Физалис

На втором году средней школы Ран в полной мере наслаждался жизнью – он уже привык к японским порядкам, нашел свое место в бейсбольном клубе, начал развлекаться с друзьями. Еще лучше было от того, что папа вернулся в Японию, и теперь жил недалеко от школы – папа Рен специально подыскал для него такой дом. Это было очень приятно, поскольку после школы или в перерывах Ран прибегал домой, чтобы перекусить – у него был ключ. Всю спортивную экипировку он хранил у папы, так же, как и сложные поделки, которые иногда приходилось готовить для творческих занятий. Иногда, если было лень возвращаться домой, он оставался у папы на ночь – просто звонил папе Рену или отцу, и предупреждал об этом. Такая жизнь казалась настоящей мечтой, пока под самый конец учебного года не произошло что-то очень странное. В марте Ран проводил у папы свободное время, остававшееся между уроками и занятиями в клубе – для полноценных тренировок нужны были третьегодки, а у них еще оставались лекции. Его уроки заканчивались значительно раньше, так что можно было отдохнуть у папы дома, пока старшеклассники досиживали свои обязательные занятия. Ран сидел во дворе и листал журнал для руководителей и предпринимателей, который папа выписывал на регулярной основе – он делал это, даже когда жил на Тайване, правда, там это обходилось дороже. В таких журналах не было ничего интересного, но сейчас Ран хотя бы понимал, о чем шла речь. Когда он был совсем маленьким, его не могли заинтересовать даже картинки, потому что все они были сплошь одинаковыми – скучными и серыми, изображавшими людей в костюмах. Ничего яркого и привлекательного там не было. Теперь рассматривать журналы было интереснее, и Ран даже нашел статью, в чтение которой погрузился настолько, что не заметил, как к дому подошли два человека. Это были ребята помладше – очень хорошенькие мальчики, лица которых показались ему смутно знакомыми. – Добрый день, дядя! Мы были на экскурсии неподалеку, и Кинджи захотелось в туалет, можно мы к вам… ой, простите… мы думали, вы дядя… – Добрый день, – закрывая журнал и поднимаясь с крыльца, на котором он сидел до этого, поклонился Ран. – Как вы и поняли, я не дядя. Рановато мне еще. Но в туалет, конечно, можно. Тот, что был постарше, открыл дверцу и пропустил младшего вперед. – Хорошо, что вы были в доме, – сказал он, когда младший, которого, очевидно, звали Кинджи, побежал в дом и быстренько хлопнул дверью туалета. – Меня зовут Токономе Юджи. Мой младший брат Токономе Кинджи. Простите, что мы назвали вас дядей, мы не хотели вас обидеть. – Меня зовут Такахаши Ран, – ответил Ран, улыбаясь. – Рад знакомству. Все в порядке, я не обижен. Меня часто принимают за человека постарше из-за высокого роста. – Хотел бы и я быть высоким, – улыбнулся в ответ Юджи. – Отец обещает, что я еще вырасту, но мне уже одиннадцать, и я все еще низкий. – Мой друг начал расти совсем недавно, – поделился с ним Ран, желая его приободрить. – Когда мы только перешли в среднюю школу, он был невысоким, но сейчас, в конце второго года, очень хорошо подрос. – Тогда надежда есть, – ответил Юджи, который казался очень уж взрослым для своих одиннадцати лет. По крайней мере, он говорил почти как взрослый человек. – Кинджи повезло меньше – он омега, и вряд ли вырастет. А если станет высоким, это тоже людям не понравится. – Ничего плохого в высоком росте нет, даже если человек омега, – пожал плечами Ран. Юджи как-то неопределенно дернул плечом, и в этот момент из дома вышел раскрасневшийся от смущения и прятавший взгляд Кинджи. Он был совсем уж очаровательным – у него было милое круглое лицо с как будто припухшими губами, и волосы забавно завивались в основании затылка. Юджи, который держал его школьный пиджак, чтобы ему не пришлось идти прямо с ним в туалет, теперь вернул ему верхнее. – Спасибо, – поклонился Кинджи. – Я очень сожалею, что мы доставили вам неудобства. – Все нормально, – улыбнулся ему Ран, удивляясь тому, что эти дети были такими зажатыми. Конечно, он уже понял, что это были его двоюродные братья, и ему хотелось, чтобы их знакомство запомнилось им не как нечто неловкое, а как вполне приятное событие. – Передайте, пожалуйста, дяде наши извинения, – добавил Юджи, когда они уходили. – Надеюсь, мы не устроили беспорядок. – Да не нужно так переживать! – махнул рукой Ран. – Надеюсь, мы еще встретимся. Вечером он рассказал об этой встрече папе, и тот заметно напрягся. Они оба понимали, что эта неожиданная встреча вела к другим решениям и вопросам, и все они были неприятными и, возможно, даже опасными для папы. Ран уже уточнил у отца, что папина семья рассматривала омег исключительно как товар, который нужно повыгоднее реализовать, а папа оказался как раз тем омегой, который не захотел участвовать в сделке. Отец, который имел привычку говорить прямо, тогда сказал очень интересную вещь. – Короче, мы должны были пожениться, и его родители – твои бабушка и дедушка – ждали, что родится наследник, который станет для них пропуском в мир возможностей покрупнее. Ты представь, что с ними будет, когда они поймут, что ты родился, но они ничего не получили. Тогда отец даже засмеялся, явно забавляясь и представляя, что произойдет с папиными родителями от таких новостей, но папа Рен очень строго на него посмотрел и прервал все веселье. Хорошо, что Ран не успел засмеяться вместе с отцом, иначе ему тоже пришлось бы краснеть. Иногда папа Рен бывал очень уж строгим. И вот теперь бабушка и дедушка могут обо всем узнать. Папа внимательно выслушал все, что сказал ему Ран, а потом погрузился в молчание. – Прости, что так получилось… – Не извиняйся, – сразу сказал папа, выставив вверх палец. – Только не ты. Ты вообще ни при чем. Этот дом принадлежит тебе так же, как и мне, и ты можешь приходить в любое время. Я должен был ожидать этого, так что ничего ужасного не произошло. Никто не умрет, никто не родится от того, что ты познакомился с двоюродными братьями. Шел десятый час вечера, и в обычный день папа бы уже начал напоминать Рану о важности раннего отхода ко сну, но сегодня он был слишком растерян и даже напуган. Они сидели в гостиной за столиком, и папа жевал молочную конфету, а Ран вертел в руках кубик Рубика, с которым до сих пор не разобрался, хотя папа Рен показывал ему формулу для сборки. Эта формула была такой тягомотной, что Рану от одной мысли о ней хотелось рыдать или швыряться вещами. Как вообще папа Рен мог это освоить и запомнить? Собери там, собери здесь, переверни зеркально… пусть тот цвет будет здесь, пусть он будет там… одиннадцать ходов, восемь ходов… переход сюда, переход туда… фу, блин. Он думал, стоило ли сейчас пойти в душ или лучше было посидеть с папой еще немного, но его мысли остановил звук подъехавшей машины. Вспомнилось, что папа Рен умел узнавать машину отца по одному звуку. А по тому, как отец захлопывал дверцу, выходя из машины, папа Рен определял его настроение и шел либо заваривать кофе, либо зеленый чай. Это было удивительно. И с другой стороны было вовсе неудивительно, что отец так сильно его любил. – Мне пойти в комнату? – спросил Ран, понимая, что это могли быть бабушка и дедушка, к встрече с которыми он совсем не был готов. – Нет, скорее всего, это бесполезно, – ответил папа, поднимаясь из-за стола и выходя в прихожую. Оставалось только ждать. Папа вернулся вместе с высоким мужчиной, которого Ран никогда не видел до этого. И все-таки объяснения были не нужны – вспомнилось лицо Юджи, походившего на этого мужчину настолько, насколько это вообще возможно. Кинджи тоже имел с ним сходство, но оно было значительно слабее. Наверное, пошел в маму. – Добрый вечер, – поклонился, вскочивший на ноги Ран. Нужно было вести себя очень вежливо и никуда не выходить. Дядя – а это был, конечно, он – выглядел так, словно был готов затеять драку прямо сейчас, а он был почти в два раза больше папы. Ран решил, что не выйдет из комнаты, даже если папа скажет ему это сделать. – Добрый вечер, – ответил дядя. – Меня зовут Токономе Хиро, я твой родной дядя. Единственный дядя. Мои сыновья, которых ты видел сегодня днем – твои двоюродные братья. Ты им очень понравился, Такахаши Ран. Папа смотрел на дядю так, что Ран почему-то на секунду подумал, что если бы началась драка, то еще неизвестно, кто кого уложил бы на лопатки. У папы были большие черные глаза, которые сейчас почти пылали. – Рад знакомству, – поклонился Ран. Он не стал добавлять традиционное «позаботьтесь обо мне». Обойдется этот дядя без таких формальностей, если он заваливается в чужой дом посреди ночи, да еще и знакомится с ребенком в обход родителя. Почему он не позволил папе представить Рана? Когда он впервые увидел отца, папа Рен сам его представил. Отец, хотя и сразу понял, что перед ним его родной сын, не стал перепрыгивать через папу Рена и позволил ему сказать все самому. Отец вообще ничего не сделал в их первую встречу, хотя потом рассказал, что ему очень хотелось задать кучу вопросов и вообще обнять Рана, но он сдержался. Потому что отец нормальный и хорошо воспитанный человек. – Юджи и Кинджи ничего не рассказали, но я просто услышал, как они обсуждали встречу с тобой после ужина, – пояснил дядя. – Сядь уже, – сказал папа, опускаясь на футон, специально постеленный под столом. – Хватит разговаривать стоя. Раздражаешь. Итак, папа не собирался соблюдать приличия, и это было даже хорошо, но плохо было то, что он уселся прямо рядом с дядей, а Ран оставался за столом с другой стороны. А если дядя решит ударить папу? – Да, ты прав, – опускаясь на футон, кивнул дядя. Уселся и Ран, которому пришлось отложить кубик. Дядя почти сразу схватил со стола фантик от молочной конфеты, которую папа ел пять минут назад, и принялся складывать его в тонкую полоску. Он нервничал и было похоже, что даже волновался. – Ран, ты произвел глубокое впечатление на моих детей, – сказал дядя, сложив фантик в такую полоску, что им теперь можно было вышивать цветы на занавесках. – Прежде всего, своим сходством с Энджи… с твоим папой. И я… я рад, что у меня есть племянник, но почему… Почему я узнаю о нем именно так? Сколько тебе лет, Ран? – Мне четырнадцать, – ответил Ран. – Ты старше Юджи на три года… я поверить не могу. Где ты его прятал, Энджи? «Вначале в кармане, а когда я подрос, он носил меня за пазухой», – со злостью подумал Ран. – Его фамилия тебе ни о чем не говорит? – спросил папа. – Формально Ран сын Рена. – Так вот значит, как выглядит загадочный наследник семьи Такахаши. Поэтому его никто не видел? Но если ты родил его от Рена, то вышел бы за него замуж – чего проще? Или тебе обязательно нужно… – Я родил его не от Рена, – прервал его папа. – И замуж выйти – это не шутки. Это на всю жизнь. – Но… Такахаши Ран… а ведь он ребенок нашей семьи. Почему ты… кто его отец? «Лучше тебе не знать», – внутренне усмехнулся Ран. Говорить он ничего не стал, поскольку это была беседа взрослых людей. – Ёшида Шинтаро, – ответил папа, прикладывая ладонь ко лбу. – Ёшида… Шинтаро? – Да. Я принесу тебе чего-нибудь холодного. Может быть, компот? У меня нет газировки. – Да, пожалуйста. Папа вышел, и Ран остался наедине с дядей. А дядя между тем погрузился в молчание, которое прервал только через минуту. Папа все разбирался с холодильником, и, судя по всему, тоже нервничал – очень уж громко он звякал посудой. – С ума сойти. Я не знаю, как мне быть… родители еще не знают, для начала я хотел убедиться во всем сам. Ран, ты понимаешь, что у тебя есть и другие родственники? – спросил дядя. – Понимаю, – ответил Ран. – Я рад, что имел возможность познакомиться с Юджи-куном и Кинджи-куном. Их имена похожи на папино. – Потому что… мне нравится, как звучат такие имена, – сказал дядя. – Я загадывал, чтобы они были такими же сильными, как твой папа, но если бы я знал, что за бомбу он готовит, я бы еще подумал, какие имена выбирать своим детям. Ран, ты хочешь познакомиться с бабушкой и дедушкой? «А ты похож на них? Если да, то уже не хочу», – мрачно подумал Ран. – Я не могу сказать, что не хочу, – ответил Ран, используя уклончивую форму, которой его обучил отец. Дядя на секунду застыл, глядя на него, а потом почему-то улыбнулся. – Да, воспитан ты как надо, – почти одобрительно кивнул он. – Что ж… я хотел бы поговорить с Такахаши-саном и Ёшида-саном для начала. Слышал, они живут вместе. – Я живу в том же доме, – сказал Ран. – Могу спросить, когда у них есть свободное время. – Да, пожалуйста. Моя голова сейчас взорвется просто, – с тяжелым вздохом сказал дядя. – Где там компот? Кажется, я перегрелся. Папа вернулся с графином, в котором плескался светлый и почти прозрачный компот, который он сам сварил сегодня утром. Ран не любил такие напитки, ему больше нравился сок периллы, но зато ему было интересно, как с этой сладкой фруктовой водичкой справится дядя. – Знаешь, у меня есть чувство, что ты как Мессия – перевернешь жизнь всего общества Японии, – сказал ему дядя, лихо расправившись с компотом, причем выпив два стакана один за другим. – Это надо же… В любом случае, Юджи очень хотел бы с тобой еще раз встретиться. Ты не против? – Я буду только рад, – уже абсолютно честно ответил Ран. – Мы беседовали недолго, но я получил большое удовольствие от нашего общения. – Он тоже. Как-нибудь договоримся о встрече… возможно, в этом доме. По крайней мере, вы оба знаете, куда прийти. – Проваливай уже, – сказал папа, двигая к себе стакан, из которого только что пил дядя. – Мы собирались спать, и тебе тоже пора отдыхать. Только сейчас, наблюдая за тем, как папа пил из этого же самого стакана, Ран подумал, что он и дядя были довольно близки.