Неудачная попытка скрыться.

Размеренное постукивание карандаша о деревянный стол громко отдавалось от одной стены к другой, не давая Кавеху сосредоточиться. Его раздражал этот звук, но перестать не хватало воли. Слишком уж много нервов. Единственное, чего сейчас хотел разгоряченный архитектор — разорвать этот чëртов лист и сжечь его, желательно вместе с заказчиком, потому что такие пожелания не придумаешь даже под лошадиной порцией грибного супа Тигнари. — Это же надо ещë додуматься до такого! — говорил Кави сам с собой, активно жестикулируя руками, — Почему я вообще за это взялся? Не здание, а сплошной сумбур! Бросив карандаш на стол, он вскочил со стула и схватился за голову, готовясь едва ли не рвать на ней волосы. Взвесив все за и против, он всë-таки понял, что его шикарные локоны ещë нужны ему, а потому он опустил руки вниз и сосредоточился на дыхании. Кави закрыл глаза, переносясь сознанием куда-то далеко-далеко, где нет долгов, финансовых проблем, есть его собственный дом; где никто не ограничивает его в творчестве а искусство является нечто большим, чем просто "выгодой". К сожалению, это были лишь его мечты. Но реальность... Вот она. В чужом доме. Он всë ещë прославившийся, но обедневший архитектор, сидящий на шее своего бывшего лучшего друга, а ныне и самого любимого парня. Не то что бы его это не устраивало, но имелось желание больше не оглядываться на улице и не подскакивать на месте от одного вида госпожи Сангемы-бай. Кавех мотнул головой. Он снова уплыл не туда. Работа не ждëт и он должен доделать еë к завтрашнему дню. Раздосадованно плюхнувшись обратно на стул, он схватил несчастный карандаш в руки и принялся за планировку крыши, пусть она и была максимально странной формы. Он тратил огромное количество времени на исправление того, что нафантазировал его клиент, одновременно пытаясь не слишком отклоняться от его пожеланий. Даже если по его мнению, они были нелогичными. — Я дома. За дверью раздался знакомый голос, и уже через минуту Кавех услышал тяжëлые шаги, направляющиеся к нему. Дверь тихонько приоткрылась, а через пару секунд полностью распахнулась, впуская в комнату хозяина дома. Парень промолчал, лишь тихо промычав неразборчивое "угу" и даже не подняв на него глаз. — Ты время видел? — устало сказал аль-Хайтам, опуская руки на край стола и оглядывая очередной шедевр, смирившись, что Кавеху плевать на распорядок дня, — Хм. Странная форма. — Правда что-ли?! — резко выпалил Кави и также резко замолчал, удивляясь тому, что он всë таки сорвался, — Прости, я не в настроении. Иди спать без меня. Архитектор устало вздохнул и опустил глаза в пол, сжимая в руке карандаш с такой силой, что тот едва не разломился на две части. — Проблемный заказчик? — сухо спросил аль-Хайтам. С ног до головы оглядев замученного Кави, он закатил глаза и начал разбирать принесëнные с собой бумаги на отдельном столе. Кави молчал. До-о-олго молчал. Аль-Хайтам лишь пожал плечами и уже охотно побрëл спать, как вдруг на выходе он услышал оглушающий грохот. Бросив вопросительный взгляд обратно в комнату, он увидел, как его парень стучит кулаком по столу, да так, что тот под ним жалобно затрещал, держась из последних сил. Хайтам среагировал молниеносно и рывком метнулся спасать мебель. Перехватив запястье Кави, он крепко сжал его, не давая пошевелить рукой. — Отпусти меня! — Ты хочешь поломать мне стол? — Хайтам смотрел сверху вниз на покрасневшее от злобы лицо Кавеха, на вздувшиеся вены на его шее и взлохмаченные волосы. Он был в бешенстве, — Платить за него будешь ты. Тем более, так руку повредить недолго, ты же ей всë-таки работаешь. Кави стиснул зубы, но рассудок взял верх, зажатая кисть послушно расслабилась и аль-Хайтам отпустил еë. Он вышел из за стола и принялся ходить вокруг да около, пытаясь закрутить мешающие волосы в хвост. — Это просто невыносимо! Зачем я вообще за это взялся?! — он нашëл нового козла отпущения, поэтому его соседу не оставалось ничего иного, кроме как присесть на его место и молча выслушивать, — Этот человек – полнейший идиот! Никто не делает крыши такой формы! А эти ужасные стены? Нет, ты посмотри! Кави стал тыкать пальцем в планировку этих самых стен, которую он таки смог закончить. Хайтам опустил глаза, принявшись рассматривать этот ужас. — Так почему бы тебе не отказаться от проекта? — спросил он, пока в его голосе прослеживалась нота из разряда "это же так очевидно". Кави резко замолчал. — Я не могу. — Почему? — Не могу и всë! Не донимай меня, — архитектор снова закипал, прожигая взглядом несчастный лист бумаги, — Если тебе нечего сказать, то лучше иди. Я не хочу опять тратить время на ссоры и доказывать то, что тебе доказать невозможно. Аль-Хайтам глубоко вздохнул, отодвигаясь назад в кресле и похлопывая себя по коленям. — Иди сюда. — Я не.. — Отказы не принимаю. Кавех злобно засопел носом, но всë же сломался и уселся на колени лицом к нему. Обняв его вокруг шеи, он положил голову на плечо секретаря и скрестил ноги за спиной, не переставая обиженно и невнятно бормотать. Всë это время Хайтам мягко поглаживал его по голове, спутывая его и так взбившиеся золотистые волосы. — Прости меня.. за этот цирк. Они просто все конченные мудаки, — промычал Кави куда-то ему в плечо. Секретарь глубоко вздохнул и обнял его покрепче, дабы он не сполз куда-нибудь под кресло. — Да, да. Один ты самый хороший. — Правда? — проскулил Кави, уткнувшись носом ему в шею. Как бы он не злился всего пару минут назад, он был искренне благодарен ему за его терпение. Каждый раз его сковывал страх, что Хайтам не выдержит. Устанет от его представлений и просто уйдëт. Он боялся этого больше всего. Боялся ему надоесть. Но его страхи никогда не сбывались, и его любимый секретарь всегда оставался рядом, какими бы способами Кави не вымещал свою злость. — Конечно-конечно, — ухмыльнулся аль-Хайтам, почувствовав, как хватка бледных аккуратных ручек на нëм становится всë крепче, — Самый лучший, самый красивый, самый талантливый архитектор во всëм Тейвате. — Ну хватит.. Ты мне уже льстишь. Оба парня улыбнулись и замолчали. Просидев в таком положении минут пять, Кави постепенно начал приходить в себя. Дыхание перестало быть таким рваным, а желание громить всë подряд отошло на второй план. Сердце, наконец, прекратило предпринимать попытки выпрыгнуть от злости, а само тело успокоило свою тряску и расплылось в крепко его удерживающих руках аль-Хайтама. Вставать совершенно не хотелось. Хотелось послать к чертям все свои дела и уделять время только ему. Но руки пришлось расцепить. Нехотя, но Хайтам отпустил его, однако архитектор не ушëл, лишь развернулся лицом к столу и снова схватил карандаш. — Бросай. Пойдëм спать. — Дай мне пятнадцать минут. Я постараюсь побыстрее, — промычал Кави, склоняясь над несчастным чертежом. Всë-таки присутствие столь родного для него человека успокаивало и настраивало на нужный лад. Работа, как никак, пошла. С губ Кавеха всë таки срывались ругательства на этот чëртов листочек, однако он не прекращал стараться. Он хотел закончить как можно скорее, дабы Хайтаму не пришлось снова ждать его до поздней ночи. Внезапно он почувствовал, будто его внутренности медленно скручиваются в узел. Однако это были лишь руки секретаря, мягко обвивающие его вокруг талии. Его подбородок упал ему на плечо и аль-Хайтам, как любопытный кот, начал наблюдать за процессом. Кави довольно усмехнулся и, повернув голову, чмокнул его в щëку, оставляя на ней след от ещë не стëршегося блеска для губ. — Скоро пойдëм. Потерпи. Хайтам выпустил уставшее "угу" и продолжил наблюдать. Его накрывала скука и некоторая усталость, но он активно сдерживал их и не подгонял поймавшего вдохновения творца, дабы тот поскорее управился с работой и позволил им пойти спать. Дело у Кави пошло на лад. По его телу разлилось приятное тепло и настроение сразу улучшилось. Письменная принадлежность буквально плясала у него в руках и он был близок к тому, чтобы закончить. Однако вскоре что-то, а точнее кто-то, явно начал ему в этом мешать. Кавеха прошиб холодный пот, а белокурые щëчки вновь приобрели розовый оттенок. Оголëнный участок спины как-будто обожгли чем то до одури мягким и влажным. Тело словно получило электрический разряд, но Кави не дëрнулся. Как минимум, постарался. — Ну что ты делаешь... — Развлекаю себя, — прямо сказал Хайтам, продолжая оставлять алые пятна вдоль выреза его выпачканной домашней рубашки, который каждый раз так цеплял его взгляд, — Мне скучно. Кави нервно сглотнул накопившуюся слюну и отвернулся, сжимая пальцами край стола и пытаясь всмотреться в только что вырисованные им линии. Они будто расплывались в его глазах, вытанцовывали что-то своë, но никаким образом не хотели складываться в полноценную картину. Капли пота стекали по его лбу, и он пытался смахнуть их максимально незаметно, чем лишь вызывал ещë более нахальную улыбку на лице секретаря. — Раньше закончу – раньше пойдëм. Разве ты не этого хочешь? — спросил Кави, с опаской поворачиваясь назад. Довольный аль-Хайтам смотрел на него, отрываясь от его лопаток всего на долю секунды, а после возвращаясь обратно, — Если ты хочешь, чтобы мы пошли спать, то пожалуйста, не мешай.. — Я много чего хочу, — протянул Хайтам ему на ушко, заставляя то сильно краснеть. Сжав его ещë крепче, он осторожно провëл влажным языком по его мочке и Кави вздрогнул, едва не вскочив со своего места. — Пожалуйста.. Давай не сейчас... — Кавех зажмурился и это была явно плохая идея, ведь с этой секунды злополучный проект полностью выветрился из его мыслей, уступая дорогу сладостным прикосновениям секретаря, которые кружили голову, заставляли сотни бабочек вскружиться ураганом в его животе, вздыматься кверху и сворачивать его кишечник в тугой узел. Настолько тугой, что кажется, теплота разливалась не только в нëм, но и в некоторых других местах. Его ноги поджались сами собой, внутри болезненно закололо и, о чëрт, как невовремя, — эти ощущения скатились ещë ниже, прямиком к его паху. — Хайтам! — вскрикнул Кави, подскочив с места, но сильные руки молниеносно усадили его назад. — Что случилось? — низким тоном произнëс он. Эта хрипотца в голосе, отдающая басом, всегда сводила архитектора с ума, ласкала ему уши. Раньше с этого можно было посмеяться, но не сейчас. Сейчас Кави, откровенно говоря, был в полной жопе. — Пусти.. М-мне надо сходить попить, — промямлил он, поджимая ноги и стараясь не ëрзать, а уж тем более не прижиматься к источнику его неусидчивости в лице аль-Хайтама. По поверхности стола раздался глухой стук. Это был стакан, который Кави приготовил себе ещë до того, как сел за работу. И он был полон. По его коже вновь пробежали мурашки, а рука, предоставившая этот стакан, бережно упала обратно на талию. — Правда что-ли? — ласково промурчал секретарь, настойчиво прикусывая кожу на его шее. Теперь точно останется след, — Пей. Кави будто снова получил разряд, раз в десять сильнее предыдущего. Он не смог дотянуться до стакана из-за навязчивого неприятного чувства. А именно от страха того, что руки Хайтама скатятся чуть ниже и почувствуют его откровенный стояк. Кави в ту же секунду умрëт от стыда, поэтому свободная кисть крепко удерживала предплечья соседа, дабы они не смогли опуститься. Не то что бы это его остановит, однако Кавеху так будет спокойнее. — Я чувствую, как ты дрожишь. Не пытайся обмануть меня. Кто научил аль-Хайтама размазывать Кавеха в лепëшку всего парой слов? Нет, раньше у него и так прекрасно это получалось, но ситуации были совершенно разные. В этой архитектору хотелось лишь провалиться под землю, чтобы его больше никто и никогда не видел. Его глаза бешено забегали, дыхание на шее стало ещë более обжигающим, а место укуса начало гореть. Самое шокирующее для Кави было то, что его тело охотно отвечало на все эти ласки, послушно подавалось вперëд и податливо растекалось в руках аль-Хайтама. Это облако противоречий клубилось в его голове, размывая мысли в кашицу и он уже был готов падать в обморок от накативших эмоций, но Хайтам не позволял, снова и снова прикусывая его нежную кожу, активно напоминая о себе. Не прошло и пары минут, как любезно оголëнное мужчиной плечо было покрыто красными засосами, ярко переливающимися алыми пятнами. Щëлк! Карандаш всë-таки не пережил сегодняшний вечер. Напряжëнная до предела рука Кави сломала его пополам. — Вас что-то беспокоит, о великий светоч Кшахревара? — всë ещë не смягчая хватки, Хайтам нашëптывал ему на ухо. Казалось бы, ещë пара слов, и Кави превратится в лужу, но он старался держаться. И Хайтаму это не нравилось. Всë же он пытался понять, чего же он хочет. И, видимо, уже понял, ведь тело выдавало его с потрохами. Тот, в свою очередь, не отвечал. Он не переставал наливаться краской, пока руки, мучившие его всë это время, не заползли под рубашку. Теперь ткань не разделяла их и аль-Хайтам мог напрямую чувствовать эту дрожь, эти мурашки, которые уже не просто пробегали, а носились по коже, как угорелые. И это уже доставляло ему огромное удовольствие. — Кави. Повернись ко мне. Он вздрогнул. Если он послушается, это конец. Хайтам не мог увидеть его в таком состоянии, ведь сейчас у него есть хотя бы малейшая возможность спрятать всë, чего тот не должен видеть, а еë хотят у него отобрать. Его язык спутывался в узел, а слова застревали в горле, превращая его грамотную речь в полнейшую кашу. — Н-нет.. Давай п-правда не сейчас.. — заикаясь, проговорил Кави, — Я должен доделать... Но Хайтам только продолжал давить на него. — Я договорюсь с заказчиком. Доделаешь завтра. — шептал он ему на ухо, — Повернись. Кави ходил по очень тонкому льду. Взвешивая все за и против, он ещë не до конца понял, что аль-Хайтаму от него нужно, пускай это и было очевидно. Он разрывался между возможностью доделать свою работу и дать Хайтаму то, чего он так хочет. Перед глазами поплыли круги, ожидание дальнейшего шага было просто невыносимо, а внутренний голос кричал так, что заглушал голос секретаря. "Он хочет меня опозорить? Нет.. подождите... А вдруг у него тоже... Да быть того не может. Но мы встречаемся достаточно долго, неужели... Я... Я не понимаю... Почему именно сейчас..." — Кави. Руки, всë это время охотно, но осторожно ласкающие его кожу, резко начали напирать ещë активнее. Длинные пальцы выводили узоры на его животе, старались спуститься ниже, но хватка Кави не давала им это сделать. По крайней мере, пока что. Внезапно, обе руки ухватили его за талию и одним рывком развернули его другой стороной. — Хайтам! Отпусти!! Кави сорвался на крик, но сопротивляться больше не мог. Не прошло и двух секунд, как он беспомощно упал на его плечо, положив руки на широкую грудь в попытке оттолкнуть его от себя. — В чëм дело, старший Кавех? — ухмыльнулся аль-Хайтам настолько эмоционально, насколько смог, не ослабляя хватку своих рук, — Мне отпустить тебя, чтобы ты снова побежал в душ? Кави осознал, что всë это время плотно вжимался в него бëдрами. Последние слова просвистели пулей у него в ушах, заставляя судорожно перебирать моменты, насколько часто он так делал и как аль-Хайтам умудрился его раскусить. Не постоянно ведь он закрывался в ванной после каждого его прикосновения . Вроде... Кави оторвал голову от его плеча и через силу посмотрел ему в глаза, стиснув зубы, однако же, ненадолго. — Ты... — Что? Знал, чем ты там занимаешься? — Хайтам расплылся в улыбке, словно это было наилучшим комплиментом для него, — Это нормальная реакция организма и.... — Замолчи... Лекции на такие темы Кави бы точно не выдержал. Он снова обмяк, не прекращая подрагивать. Новые укусы на нежной коже его ключиц привели его в чувства, заставив сердце стучать быстрее и активнее гонять кровь по всем жилкам. — Мне дать тебе уйти, малыш Кави? — обжигая горячим дыханием его шею, произнëс Хайтам. Такое обращение разозлило Кавеха, столь упорно доказывающего, что он здесь старше, но ощущение влажных губ на той же шее заставило его поперхнуться воздухом для возмущений и он тихо выдохнул, стараясь держаться до последнего. — Нет... Не нужно... Глаза Хайтама округлились, после чего расплылись в ехидном выражении, блеснув задорным огоньком. С него будто сняли оковы, которые более его не держали, однако он не спешил, боясь его отпугнуть. Рука осторожно легла ему на колено, начиная подползать всë ближе и ближе, пока не достигла бедра, а после упала на пышную ягодицу архитектора, крепко еë сжав. С губ Кави сорвался тихий стон. Это едва ли не снесло крышу им обоим. Одному от стыда, другому же – от наслаждения, будто он услышал столь приятную для ушей ноту. Вторая ладонь Хайтама легла на его подбородок, отрывая его прилипшую к плечу голову и поворачивая его взгляд на себя. Кави крепко зажмурился, боясь посмотреть ему в глаза или совершить любое лишнее движение, хотя в душе он понимал, что максимально отрезал себе все пути отступления, поддавшись на его активные ласки. — Посмотри на меня. Кави нехотя разлепил напуганные глаза. Ему нравилось абсолютно всë, что сейчас происходило, однако он отказывался это признавать. Взгляд аль-Хайтама прожигал его насквозь. Его привлекало в нëм абсолютно всë: эти взлохмаченные белокурые волосы, пухлые, бархатные губы, алые глазки, пытающиеся смотреть на него без смущения и налившиеся краской щëчки. Не надо было быть экстрасенсом, чтобы прочитать то, насколько сильно Хайтам хотел его сейчас. Дыхание Кави становилось более прерывистым, в то время как секретарь дышал ровно и совершенно спокойно, удерживая бедного парня, дабы тот ненароком не свалился под стол. — Кави, — он ухмыльнулся, глубоко выдохнув, — Если ты хочешь, чтобы я отпустил тебя, скажи мне прямо. Они продолжали смотреть друг другу в глаза, ведь от Кави ответа не последовало. Это безумно не нравилось аль-Хайтаму, который, при всëм своëм желании, не хотел сделать лишнего и ненароком ему навредить. Архитектор замотал головой, пока рука продолжала удерживать его за подбородок. Нахмурившись, Кави оторвал ладони от его груди и положил их ему на щëки. Не думая больше ни секунды и пустив всë на самотëк, он рывком подался вперëд и жадно впился в губы аль-Хайтама, прижавшись к нему всем телом и прекратив придавать значение тому, что тот сейчас мог почувствовать. Для второго это был зелëный свет. Слегка отклонившись назад от такого требовательного поцелуя, он провëл ладонью по его шее, пока резко не сорвался со своего места, подхватив Кави под ягодицы. Вслепую закружив его по комнате и продолжая активно отвечать, он с диким грохотом прижал его к шкафу, выронив оттуда пару книг, которые с характерными шлепками попадали на пол. Однако, не смотря на громкий звук, ни один не обратил на это внимания, слишком сильно увлекаясь друг другом. Кави обхватил его ногами вокруг бëдер, всë ещë повисая в воздухе и будучи зажатым между шкафом и широкой грудью аль-Хайтама, в которую он упëрся двумя руками, дабы его любезный сосед ненароком его не задавил. Он целовал его жадно, вызывающе, прикусывая его нижнюю губу и оттягивая еë на себя, пока аль-Хайтам не перетянул инициативу, вторгаясь внутрь и активно переплетая языки. Они оба не могли этим насытиться, как и понимали, что этого им будет мало. Прижав архитектора поближе, Хайтам оторвался от пострадавшей мебели и, зная свой дом наизусть, на ощупь понëс его в спальню, ибо, судя по напористости, Кави вкладывал в эти поцелуи всë то, что сдерживал весь этот проклятый вечер. На секунду он оторвался и посмотрел назад, наконец словя осознание того, куда Хайтам его потащил. Судорожно выдохнув в попытке унять выскакивающее сердце, он снял с Хайтама мешающий плащ и снова накрыл его губы своими, испустив тихий стон, пока крепкие руки продолжали сжимать его ягодицы. Не прошло и минуты, как архитектор уже был аккуратно уложен на мягкие подушки. Рукава рубашки благополучно спали, обнажая искусанные плечи, на что Кави пытался возразить, но вид нависшего над ним Хайтама сразу выбивал его из колеи и заставлял прикусить язык. — Дурак, все же увидят... — прошипел он, пытаясь отдышаться и стукнув кулаком по его груди. — Я буду весьма рад этому. Аль-Хайтам ухмыльнулся, припав губами к его впадинкам на ключицах, оставляя всë новые и новые отметины, пока ладони Кави беспомощно вцепились ему в плечи. Он откинул голову кверху, едва ли не задыхаясь от нахлынувших ощущений и открывая Хайтаму доступ к шее, чем он охотно воспользовался, прикусывая его розоватую кожу. Его руки поползли всë ниже, пальцы обвели очертания бедра и легли на краешек брюк, стягивая их вниз. Кави выгнулся, приподняв зад кверху и позволив снять с себя лишнюю одежду. Оторвавшись буквально на долю секунды, он скинул с себя рубашку, отбросив еë вслед за брюками, после чего осуждающе посмотрел на Хайтама, который возился лишь с его вещами. Впервые поняв его с полуслова, он снял с себя майку, оголив перекатывающиеся мышцы, на которые Кави конкретно засмотрелся, как бы он ни пытался это скрыть. Хайтам лишь хмыкнул, поймав его смущëнный взгляд и избавляясь от всего остального, оставаясь в одном нижнем белье. — Хайтам... Ты... — Подожди меня минуту, ладно? Кави кротко кивнул и съежился в комок, когда аль-Хайтам слез с него и отошëл к столу, находившемуся около двери. Всë это время он разглядывал его накаченную спину, не в силах оторвать глаз, пока тело бессильно обмякло и растянулось на кровати. Он не перестанет думать о том, где же этот "изнеженный учëный" смог набрать такую массу. Мужчина, в свою очередь, открыл самый нижний ящик стоящей рядом тумбочки и достал оттуда бутылочку с лубрикантом и презерватив. Пытаясь снять напряжение, Кави не сдержался, чтобы не отбросить колкий комментарий в его сторону. — Ты поэтому запрещал мне туда лазить? — усмехнулся он, но в ту же секунду замер, увидев, с каким выражением лица Хайтам искося на него смотрит, — Я же пошутил... — А я нет. Кави опешил, вновь покрываясь румянцем. Как от этого взгляда, так и от осознания того, что ему придëтся быть снизу, как бы очевидно это не было для второго. Хайтам подошëл обратно и чмокнул его в губы за ожидание, снова нависнув сверху и прижав коленом его пах, что заставило Кави вздрогнуть. Рука снова поползла к низу, стягивая оставшееся бельë, которое, прибавляя стыда в переполненную копилку его хозяина, уже успело слегка намокнуть. Хайтам лишь усмехнулся, выдавливая смазку на ладонь и растирая еë между пальцев. Прикрыв глаза, Кави обхватил рукой его шею, напряжëнно повиснув на ней и выводя пальцами очертания его торса, пока его возлюбленный растирал жидкость по его входу. — И к чему столько возни... — подрагивая, проворчал Кавех. Ноги не слушались его, пытались сомкнуться вместе, но Хайтам крепко их удерживал, не давая им дрожать так сильно. — Потерпи. Ты ещë не готов, — спокойно произнëс он, второй рукой поглаживая его по волосам, — Расслабься, хорошо? Кави закатил глаза и кивнул, глубоко и прерывисто вздохнув. Внезапно его пронзило насквозь, и мурашки снова забегали по его телу, как бешеные. В ту же секунду Хайтам осторожно ввëл внутрь один палец, надавливая на стенки, чем вызывал ураган новых ощущений у своего парня. Кави выгнулся дугой, подскочив на месте, что лишь спровоцировало новую волну накатывающего возбуждения, которое и так било через край. Хайтам не дал ему испустить громкий стон, который рвался наружу, и заглушил его поцелуем, позволив выпускать эмоции на нëм. Поводив внутри некоторое время, он убедился, что Кави привык и ввëл второй палец, еле сдерживая самого себя, дабы не доставить ему никаких болевых ощущений собственным нетерпением. Однако, выдержка у него была отменная. — Всë хорошо? — спросил он, слегка отстранившись, но всë ещë придерживая его голову. — Да... Да, всë в порядке... — тихо сказал Кави, попытавшись расслабиться и обвив его ногами вокруг бëдер. — Ты умница, — прошептал он на ушко, чмокнув его в висок. Похвала сладостно разлилась внутри него, подогревая и без того разгорячëнное сердце. Кави расплылся в улыбке, судорожно выдохнув и всë таки найдя в себе силы ослабить хватку на его шее, которую он крепко сдерживал всë это время. Внезапно внутри стало пусто, от чего он распахнул глаза и удивлëнно уставился на Хайтама. Отпустив его, он приземлился обратно на кровать, закинув руки к еë изголовью и стал наблюдать за тем, как он избавляется от белья и вскрывает упаковку презерватива, раскатывая резинку по набухшему стволу. Сглотнув накопившуюся слюну, Кави отвернул голову и прикрыл глаза, пока лëгкие не начали жадно хватать воздух. Хайтам разлил достаточное количество смазки вдоль всего органа и поднял глаза обратно на парня, внимательно оглядывая его сверху вниз и прижимая головку к разработанному колечку мышц. — Посмотри на меня, — сказал он настолько мягко, насколько мог. Кави нехотя разлепил глаза и поймал его взгляд, стараясь снова не залипнуть на его торс, который, в отличие от всего, что было ниже, был изучен им уже вдоль и поперëк, — Не прикрывай лицо, я хочу тебя видеть. Кави покраснел ещë сильнее, но руки убрал. Вместо этого он крепко обнял его вокруг плеч, заранее затянув в глубокий поцелуй, дабы не сорваться сразу же. Это не помогло. Он громко ахнул ему в губы, почувствовав долгожданный первый толчок. Его ноги затряслись пуще прежнего, внутренности скрутило, а по телу разлилось приятное тепло, столь сладкое и обжигающее его уже изнутри. Не так уж и больно, но довольно непривычно. Не сдерживая накатившие эмоции, он вцепился ногтями в спину аль-Хайтама, водя ими вдоль его кожи. — Если тебе больно, говори сразу, слышишь? — сказал Хайтам достаточно чëтко, хотя его самого просто распирало и возносило к облакам, в саму Селестию. Подавляя желание сразу набрать темп, он остановился, давая Кави привыкнуть к новым ощущениям и чувству заполненности. — Всë хорошо, правда... — выдохнул он, не отцепляясь от его спины и прижимаясь всë крепче, — Продолжай... Хайтам едва заметно улыбнулся и склонил голову к его шее, покрывая еë свежими засосами, пока новые толчки становились более частыми и ритмичными, но всë ещë оставались максимально плавными. Он хотел больше, не сдерживался входить на всю длину и едва оставался на грани самоконтроля. Кави извивался в его руках, мычал что-то невнятное, пока руки продолжали царапать его спину, дабы хоть куда-то выплеснуть накапливающийся жар. Не в силах больше возражать ему по поводу новых кровоподтëков, он запустил одну ладонь ему в волосы, но быстро вернул обратно, иначе появлялся риск вырвать ему пару прядей. Влажный язык Хайтама, всë это время обводивший старательно поставленные им засосы, начал спускаться ещë ниже. Проведя им вокруг затвердевшего соска, он слегка прикусил его, получив за это кулаком по спине и выбив из Кави громкий стон, который он резко оборвал. Подняв голову наверх, Хайтам поймал его возмущëнный взгляд, который тут же снова расплылся в лучах удовольствия, окутывающим всë его тело. — Кави, могу я.. — Да, — тихо простонал он, перебив, — Можешь.. быстрее?... Хайтам понимающе кивнул, громко выдохнул и ухмыльнулся, пока Кави разглядывал новое пятно на своей груди, уже прокручивая в голове, сколько слоëв одежды понадобится, чтобы это скрыть. К превеликому облегчению обоих, темп стал нарастать, толчки становились более резкими, сбивая с губ Кави непрекращающиеся стоны, которые были усладой для ушей секретаря. Он гладил его везде, где только мог, шипел от новых кровавых полос на спине и терпел, ибо ногти Кави сейчас были больше похожи на когти льва, безжалостно раздиравшие его спину. Он разводил его ноги ещë шире, выискивая правильный угол, который мог бы снести крышу им обоим. И нашëл. Он входил до одури глубоко, вызывая у архитектора звëзды перед глазами. — Хайтам... Я сейчас... — задыхаясь от возбуждения, шипел Кави, пытаясь ухватиться руками за всë, что только можно. В ход шло абсолютно всë: одеяло, простынь, которую он сжимал в кулаке до посинения костяшек, спина его парня, всë, до чего он дотягивался, — Твою мать.. Я сейчас... Хайтам и сам был уже на пределе. Вбиваясь в него по максимуму, он освободил одну руку и обхватил ей набухший член Кавеха, начав двигать рукой в одном темпе с его безумно прицельными толчками, каждый раз задевающими простату. — Не сдерживай себя. — прошептал он ему на ухо. Кави завыл от перевозбуждения, в уголках глаз скопились слезинки, а продолжать становилось невыносимо. Ему было до одури хо-ро-шо. Не выдержав больше ни секунды, он излился ему в кулак с громким стоном, что казалось, будто весь город слышит, что происходило сейчас у них в комнате. Он бормотал его имя, словно в бреду, тело дрожало, а Хайтам рваными толчками продолжал трахать его на протяжении всего оргазма, вынуждая того кусать собственные руки до крови. Выпустив хриплый стон, почти сразу вслед за ним он кончил внутрь, заставив Кавеха сжаться настолько крепко, что дыхание Хая сбилось, заставив его выпустить гортанный хриплый стон. Кави обессиленно рухнул на подушки, тяжело дыша и ухватившись за уголок одеяла. Аль-Хайтам, наконец выйдя наружу, осторожно упал ему на грудь, незаметно вытерев руку об простынь. Припав лицом к его щеке, он покрывал еë поцелуями, переходя на уголок губ, пока бледная ладошка, упавшая тому на подбородок, не развернула его самостоятельно, позволив максимально нежно впиться уже в губы. Казалось, будь Хайтам котом, он бы точно начал мурлыкать. Кави запустил ладонь в его волосы, осторожно их расчëсывая и продолжая пялиться в потолок в попытке прийти в себя. Пролежав так минут пять, он беззлобно пробубнил. — Отмывать меня сам будешь. — Как прикажете, ваше мудрейшество. Поймав возмущëнный взгляд алых глаз, Хайтам ухмыльнулся и слез с него. Кави успел обнять его за плечи, так что он повернулся вместе с ним, уже ложась на его грудь, размеренно выдохнув и закрыв глаза. Из головы сразу выветрилось всë: и проблемный заказчик, и злополучный проект, который он так и не доделал, и все негативные мысли, которыми он пожирал себя до прихода аль-Хайтама домой. — Я не сделал тебе больно? — Да нет же, дурак.. Получив то, чего он добивался так долго, Хайтам засиял на глазах, наконец успокоившись и растянувшись вдоль кровати, пока Кави мирно засопел на его груди. Этот его вид, столь уязвимый и незащищëнный сейчас, заставлял его сердце стучать быстрее. Они стали ещë ближе, а желание оберегать это доставшееся ему сокровище лишь усиливалось в пятикратном размере. Убрав за ушко его золотистые волосы, он мягко поцеловал его в лоб, заставив того улыбнуться, и лëг полностью обратно. Душа его пела, возносясь выше гор. А вот тело было не столь довольно. От касания исцарапанной спины с простынью он негромко зашипел и дëрнулся, чем заставил вскочить лежащего на нëм парня. — Покажи... — осторожно сказал он, потянув руку к его плечу. — Нет. Всë в порядке. Кави нахмурил брови и сам полез ему за спину, однако Хайтам не сопротивлялся. Увидев синие и красные полосы, он округлил глаза и ахнул, закрыв рот рукой. — Прости меня... Давай я тебе замажу? Он чувствовал себя максимально виновато, пускай и понимал, что тогда он не мог отдавать отчëт своим действиям. Ему хотелось сгладить свой косяк, пускай как такового его тут и не было. — Не волнуйся, всë хорошо. Но если ты так настаиваешь, пускай. Хайтам искося смотрел на него размеренно и спокойно, дабы волнение Кави точно также растворилось в воздухе. Он цокнул, закатив глаза и расплылся в улыбке, после чего ойкнул, так как руки, недавно прижимающие его к кровати, подхватили его и потащили из комнаты. — Только позволь я сначала помою тебя. Кави довольно рассмеялся, обняв его вокруг шеи. В ушах стоял звон, а сердце переполняла бурлящая внутри радость. Отпускать его и вправду не хотелось. — Как скажешь, дурачок.