A Feather That Can Hurt.

      Изуку идёт со школы по улице. Сегодня очень странный день. Почему Каччан относился к нему относительно мирно, а остальные ученики просто игнорировали его? Где привычные неприятные избиения и насмешки? Почему не было колкостей и не самых лучших подарков в виде ликориса или лезвий в обуви? Что не так? Пока он шёл раздумывая об этом дне, уже подошёл к своему дому, осталось только подняться в квартиру. Поднявшись на нужный этаж, он трясущимися руками наконец справился с замком, который упорно протестовал до последнего. Казалось, хотел предупредить, что он не должен туда идти, о каком-то событии, которое он не должен видеть. Не обращая внимания на угнетающие мысли, Изуку зашёл внутрь «дома». Послышались мягкие шаги. Что? Его мама обычно не встречает его, ей это не важно, уже нет. Хотя, подождите... Это точно не её шаги, эти тяжелее, будто человек специально хочет выдать свое присутствие камнем на плечах. Стоп… Этого не может быть… шутка, да?       — Изуку?       — П-папа? — он поднял взгляд со своих алых ботинок на мужчину. Все то же тёплое выражение лица, как он помнил до того дня. — К-как? Т-ты… я-я же… т-тебя… — ком в горле не позволял сформировать нормальную речь. Было тяжело в это поверить, отец мертв. Мальчик давно это принял и закрыл глубоко в сердце. Хисаши не хотел бы, чтобы любимый сын грустил, он должен быть сильнее и справиться с этим, чтобы идти дальше.       Атмосфера заметно изменилась на угнетающую, тяжёлую, из-за которой не получалось сделать полный вдох и насытить лёгкие таким желанным кислородом.       — Да, Изуку. Из-за тебя я умер. Ты виноват в моей смерти и в том, что Инко теперь не счастлива. Ты разрушил ей жизнь. Это твоя вина. Ты разрушаешь жизнь всем с кем сталкиваешься, — взгляд мужчины потемнел и теперь смотел с не прикрытым презрением и злобой. От его взгляда мальчик сжался, не в силах поднять глаза. Почему так страшно? Папа никогда ему не сделает больно...       Эти слова были словно нож в спину. Папа бы так не сказал… или что-то поменялось? Это все очень странно...       — Н-но… — договорить ему не позволили, ещё одни приближающиеся шаги, только теперь Инко.       — Изуку. Твоя причуда проклята. Как ты собирался стать героем с такой ужасной причудой? Она убивает людей. Ты разрушишь жизнь всем людям, к которым привяжешься. Не было бы тебя – все были бы счастливы, — женщина поравнялась с мужем, сложила руки на груди, она выглядит довольно враждебно, будто бы перед ней не стоит ее ребенок, которого она должна любить и оберегать.       — М-мам. Я н-не хотел! Почему ты такое говоришь? — просипел Мидория, на глаза наворачивались крупные слезы, что стекали крупными каплями по округлым, усыпаным веснушками щекам. Пространство вокруг него начало стремительно сжиматься, стало тяжело дышать. Было ощущение, что лёгкие перестали функционировать, воздух не поступал, органы дыхания горели от нехватки воздуха. Он не мог дышать. Он правда не мог дышать!       —Ты во всём виноват.       — Бесполезен.       — Жалкий.       — Деку!       — Обуза для всех!       — Злодей!        — Ты убьёшь всех кто тебе дорог!       — Не смей плакать! Ты не имеешь на это права! Твои слезы приносят неприятности!       — Почему ты родился?!       — Ты испортил мне жизнь!       — Забудь о становлении героем! Это всего-лишь жалкая мечта!

—Лучше бы ты никогда не рождался!

      Тени родителей начали вытягиватья, как в замедленной съёмке. Когда-то родные лица дорогих ему людей стали искажаться, перестав походить на людей: провалы в глазных яблоках, темные дыры вместо них; остные кклыкастые зубы, которые выглядели как пила; костлявые конечности с длинными черными когтями. Фигура, что выдавала себя за его отца была вся в крови, напоминающей нефть. Это зрелище стало слишком страшным для расшатанной психики мальчика. Маленькое тельце крупно трясется от нехватки воздуха и задушенных рыданий. Изуку не ожидал такой сильной боли. Чем он это все заслужил? Неужели всё, что они оговорят — правда? Пугающие силуэты нависали над ним каменной стеной, закрывая своей непроглядной тьмой свет от мигающей лампы. Казалось, что вот вот и он задохнётся. Влага в глазах ухучшала видимость еще больше. Он не мог вымолвить ни слова. Камень в горле больно жег, не позволяя голосу вырваться наружу, задыхаясь немыми рыданиями.       — Надеюсь, ты сгниёшь в земле! Там должен быть ты, а не твой отец!       — Айзава хоть и разрешил тебе остаться, но он всё равно бросит тебя, как сделала я, когда поймёт кто ты на самом деле!       — Он узнает о твоей причуде и избавится от тебя, как от вещи на мусорку!       — Если не успеет, то ты снова убьёшь хорошего человека!       — НЕТ!       Он закричал, закрывая уши. Это невозможно слушать. В попытках спрятаться, стать меньше, ребенок сел на корточки, сжимаясь в маленький беспомощный комочек. Он подумал, что сердце прям выпрыгнет из груди — настолько сильно и быстро оно колотилось. Он слышал только свое сердцебиение и эти ужасные хриплые голоса. Но что-то изменилось. Где-то за этой какофонией голосов, он услышал другой… он был знакомым, хотелось расслышать его лучше, кто-то пытался достучаться до него… Кто-то его звал.       —…ок?       —…роб…ный.к!       —Эй!.. П…ниснись… Проб…к.!       —М…лыш…!       Изуку резко открыл глаза и поднялся, ртом начал жадно хватать воздух. Он может дышать, с трудом, правда, но долгожданный воздух поступал в лёгкие через боль в горле, охлаждая тело. Он ничего не видел из-за непрекращающихся слёз, только тёмный силуэт. Изуку чувствовал тёплые большие ладони на своих плечах. Они держали крепко, не разрешая потерять сознание, заземляли его. Он наконец ощутил в полной мере насколько сильно он дрожит. Теперь успокаивающий глубокий голос слышен более отчётливо:       — Проблемный ребёнок, правильно, дыши, молодец, — Айзава, как он понял по грубому голосу, помогал ему прийти в себя. Его присутствие успокаивало. Он старался повторять то, что говорил ему герой.       Спустя время, длящееся по ощущениям вечность, Изуку наконец ощущтил приятную пустоту. Ребёнок вытер слезы и обратил внимание на обеспокоенного героя.       «—Он узнает о твоей причуде и избавится от тебя как от вещи на мусорку! —Если не успеет, то ты снова убьёшь хорошего человека!»       Воспоминания заставили его вздрогнуть. Он не хотел этого. Изуку отстранился от мужчины.       — Как ты себя чувствуешь? —тревожно спросил Айзава.       — И-извините, что потревожил в-вас… Я н-не хотел. Это м-моя в-вина, — голос звучал тихо даже для него самого, но судя по лицу мужчины тот всё услышал.       — Ты ни в чём не виноват. Если тебя что-то беспокоит — можешь обратиться ко мне, — брюнет всё ещё держал его за плечи, мальчик ценит эту прддержку. Это позволяет оставаться в сознании и не окунуться в тот омут с головой снова.       Он попытался что-то сказать, но сухость и боль в горле не позволила ему это сделать. Айзава, заметив это, взял стакан воды с журнального столика и протянул ему. Ребёнок с благодарным кивком принял.       — Ты хочешь рассказать, что случилось? — ненавязчиво спросил тот. Заметно, что его это очень сильно волнует, но давить на него не станет.       Изуку задумался. Ему хочется высказаться ему. Он его не сдал полиции, хотя мог избавиться от ещё одной проблемы, но спустил ему с рук. Однако, он не очень хотел рассказывать об этом… временно. Если он всё-таки решится, то придётся раскрыть причуду, тогда…       «Айзава хоть и разрешил тебе остаться, но он бросит тебя точно так же, как сделала я! »       «Нет! Айзава не такой, как Инко! Он не станет этого делать! Верно?»       — Эм… Я могу р-расказать п-позже? Думаю, еще не время, — он неловко заёрзал под пристальным взглядом.       — Конечно. Я не настаиваю, — мужчина выдохнул с толикой грусти, перемешанной с облегчением.       Ребёнок расслабился. Он поделится этим с героем, но когда будет готов. Он хочет верить, что все те слова во сне были ложью… Он хотел верить…

***

      Сказать, что Айзаву напугал внезапный крик с гостиной — ничего не сказать. Он подорвался с кровати и побежал к ребёнку — больше не было того, кто мог кричать. Влетев в комнату, он сразу же заметил задыхающегося ребенка. Тот не мог проснуться от кошмара. Герой пытаться разбудить ребёнка, звал его, держа за плечи. Спустя некоторое время у него всё же получилось, когда тот открыл глаза, начал жадно глотать воздух. Шота понял в чём дело — не в первый раз помогает избавиться от панической атаки. Ребёнок справился, под его руководством, но теперь ему стало немного легче. Когда он уже более менее успокоился, мужчина немного расслабился. Что такое ему приснилось? Он не хотел давить на него этим сильно, но всё равно задал ненавязчиво вопрос. Захочет — ответит, не захочет — дело ребёнка. В таких ситуациях важно не спугнуть, легко потерять то небольшое доверие к себе. А этого Айзава очень не хотел бы.       После того, как Проблемный ребенок попросил его ответить позже, он успокоился. Похоже, это будет тяжело.

***

      На следующий день, Изуку не пошёл в школу. Если не придёт, то никто не обратит особо внимания. А тема, которую они сегодня проходят он уже изучил. Так что, проснувшись в этот раз от нормального за долгое время сна, мальчик тихо побрёл на кухню. Вчера он остался в этой квартире один, потому что Айзаве нужно было на работу, а после патруль. Он хотел бы выйти на патруль сам — по тихому, но ему запретили это делать. С какой стати? Но ему пришлось остаться. На кухне он увидел героя, что пил кофе и что-то смотрел в телефоне. Когда тот почувствовал его присутствие, поднял на него взгляд ониксовых глаз. Изуку невольно вздрогнул.       — Доброе утро, Изуку, — мужчина мягко улыбнулся стушевавшемуся мальчику.       — Д-доброе.       — Завтракать будешь?        — Н-нет спасибо. А м-можно чай? — пить хотелось нереально. Ему было неловко просить у него что-то. Он всё ещё думал, что лёг на плечи Айзавы как тяжкий груз, который теперь будет ему мешать. А с учётом опасной причуды — ещё и смертельно.       — Конечно. Но у меня есть только чёрный и зелёный с ромашкой.       — С ромашкой, п-пожалуйста, — ребёнок неловко сел за стол, рядом умостился герой.       — Как себя чувствуешь?       — Лучше чем вчера, — Мидория попытался выдавить из себя улыбку, увы, получалось слабо. Шота кивнул. Мужчина поставил стакан с ароматной и горячей жидкостью на стол. Изуку еще никогда не видел в чае спасение.       — Спасибо, — худые руки схватились за тёплые бока стакана как за спасательный круг и припал губами к живительной жидкости.       — Сегодня суббота, поэтому я остаюсь дома, — герой посчитал нужным предупредить ребенка.       — О-о, з-здорово.       — Твои родители не будут волноваться по поводу того, что тебя нет дома? — с подозрением в голосе спросил Шота. Нормальные родители давно бы начали искать своего ребёнка. Айзава уже давно догадался, что с семьёй у парня проблемы.       — Э-э. ну…эм. Нет?       — Тебя нет дома уже около двух дней, а твои родители игнорируют это? Я, конечно, знал, что что-то не так, как только заметил, что ребёнок разгуливает ночью по улицам, при этом натыкаясь на злодеев, что могут его убить. Что происходит, Изуку? — Шота свел брови к переносице и корпусом повернулся к раскрасневшемуся от неловкости Мидории.       Мидория замер. И что ему теперь ответить? Ситуация кажется безвыходной. Он прав — его мать игнорирует его ночные похождения и не только. Даже если Инко узнает, что он пропал или его убили — будет считать его виноватым и просто забудет об этом в скором времени. Какое ей дело до непутёвого сына? Неужели придётся так рано ему рассказать? Он не хотел, чтобы от него избавились так скоро. Зеленоволосый знает, что Айзава не такой, но волнение есть, всегда. Но это всяко лучше, чем обманывать его? Верно? Пусть узнает правду и сделает то, что должен — так будет проще для всех, пока он не привязался к нему.       Вспомнив, что затянул с ответом, он вскинул голову, посмотрев в глаза. Изуку сделал дрожащий вздох, прежде чем с тяжелым сердцем начать рассказ.

***

      По окончании повествования о своем сне, мальчик поднял слезящиеся глаза на мужчину, тот выглядел злым, но похоже не на него. Снова. Но почему он злится не на него?       У Айзавы в голове было очень много вопросов, но взвешивать их все он не видел смысла. Пришлось начать с малого:       — Почему ты считаешь, что твоя причуда злодейская? Таких не существует. Всё напрямую зависит от того, как ты её используешь и в каких целях. Проще сказать — от самого обладателя, — Сотриголова старается говорить мягко, что бы ребенок точно его понял. Сдерживать злость в голосе довольно тяжело, это же сколько боли вытерпел этот мальчик, но остался таким добрым?       Глаза Мидории расширились. Что? Он не вышвырнул его за дверь? А просто задал такой вопрос?! При этом поддержал?... Изуку шмыгнул.       — Я у-уб-бил отца… я– злодей, — вытерев слезы кулачком, опустил голову.       — Это произошло из-за ошибки врача. Он виноват, что не смог узнать о твоей причуде то, что должен — это его работа. Врач должен был определить большую часть твоей причуды, а вышло, что и половины не было. Тебя должны были водить на консультации по причудам, чтобы выяснить то, что не смогли по первым признакам. Здесь нет твоей вины — только вина твоих родителей.        — Н-но я же этой причудой могу убить. И я боюсь сделать это с т-тобой…       — Всё в порядке, малыш. Я не дам этому случиться. Теперь объясни свою причуду ещё раз.       — У м-меня есть крылья, перья которых становятся острыми кинжалами. Если взять перо с левой стороны, оно убьёт из-за смертельного яда в составе, если с правой…— пришло осознание. Со дня смерти отца, он думал только о плохой стороне. Якобы, у него был только яд! Забыв о хорошем, даже почти не использовал причуду, чтобы тренироваться! Как глупо! Нужно научиться контролировать её! В этом и цель консультаций, возможно, мы смогли бы этого избежать, если бы я ходил туда. Но мама забыла об этом после.       — Верно. Ты забыл о всех нюансах своей причуды. Похоже, ты ей совсем не пользовался и не знаешь её недостатков и ограничений. Так оставлять нельзя, чем больше ты изучаешь свою причуду – тем лучше будешь знать как с ней обращаться, этим самым ты будешь избегать неблагоприятных ситуаций. Я помогу с этим. Твоя причуда довольно сильная, и оставлять её без контроля было-бы не рационально и опасно.       — П-правда?! — Изуку прям загорелся этой идеей.       — Да, думаю, мы назначим тренировки.       Глаза мальчика натурально засияли, до этого они были тусклыми, показывали всю печаль и скорбь, не характерную детям его возраста. От сердца отлегло. Приятно видеть его счастливым.       — Я стану лучше! И я буду спасать людей! Все увидят, что героем может стать любой человек, независимо от причуды!       Что же, по поводу его матери он разберётся. Придётся постараться с этим, но, Шота не оставит этого солнечного ребёнка на попечении этой женщины. Он об этом позаботится.