Рай в шалаше

— Да, работа руками… Она заземляет, — посмеялся дед, на что Айзен тоже тихо усмехнулся, поскольку возразить ему было нечего. Даже в пустых залах Лас Ночес он не чувствовал такого умиротворения, как когда собирал в корзину свежий урожай. — Ои, Соуске, — раздался знакомый голос, заставивший Айзена выпрямиться и отряхнуть руки. Шинджи в кои-то веки был не в своей форме, а в обычной юкате с подвязанными рукавами и соломенной шляпе. Так посмотришь и не скажешь, что это один из сильнейших капитанов Готей-13. — Хирако-сама, — дедок махнул ему рукой, широко улыбаясь наполовину беззубым ртом. — Сузуки-сан, — он подошел ближе, поприветствовав кивком, и укоризненно посмотрел на Айзена. — Ты чего пожилых людей заставляешь… — Что Вы, что Вы, Хирако-сама. Я сам вызвался, — замахал руками дедок. — Я сказал, что он может забрать сколько унесет, — Соуске жестом окинул разросшееся поле, и Шинджи тяжело вздохнул. Да уж, тут на весь район хватит. Если Айзен за что-то брался, то полумерами не ограничивался. Сузуки-сан был человеком пожилым, но далеко не глупым, да и появление Хирако-сана обычно означало, что чужим глазам и ушам здесь не место, поэтому снова улыбнулся от уха до уха и подхватил мешок. — Вы заходите как-нибудь. Моя жена такой кабачковый торт делает, пальчики оближешь, — посмеялся он, низко поклонился обоим и направился со своей добычей восвояси. Хирако молчал, провожая его взглядом, после чего обратно посмотрел на Соуске. — Ну и на кой черт ты столько насажал? — Так вышло, — Айзен развел руками. — Ты не делаешь ничего без какого-то умысла, — Шинджи прищурился и скрестил руки на груди. Несколько долгих секунд они пилили друг друга взглядами, но у Хирако было преимущество — оба его глаза были без печатей, в отличие от Соуске, и тот, недовольно цыкнув, повел капитана в свою хижину. Шинджи вытаращился на сложенные стопками «дары» жителей Руконгая, которые они, видимо, приносили в обмен на овощи и фрукты Айзена. Развернув вышитую цветами салфетку, Хирако не сдержал смешок, после чего сложил ее обратно и с тихим вздохом повернулся к Соуске, излучавшему недовольство. — Ладно. Пойдем соберем твой урожай. Может, за свои кабачки ты нормальные шторы получишь, — он хлопнул Айзена по плечу, на что тот шлепнул Шинджи по руке и подхватил еще пару пустых корзинок. Не так себе Хирако представлял свой выходной, но, с другой стороны, был даже не против провести несколько часов в уютном молчании, монотонно отрывая кабачки от ботвы. Выпрямившись и потерев ладонями поясницу, он взглянул на солнце и оценил, сколько еще времени осталось до заката. При беглом осмотре грядок он заметил и сидевшего на коленях Айзена среди крупных зеленых листьев. Шинджи опустил руки и почувствовал, как время будто замедлилось, все вокруг сузилось до этой небольшой картины: человек, который дважды пытался его убить, который оставил следы в душе куда глубже, чем на теле, с мягкой улыбкой осматривал кабачковую ботву. Закрыв глаза на мгновение, Хирако стянул с себя шляпу, запрокинул голову и тихо засмеялся. Это все было похоже на дурацкий сон. Он сократил расстояние между ними в несколько широких шагов и наклонился к Соуске, а тот поднял вопросительный взгляд на капитана. — Сделаем перерыв на чай? — предложил он, а в ответ Шинджи вжался в его губы своими, и Айзен удивленно округлил не скрытый под печатью глаз. Это был короткий, почти невинный поцелуй, но Хирако все равно чувствовал, как вспотели ладони, и отстранился с широкой улыбкой. Соуске все еще смотрел на него так, будто капитан отобрал у него что-то важное без спроса, но в голову Шинджи даже прийти не могло, что этим нечто был первый поцелуй, да и не могло такого быть, чтобы Соуске вообще считал такие вещи значительными. Он смотрел, как Айзен изящно поднимается на ноги, и совсем не чувствовал угрозу. — Да, я бы не отказ… — простодушно попытался ответить Хирако, но на этот раз удивился он сам, выронив шляпу из рук, потому что Соуске обхватил его лицо ладонями и посмотрел в глаза внимательно, отчего дыхание перехватило, а в животе появилось давным-давно забытое ощущение бабочек. Он приоткрыл рот навстречу и опустил светлые ресницы, чувствуя на губах теплое дыхание Айзена. Он сам обвил руками его шею, а ладони с его лица опустились на узкую талию. Не так он себе представлял свой выходной, но плевать, что теперь им было совсем не до кабачков. Плевать, что шляпа, подхваченная ветром, улетела куда-то дальше в поле. Плевать, что юката наверняка испачкалась, когда Шинджи лег между грядок. Лишь бы Соуске продолжал его целовать вот так.