, но по нему было видно, что он едва сдерживал гнев. Он отлично держался, пока Ран был здесь, и за это его стоило поблагодарить. – Защищаешь его – прекрасно, – наконец, заговорил отец, немного успокоившись. – Тогда сделай так, чтобы он захотел. Покажи, насколько ты достойный человек. К тому же, когда Рен выйдет за тебя замуж, он тоже возьмет нашу фамилию. Захочет ли Ран остаться единственным Такахаши в этой семье? Это был уже разумный аргумент. – Самое главное, Такахаши-кун, – обращаясь уже к Рену, сказал отец, – не откажись от Шинтаро хотя бы ты. Он наш единственный сын, и мне больно от того, что другой человек уже подвел его, прибегнув к подлогу, причем не без твоей помощи. Так что получается, что ты несешь ответственность за это, и мы на тебя рассчитываем. Звучало даже обидно, но Шинтаро понимал, что отец не хотел его задеть своими словами. – Я обещаю, что не отступлю от своего слова, – ответил Рен. – С этого момента… Такахаши-кун, я хочу видеть тебя рядом с Шинтаро везде на общих мероприятиях, праздниках и особых случаях. Я хочу, чтобы все знали, что вы вместе. Так должно продолжаться до самой свадьбы, пусть даже она состоится через несколько лет. Лучше бы раньше, но если вы не хотите спешить, спорить не стану. Об этом отец мог бы и не говорить. Шинтаро с трудом сдержал усмешку. Неужели отец думал, что он мог жить как-то иначе? Он и без того прилип к Рену намертво и не планировал отлипать никогда. Праздники, особые случаи… ха, не мало ли? Шинтаро уже жил в доме Рена, он каждый день обедал с ним, а по вечерам приезжал в его дом, не скрываясь от соседей. – Конечно, – поклонившись, ответил Рен. – Я вас не подведу. От этих слов Шинтаро захотелось улыбнуться, и он, не удержавшись, бросил на Рена взгляд, чтобы увидеть, как он сидел, склонив голову, но при этом сохраняя достоинство и спокойствие. Этот его взгляд не укрылся от матери – когда Шинтаро потянулся за своей чашкой с чаем, она посмотрела на него из-за спины отца, улыбаясь одними глазами и едва заметно качая головой. Мать, конечно, знала, что Шинтаро и так не собирался никуда отпускать Рена. Хорошо, что Рен сам все им пообещал, а он еще никогда не отступал от своих слов. На него точно можно было рассчитывать. Смысл их соглашения, заключенного больше года назад, сильно изменился. Тогда Шинтаро испытывал некоторое беспокойство и отчасти еще и радостное предвкушение от того, что сын мог взять его фамилию, но теперь эти чувства отходили на второй план. Теперь он мог думать только о том, что получал Рена. В этом было что-то неблагородное, но он все равно временами посматривал на Рена, выхватывая детали его образа и испытывая какое-то злое удовлетворение от того, что этот человек сам отдал себя ему и теперь не мог никуда деться. Эти тонкие руки и пальцы, острый подбородок, красивые ровные плечи, маленькие губы и точеный профиль – ко всему этому отныне мог прикасаться только Шинтаро, и это право было закреплено уже на новом уровне. – Как тебе не стыдно, – укорила его мать, когда они остались наедине. Рена отвели в комнату для отдыха, а отец вернулся на работу. – За что? – улыбнулся Шинтаро, желая немного ее позлить. – Ты так неприкрыто радуешься, что даже мне неловко. При родном отце такое себе позволяешь. Смотри, на людях подобного не делай. Шинтаро не мог ничего обещать. Он был рад, что знакомство родителей с Раном состоялось без неприятностей, он был благодарен отцу, что он не стал доставать Рана и беспокоить его вопросами. День выдался хорошим, и он наслаждался тем, что получил сегодня – а этого было очень много.