Цветные свитеры и Печенька

Пальцы дёргают струну, пока вторая рука выкручивает колку до нужной ноты. Из открытой форточки струится свежий воздух, слышатся крики детей, играющих во дворе. Висящие на стене часы в виде солнца показывают седьмой час вечера. На столе две грязные кружки – из-под кофе и какао. Рядом тарелка с крошками от печенья. Хомяк грызёт семечку, спрятавшись в домике.        Уже прошла неделя, как Минхо с Рин в Италии. И Джисон ненавидит себя за то, как его огорчают новые фото в инстаграме Рин. Там они счастливые. Минхо улыбается. Минхо её обнимает. Минхо целует её в щёчку.        Рука соскальзывает по струнам. Протяжный выдох. Невозможно настроиться на работу. Хан пообещал себе, что сегодня он запишет новый кавер на песню IU, но из-за бардака в голове и беспокойства в душе, всё валится из рук. Сегодня утром он умудрился разбить графин для полива цветов. Так к концу второй недели, к возвращению Минхо и Рин, из посуды мало что останется.        Минхо же не обновляет инстаграм. Он и до этого делал это редко. Если он что-то и постит, то в основном фото котиков, еду, закаты и цветы. Себя он редко фотографирует и уж тем более выкладывает в социальные сети.        За эту неделю Минхо писал пару раз, сообщив, что они добрались благополучно и заселились в отель. Через пару дней прислал фото рынка с палатками, где продают всевозможные безделушки и украшения, подписав: “Тебе точно надо сюда. Это твой мир”. А вчера он спросил, как у Джисона дела. Тот коротко ответил, что всё в порядке, после чего пришло короткое: “Я соскучился”. Из-за этих слов у Хана в груди разлилась лава, не обжигающая, но достаточно тёплая. Полночи Джисон смотрел на это сообщение, после которого Минхо больше ничего не писал. Глаза уже болели от яркого экрана. Джисон не стал переключать тему приложения на ночную. Он отложил телефон в сторону и постарался уснуть.        Раздаётся звонок в дверь. Джисон промаргивается и продолжает сидеть. Он никого не ждал и не приглашал. Снова звонок. Гитара убирается в сторону. Поднявшись со стула, он натягивает повыше штаны и треплет волосы, поправляя чёлку. Аккуратно подходит к двери и нажимает кнопку домофона, на экране показывается хмурое лицо Чанбина.        — Открывай. Я знаю, что ты дома. Видел свет в твоём окне.        Джисон смеётся и впускает неожиданного гостя.        — Не ждал? — Не ждал, — Чанбин вручает Джисону коробку с чизкейком и лезет обниматься. — А я пришёл. Ставь чай.        Джисон рад гостю, потому что с Чанбином можно всё обсудить, всё рассказать, получить толковый совет и объятия. Он самый первый узнал о чувствах Хана к Минхо. И до сих пор остаётся единственным, кому это известно. Непонятно, почему Джисон не поделился этим с Чаном, например. Может, есть опасения, что это дойдёт и до самого Минхо? Ведь они с Ли довольно близки и чаще общаются.        Чанбин всегда нежен и тактичен с Ханом. В тяжёлые моменты, когда Минхо не мог быть рядом, Чанбин заботился о нём и иногда заменял отца. С Чанбином легко, комфортно и безопасно.        Чайник шипит и кнопка гаснет. В бокалы кидаются пакетики чая с ароматом манго. На стол ставятся тарелки и из коробки достаются кусочки чизкейка. Чанбин рассказывает о том, как за последнюю неделю очень вымотался. Из-за отпуска Минхо большая часть работы легла на его плечи. А ещё какой-то суд проходит из-за конфликта с одной организацией, поэтому приходится часто работать с юристами. От этого всего голова пухнет.        — Вот и решил немного отвлечься и навестить моего мальчика, — он отламывает вилкой кусок торта и отправляет угощение в рот, после чего прихлёбывает чай. Хан выдыхает и мотает головой. — Я уже давно не мальчик, хён. — Для меня ты всегда будешь таким, особенно вот с этими милыми свитерами, которые любишь носить. — Я в фазе подростка. Думаю, в моём случае эта фаза бесконечная, — усмехается Джисон и тычет вилкой по торту. — И в бесконечной фазе влюблённости… — Чанбин говорит неуверенно, поглядывая на Хана. Тот кусает губы и откладывает вилку в сторону, сделав глоток ароматного чая. — Ты так не рассказал ему? — Хён, как? Как бы я ему рассказал, когда у него есть… Ну… Невеста? Когда они планируют свадьбу? Я должен прийти к нему и такой: “Эй, Минхо, я тут чуть-чуть влюблён в тебя, знаешь ли, прости” — Джисон раздражён. Он чуть кривит губы и зарывается рукой в волосы. — Прости, я не хотел задеть тебя. — Ты не задел. Я просто устал от самого себя. Это глупо — столько лет любить человека и не осмелиться сказать. Но уже всё, слишком поздно, чтобы что-то пытаться делать. — Вы оба глупышки, — Чанбин по-доброму фыркает, не поднимая голову и смотря себе в тарелку. — Почему?        Тот выдыхает и тоже откладывает вилку в сторону.        — Я тебе не говорил этого, но на второй год вашего знакомства мы как-то с Минхо выпили вместе и он тогда признался, что ты ему нравишься. И что это в романтическом плане… — Чего? — Джисон наклоняется вперёд, поставив ладони на край стола. — Мне кажется, он не планировал открывать свои чувства мне вот таким образом, но он был вдрызг пьян. Язык развязался. После этого мы с ним не говорили об этом. — То, есть я ему нравился и у нас был шанс начать отношения? — Тебе тогда было семнадцать. Хан, может, он боялся причинить тебе боль или ответственности за тебя. Может, он решил подождать, а потом у него появилась девушка... Я честно не знаю.        И видно, что Чанбину очень жаль за всё это. Возможно, если бы он поспособствовал тому, чтобы Минхо признался Хану в тот год, то всё пошло другим путём. Джисон откидывается на спинку стула и держит ладонь на лбу. Мозг плавится. Хан чувствует, как головная боль пускает свои корни от самого затылка к макушке, проходя к вискам и ударяя по ним при каждом наклоне и повороте головы.        Ещё восемь лет назад всё могло поменяться. Уму непостижимо… И как он сам не заметил, что у Минхо были тогда чувства? Он ведь тоже мог помочь ему признаться в них. Поговорить, например. Но, видимо, в семнадцать лет ему не хватило мозгов и смелости.        — Джисон? — Джисон вопросительно хмыкает. Глаза печальные, как у подбитого оленёнка. Брови хмурятся, а губы периодически сжимаются. — Так у тебя до сих пор есть к нему чувства? — Да, — еле слышно отвечает Хан. — Ты справляешься? — Чанбин протягивает руки через стол и берёт чужие ладони в свои. — Стараюсь. Иногда бывает накатывает, но я либо в творчество выливаю это всё, либо просто даю волю эмоциям. По-разному. Я пытаюсь не жалеть о прошлом, хотя то, что ты мне рассказал сейчас, — он вздыхает, — немного подбило меня. Но это было в прошлом. Вряд ли сейчас что-то осталось от его влюблённости в меня. Сколько лет-то прошло, — грустная улыбка. — Я сильный и справлюсь. Да, на это уходит больше времени, чем я ожидал. Но я думал об этом и пришёл к выводу, что, возможно, мне нужно будет чуть выстроить границы. Ну, когда хён будет уже женат. — Чанбин сжимает его пальцы чуть сильнее. — Сокращу количество встреч с ним и постараюсь переключаться на другие вещи и людей, — он смаргивает слёзы, чтобы они не выкатились. — Всё будет в порядке.        Чанбин встаёт, обходит стол, наклоняется к спине Хана и обнимает его. Одна рука обнимает прямо под шеей, вторая гладит по пушистым пшеничным волосам, подбородок опускается на макушку. Джисон не выдерживает и всхлипывает. Он шмыгает, пока Чанбин прижимает его к себе.        — Всё будет в порядке, обязательно. Ты ведь знаешь, у тебя есть такой супер-мега-ультра классный хён, который будет с тобой всегда рядом? — Все вы хёны одинаковые! — Джисон хихикает. — Как появляется вторая половинка, то кидаете меня. — О, кстати, о второй половинке. Я же не сообщил тебе… — Чанбин отходит от Хана, а тот разворачивается к нему: глаза опухшие и красноватые, щёки розовые и влажные. — Ну что там? — Есть тут один... Познакомились недавно в ресторане, — Чанбин смеётся, — он пролил на меня бокал вина. Прямо на белую рубашку! — Чанбин вскидывает руки, обводя ими в районе груди. — Мы были с коллегами на небольшой встрече, заказали столик и обсуждали некоторые вопросы. А потом я встал пойти в уборную, как на меня налетело нечто с бокалом в руке… С красивым лицом, длинными волосами, собранными в хвостик на затылке. Эти пухлые губы и прелестная родинка под глазом, — Чанбин предался воспоминаниям, чуть улыбаясь. — Он начал извиняться, хватать салфетки с соседнего стола и вытирать мне рубашку. Ну мы и обменялись номерами. Он пообещал, что встретится со мной и мы сходим купить мне новую рубашку. Буквально через сутки мы встретились и пошли в торговый центр. Правда… — Чанбин смущённо покусывает губы, а лицо заливается краской. Хан умиляется такому виду. — Поход в торговый центр закончился тем, что мы оказались у меня дома, выпили и теперь мы как бы начали встречаться. — Обалдеть, — Джисон смеётся. — Фотка-то есть его?        Чанбин достаёт из кармана джинсов телефон, заходит в мессенджер и открывает фото. Хан всматривается.        — Хван Хёнджин? — почти вскрикивает Джисон. Чанбин пугается и отдёргивает руку. — Ты, чёрт возьми, соблазнил Хёнджина? — Во-первых, я не соблазнял. Во-вторых, вы знакомы?        Джисон прикрывает ладонью рот, что-то несвязное мычит в неё, а глаза округляются всё больше.        — Да в чём дело? Ты меня пугаешь, Хан! — Извини, он, — наконец-то говорит Джисон, — известный косплеер. У него десятки тысяч лайков на фото. Ещё он фотограф и я подписан на его инстаграм уже, наверное, лет пять. Ты обязан познакомить меня с ним! — взгляд Хана вдруг становится серьёзным, а тон приказным. — Я вообще не знал… — Ну, конечно. Ты в ютубе только блогеров-качков смотришь, а в инсте тебя вообще не бывает. Короче, берегись. За Хёнджином целая очередь стоит уже много лет, а ты просто под его руку с вином попал. Я в шоке. В полном шоке. — Я теперь тоже, — Чанбин вздыхает и трёт лицо ладонью. — Он даже ничего такого не рассказал о себе. Нет, ну только то, что он фотограф. Но я думал, что он там небо, бабочек, цветочки фоткает. Такой, любитель типа.        Хан смеётся. Парни ещё целый час обсуждают нового бойфренда Чанбина, после чего он пару раз обнимает Джисона и покидает квартиру.              

      ***

       Вторая неделя проходит так же быстро, как и первая. Снова несколько сообщений от Минхо, фото ужина, очередное: “Я скучаю”. Джисон и сам ничего не пишет и не спрашивает. Может, так будет лучше?               Джисон решает почистить клетку хомяка, временно пересаживая Печеньку в банку. Домик и колесо вытаскиваются и затем отправляются в таз с водой, опилки собираются и выбрасываются. Миска тоже очищается и пока убирается в сторону. Закончив с уборкой в хомячьем жилище, Хан наводит порядок в своём. Протираются подоконники и поливаются цветы, пылесосится ковёр и подушки выносятся на балкон, где Джисон хлопает по ним, избавляя от пыли. Сегодня лень готовить что-либо, поэтому Хан заказывает доставку из ближайшего кафе. Выбор пал на наггетсы, два бургера и две бутылки колы. То, что останется, пойдёт на завтрак.        Хан быстро принимает душ и принимается ждать еду. В дверь раздаётся звонок. Джисон, не задумываясь, открывает её и видит перед собой…        — Минхо?        Тот стоит с опущенной головой вниз, держа дорожную сумку в руках. — Привет. Я зайду?        Хан молча пропускает его и закрывает дверь.        — Ты же должен быть ещё в Ит… — Мы прилетели раньше, — голос поникший и уставший. — Что случилось? — Мы расстались с Хё Рин.