Цветные свитеры и Печенька

Звучит приятная мелодия, вокруг люди, которых Хан видит впервые. Украшенный зал: букеты цветов на столах, цветочные гирлянды по периметру зала и тонкая шёлковая ткань выходящая из центра потолка к стенам, куда края закреплены. Снуют официанты в белоснежных рубашках и разносят бокалы с шампанским на подносах. Хан стоит прямо перед подиумом, по которому скоро должны пройти жених и невеста.        Через пару секунд он видит, как гости вокруг встают и, хлопая, поворачиваются к сцене. Прожектора направлены на двух выходящих под руку людей. Это Минхо и Рин. Они плавно движутся по подиуму, прямо навстречу к Хану. Рин ярко улыбается, смеётся и машет гостям, а на Минхо будто нет лица. Взгляд направлен вниз, уголки губ чуть опущены, кожа бледная. Шаг неуверенный и спина чуть сгорблена. Джисон не понимает, что случилось с Минхо. Почему он так выглядит на своей собственной свадьбе? Разве, он не должен быть хоть немного счастлив?        Внезапно всё начинает трястись: дребезжат стаканы, вазы с цветами падают и разбиваются, полотна ткани рвутся сами по себе и накрывают головы стоящих под ними людей. Кажется земля уходит из под ног.        Джисон находит взглядом Минхо и Рин. Происходящее её ничуть не смущает, она также смеётся, а Минхо падает на колени, затем, отключившись, всем телом летит с подиума и теряется где-то в темноте. Хан зовёт его. Ему хочется подбежать к Минхо, но ноги не слушаются, словно какая-то сила держит его за щиколотки, не давая сделать и шага. Рин подходит к краю подиума и наклоняется. Улыбка хитрая и глаза всматриваются в лицо Джисона. — Я выиграла, — это всё, что она произносит.        Джисон мотает головой и картинка обрывается. Перед глазами стена, по которой бегают лучи солнца и тени от веток деревьев стоящих за окном. Он поворачивает голову и видит мирно спящее лицо Минхо: губы чуть приоткрыты, след от слюны на подушке, длинные ресницы чуть трепещут. Как же он красив.        Джисон сдерживает себя от наваждения – ему ужасно хочется наклониться к лицу напротив и оставить поцелуй на остром кончике носа. Это желание появляется каждый раз, когда лицо Минхо оказывается слишком близко. Но ничего не остаётся, кроме как просто наблюдать за спящим.        Джисон бы солгал, если бы стал отрицать, что не завидует Рин. Он понимает, что его чувства неуместны и всё это неправильно – желать человека, у которого уже есть девушка и в планах свадьба и семейная жизнь. Но от этого так сложно избавиться. Он не винит Рин, что та стала девушкой Минхо. Ведь если Минхо счастлив, то и нет радости больше для Хана. Но как же гложет порой зависть. Особенно в моменты, когда на его глазах Ли и Рин показывают близость, будь то объятия или мимолётные поцелуи. Джисон в такие моменты всегда старается отводить взгляд. Всё внутри переворачивается и клокочет. Будто сердце рассыпается и приходится снова и снова собирать его, когда он остаётся один дома и никто его не видит. Тогда он может давать волю эмоциям – поплакать, выговориться в пустоту или направить чувства в написании стихов и песен.               Так забавно все то, о чем сейчас думаешь, находясь рядом Кто же занимает эту голову в данный момент? Некто, совершенно иной, нежели я Ты вновь ищешь кого-то в толпе… Минхо открывает глаза. Хану на секунду кажется, что зрачки того расширяются и тут же сужаются. Вероятно, из-за света. На лице напротив показывается улыбка. Джисон улыбается в ответ.        — И давно ты любуешься мной? — голос Ли хриплый, родной и тёплый. — Десять лет, — отвечает Хан. И совершенно искренне. Минхо смеётся и утыкается носом в подушку. — Голодный? Мама ещё не запихнула в тебя завтрак? — Нет, я не спускался.        Минхо приподнимается и опирается локтём, смотря на лежащего Хана. Тот чуть улыбается.        — Всё хорошо? — Джисон ему кажется чуть обеспокоенным. — Тебе приснился кошмар? — Нет. Точнее, мне приснилась ваша свадьба с Рин.        Джисон не видит смысла лгать. Он обычно говорит Минхо всё как есть. И в этот раз ему искренне хочется рассказать о том, что было во сне. Может, он только умолчит, какие чувства вызвал сам сон.        Во сне было страшно, будто наступил конец мира. Его мира. Всё, что имело смысл, рухнуло. Чувство потерянного шанса и возможности быть рядом с человеком, которого он любит так много лет. И лёгкое облегчение, когда всё происходящее было лишь фантазией мозга, чтобы поиздеваться над Джисоном.        — О, я был там счастлив? — внезапно спрашивает Минхо. — Нет, хён. Я не знаю, почему. Но ты потерял сознание и упал, — Джисон говорит неуверенно. Он садится и потирает ладонью шею. Ли отворачивается в сторону и покусывает губы. Слышится протяжный выдох. — Наверное, я в твоём сне просто был голоден, разнервничался, вот и грохнулся, — он пытается шутить, но глаза не выражают веселье. Улыбка и смех наиграны. Джисон понимает это. Минхо так ведёт себя, чтобы разрядить обстановку. — А ты? — внезапный вопрос застаёт Джисона врасплох. Они погружаются в неловкую тишину и смотрят в глаза прямо друг другу. В голове пустота и Хан не находит ответа. — Думаю, ты был очень счастлив, пока я не упал в обморок, да?        Минхо смеётся, встаёт и, надевая тапочки, потягивается руками кверху. Он поворачивается к Хану снова и машет рукой со словами: “Завтрак?”. Ли покидает комнату, спускается по ступенькам, и оповещает маму, что они идут завтракать, Джисон произносит тихое: “Нет, я не был счастлив”. Завтрак проходит в расслабленной атмосфере. Мама наготовила оладушек, сделала легкий салат и сварила кофе. Она знает, как Джисон любит пить его. После этого ребята помогают в саду, поливая цветы, пока не стало слишком жарко. Убирают сорняки и играют друг с другом в догонялки под мамино: “Ну дети малые, ей Богу”. Она говорит это по доброму, с любовью наблюдая, как двое парней счастливо проводят время.        С наступлением жары Минхо предлагает Хану подняться на чердак и поиграть в денди. На протяжении двух часов они играют в Марио. С комнаты раздаются пораженные или весёлые возгласы, в зависимости от того, как развивается игра – погибает персонаж или проходит уровень до конца. Рядом с ними крутится Суни и наблюдает за движущимся на экране человечком, пару раз пытаясь поймать его лапами, отчего Минхо проигрывает уровень. Он хватает Суни, прижимая к себе и зацеловывая макушку.        Джисон смеётся и тоже подставляет ладони к экрану с молящим взглядом. Минхо без раздумий притягивает его к себе спиной, обхватывая руками талию и оставляя поцелуи куда-то в пшеничную макушку. Хан чувствует себя самым счастливым человеком на свете, находясь в руках Минхо.        — Ты, — поцелуй, — хитрый, — поцелуй, — котёнок, — ещё поцелуй. — Даже Суни не так, — поцелуй, — выпрашивает внимание.        Минхо выпускает Джисона из рук и щекочет его, тот падает на пол и извивается, заливаясь смехом.        На столе работает старый вентилятор, разгоняя жару в комнате. Откуда-то с улицы играет песня на французском, лает собака. Верхушки деревьев покачиваются от горячего ветра. В ветках резвятся пташки, иногда вылетая и ловя мелких мимо пролетающих жучков. На кухне мама готовит обед, посматривая в экран телефона, где идёт очередная серия сериала. Отец ещё утром уехал по работе и должен вернуться к вечеру.        Вечером ребята прощаются и возвращаются в город. Всю дорогу они толком не разговаривают, потому что Джисон быстро засыпает и Минхо старается вести машину аккуратно, чтобы не разбудить драгоценного пассажира.        Подъезжая к дому Хана, Ли мягко касается его плеча.        — Мы приехали, соня. Тебя донести до квартиры? — Минхо посмеивается, наблюдая, как Джисон включается в реальность и осматривается. — Сам дойду, — шутливо фыркает Хан. Они оба не торопятся прощаться. — Спасибо, хён. За то, что свозил к своим родителям. — Всегда пожалуйста, — Минхо расслабляется на сидении, повернув голову к Джисону. — Я был очень счастлив последние сутки. Я надеюсь, что мне ещё удастся побывать в доме твоих родителей. Потому что там я могу почувствовать себя любимым желанным гостем, — он говорит это с еле уловимой ноткой грусти. Минхо сглатывает и опускает голову. — Я тоже надеюсь. Поездки туда с тобой тоже делают меня счастливым. — Так и скажи, что ты всегда счастлив со мной, — Хан посмеивается, Минхо отзеркаливает улыбку. — Да, ты прав.        И снова это неловкое молчание, окутывающее этих двоих. Джисон не помнит, чтобы такое случалось годами ранее. Им было всегда комфортно молчать в компании друг друга. Что поменялось сейчас? Он боится, что они отдаляются и становятся чужими людьми. В воздухе всё больше недосказанности.        — Хён, всё в порядке? Что-то изменилось, верно? — была не была. Он спросит это напрямую, пока не получит ответ. — Мне кажется, да. Я боюсь, что принимаю неверные решения, которые сделают меня и близких мне людей несчастными. — Почему ты так считаешь? — Я не люблю Рин, — Минхо практически выплёвывает это. Словно он сдерживал во рту что-то горькое всё это время. — Ты уверен? — Пока нет, — он выдыхает, прикрывая глаза. — Мне так кажется. Но я дам себе ещё один шанс разобраться в этом, пока мы будем с Рин в отпуске. Мне страшно узнать, что это так. — Почему? — Джисон растерян. — Наверное, потому что это всё делает меня плохим парнем. Мы ведь столько лет… — Хён? — Хан берёт его руку, сжимая чужие пальцы. — Это не делает тебя хуже. Чувства приходят и уходят. Нет ничего такого в том, чтобы перестать любить кого-то. Ты не можешь себя заставить. Ты и Рин заслуживаете того, чтобы рядом с вами были те люди, которые искренне любят вас. И кого вы сможете полюбить. Всё в порядке. Вы разберётесь с этим. И какой бы ни был исход, я надеюсь, что вы просто будете оба счастливы.        Минхо слушает его, повернув голову. Взгляд блуждает по лицу Хана. Тот кажется слегка волнуется, пока говорит это. Но в глазах столько нежности, что её хватило бы на весь мир и ещё осталось бы.        — Мне повезло, что ты рядом со мной, Джисон.