Простить нельзя проститься

Как же так получается?

Земля всё же кончается

Тот, кого ты нежно любил

Сейчас от тебя отрекается

Женя не верил произошедшему до последнего момента. Пока сам не услышал немое молчание на свои вопросы, он был готов бороться, отстаивать правду и наказать тех, кто посмел облить грязью человека, которого любил и считал другом. Но оказалось — защищать было некого. Нет тех, кто оболгал; есть лишь те, кто вынес и рассказал правду: его товарищ, его сонечко, всего-то наглый лгун и аферист, использовавший его в своих целях. Может, если бы всё рассказал сразу, всё сложилось бы иначе

Я не чувствую больше ничего

Я никак и ничто (больше ничего)

Прошло чуть больше трёх месяцев с того момента, как всё рухнуло. Сначала Янович пытался бороться, даже открыл новое шоу. Но апатия, словно тень, преследовала его каждый день. Спартак пытался достучаться: звонил, писал, иногда встречался на улице. Но комик оставался непреклонен — он решил разорвать все связи с психотерапевтом. Нужно было переосмыслить, подумать, вырваться из омута депрессии и апатии, не заставлять себя каждое утро вставать с кровати, словно на каторгу. Жить. Хоть и без близкого человека.

И в комнате пыльной до пепла сгорает

Еще один бессмысленный день

Все серое стало совсем безымянным

В безмолвном дыхании стен

Он играл до последнего роль человека у которого все хорошо и которого подобная ситуация не затронула совершенно. Для всех друзей и знакомых он был несломленным оловянным солдатиком, но настоящее состояние его видела только мама. Она знала все с самого начала. О вспыхнувших чувствах к его (теперь уже бывшему) другу, о том как ее сын переживает всю эту ситуацию и о том, насколько же ему все-таки плохо. — Синочку, може все ж таки поїдеш в село? Говорять ж, що зміна локації може допомогти вибратися зі складної стуації, — подобное предложение возникало в их разговоре не первый раз, но и женщину можно было понять. Пугало видеть своего ребенка непохожим на себя. Все это время он был лишь призраком того, каким был всего каких-то несколько месяцев назад. — Я спробую, ма. Сьогодні ж і поїду, — Янович кивает, всё же решив не беспокоить маму. Возможно так и правда будет лучше? Все же игры на публику отбирают слишком много сил, которые ему сейчас необходимы, дабы выбраться из ямы в которую падает с каждым мгновением глубже. Ничто не вечно, все рано или поздно проходит. Чушь в которую Женя не верит. Разделяет мнение психотерапевта о том, что время и может делать легче притупляя чувства, но здесь также необходимы и сами усилия чувствующего. Достав чемодан, комик собрал сначала ноутбук и все необходимые атрибуты, а после принялся за одежду. Он не знал насколько задержится и сколько времени вообще может занять его восстановление, но точно был уверен, что это займет больше чем пять дней. Застегнув сам чемодан и обувшись, парень зашел на сайт, чтобы заказать билеты. Не хотелось ехать на машине, ибо в таком состоянии это было опасно. Выйдя из квартиры и плотно закрыв дверь, кинул ключи в карман рюкзак и начал спуск по лестнице вниз к уже ожидавшему его такси. Но только все было не так гладко, как думал Янович. Выходя из подъезда он задел плечом мужчину, который как раз собирался войти в подъезд. Слишком поглощенный в свои мысли, чтобы быть внимательнее. — Прошу вибачення, — кивает, ожидая, пока жертва случайного инцидента пройдёт и осовободит ему дорогу. Не видит смысла смотреть в глаза возможного соседа, хоть это и не вежливо. Не желает, чтобы кто-то посторонний видел его покрасневшие глаза. Вновь пойдут ненужные слухи, чего не хочется, ведь и так достаточно того, что есть на данный момент. Чужие пальцы легко ловят его за подбородок, поднимая тем самым голову вверх. — Що Ви собі дзволяєте? — начинает возмущаться актер, пока не замечает кто все же перед ним. — Жень, ти плакав? — тон голоса Спартака взволнованый и виноватый, в то время как пальцы ласково оглаживают подбородок и легко затрагивают скулу, взгляд же останавливается на собранных вещах мужчины. — Куди ти зібрався? Взгляд Яновича, в свою очередь, становится холодным и острым, в то время как ладонь с силой сжимает чужое запястье, впиваясь в кожу короткостриженными ногтями и оставляя следы полумесяцев. Сердце же мужчины замирает на секунду, а потом начинает биться о грудную клетку так, словно пытается вырваться и сбежать к бывшему другу. — Це не твоє собаче діло, — злость лидирует по отношению к этому мужчине, но во взгляде можно также заметить тоску. Соскучился тоже, но простить не может. А сможет ли когда-нибудь? Это, к сожалению, неизвестно не только мужчине, но и его сердцу. — Я кохаю тебе, сонечко, — делает еще одну попытку младший, но взгляд актера леденеет. Признался, но все же поздно. Есть ли шанс что-то исправить? Женя не произносит ни слова, отпихивая вруна к стене и вырывается на свободу. Его сердце с новой силой пытается вырваться из груди, стремится прямо в руки Спартака, но реальность бьёт по нему холодом. Женя смахивает горячую влагу со щеки, пряча боль, и ныряет на заднее сиденье такси, где каждая секунда отрыва от Спартака ощущается как вечность. Спартак замер на месте, его руки медленно опускаются вдоль тела, а взгляд цепляется за удаляющийся силуэт, будто пытаясь удержать время. Он знает, что поздно, но сердце всё ещё цепляется за каждую секунду и за каждую, пусть и крошечную, долю надежды, которая рассыпается как и песок сквозь раненные пальцы. Быстро и больно. Таксист трогается. Самое ценное, что есть у Субботы, уезжает. А он остаётся на улице, беспомощный, пытаясь задержать уходящего актёра.