Я всегда готова к тому, чтобы Мэва меня взял!

      Холодная пещера и каменный пол приносили дискомфорт и заставляли вспомнить не самые лучшие моменты из детства, когда его наказывали, запирая на несколько дней. Он пытался удержать ци в своём теле, но она утекала, не желая задерживаться в сломанном даньтяне. Чхон Мён знал, он должен вернуться в лагерь, чтобы Тан Бо всё решил — пусть он и сможет спасти его даньтянь, лишь с сожалением опустив голову — вцепившись руками в твёрдые камни, он попытался встать, но сильная рука прижала его назад.       — Ты не посмеешь уйти.       Голос, полный отчаяния и безумия, отпечатался в его ушах. Разозлившись, Чхонмён сдёрнул чёрную повязку с глаз, которая мешала ему увидеть его спасителя, который заботился о нём, и в то же время того, кто не давал ему вернуться в лагерь. Но встретили его лишь алые глаза, в которых было отражено его собственно бледное лицо.       — Я не позволю тебе умереть.       Это было лицо Епископа магё.       Это было лицо Донрён в те времена, когда она безжалостно убивала ради Небесного Демона.       Чхон Мён проснулся ночью в холодном поту. Ему часто снились сны, связанные с войной или Небесным Демоном; он просто не мог выкинуть это из головы. Но это был первый раз, когда ему приснился тот день.       — Чёрт…       Теперь, закрывая глаза, он представляет не Донрён, живущую на Горе Хуа и приспосабливающуюся к жизни здесь, не в культе, а Епископа магё, который ранил Тан Бо, который пытался убить его, который прислуживал Небесному Демону…       Это явно плохой день.       И Чхон Мён не ошибся, когда с самого утра, когда он не успел спуститься с Горы Хуа, его вновь пришла поприветствовать Донрён. Её чёрные одеяния не имели символики магё, но не могли не напомнить форму, которая она носила в будни Епископа. Чхон Мён нахмурился, чего не упустила Донрён.       — Мэва чем-то расстроен?       — …Ничего.       Словно уловив атмосферу, Донрён была тиха и ничего не говорила, когда они спустились в Хуа Ум. Лишь её грозный взгляд предупреждал мимо проходящих девушек поменьше смотреть на её Мэва.       — …Донрён-а, кого ты собралась убить? — Чхон Мён начинал беспокоиться об этих девушках, бледнеющих, когда они проходят мимо. Вернее, голос сахёна, выступающий в роли совести.       Донрён недовольно огляделась вновь и, когда больше не было посторонних взглядов, ответила:       — Мэва привлекает много внимания. Долг этого последователя обеспечить спокойствие Мэва сегодня.       — Трудно не замечать мужчину в шрамах. Просто оставь их в покое.       Чхон Мён просто пошёл дальше, но заметив, что Донрён отстала, обернулся, увидев у неё странное выражение лица. Будто не могла подобрать слов, она открывала и закрывала рот. Её лицо было всё задумчивее и задумчивее, пока она наконец не сказала, едва собрав слова в одно предложение:       — Но эти девушки… смотрят на лицо Мэва? — Донрён не понимала, как ей это объяснить. — Оно очень красиво, и они сразу очаровываются и досаждают своим вниманием?..              Для Донрён это не казалось странным, она могла с лёгкостью понять влюблённые выражения лиц девушек, оно явно отличалось от искажённых в ужасе или презрении. Но Чхонмён лишь покачал головой, вздыхая и отчитывая её:       — Я знаю, что ты считаешь меня своим богом, но серьёзно? Кто почитает старика и калеку красивым? Пошли уже.       «Странно».       Это был день, когда Донрён поняла, что Чхон Мён, который собирает вокруг себя толпы женщин и мужчин, считает себя… не особо красивым?       И она даже не могла ничего с этим, ведь все слова «последователя» пусты.       Проведя несколько дней в раздумьях и расспросив ученик Горы Хуа, она поняла, что они считают точно так же как и Чхон Мён. Им трудно было смотреть на его лицо и не вспоминать об ужасном, нет, просто отвратительном характере. Лишь Чхон Мун дал более-менее положительную оценку, но лишь потому, что считал Чхон Мёна своим ребёнком. Какой хороший родитель будет плохо отзываются о своих детях?       Донрён прогуливалась по Хуа Уму, посланная по поручению. Последние дни она не могла спать спокойно, прокручивая в своей голове все случаи, когда Чхон Мён игнорировал оценку его внешности, лишь уверенно кивая на восхваление его навыков владения мечом. Нет, кто вообще посмел внушить её Мэва мысль, что он некрасивый стрик и на такого калеку никто не посмотрит?!       Когда Донрён готова была начать своё расследование, чтобы докопаться до каждого, кто посмел плохо отзываться об её Мэва, она наткнулась на лавочку. Он не был особенным, наоборот, он терялся в рядах таких же небольших лавочек. Но она не могла не узнать Чхон Мёна, изображённого на бумаге.       Увидев женщин и мужчин, которые пришли купить это изображение с Чхон Мёном, Донрён нашла выход.

***

      Прошло две недели с тех пор, как Донрён затихла. Обыкновенно, когда бы Чхон Мён не обернулся, она всегда следовала за ним и была готова к любому приказу. Но теперь она лишь приветствовала его утром, куда-то уходила и возвращалась вечером. Иногда, когда Чхон Мён спрашивал её о чём-нибудь, у неё загорались глаза, она прилипала на несколько часов, но вновь уходила.       Он не знал, что думать по этому поводу.       «Если она не доставляет проблем мне, значит кому-то другому».       К сожалению, это не предвзятость Чхон Мёна. Личность этой женщины была такова, что она не могла успокоиться ни на минуту, привлекая к себе внимание. Точно ничего не случилось?..       Решив просто проверить, что же делает Донрён в тайне от него, Чхон Мён скрыл лицо за тряпкой и спустился в Хуа Ум. В последнее время он сильно разросся, поэтому он чуть не потерял её в толпе. Но наконец она зашла в здание, и Чхон Мён последовал за ней…       — Кто вы?       Женщина со списком в руках остановила его на входе. Она придирчиво оглядела его вид и сказала:       — Здесь не постоялый двор.       — Я знаю, — уверенно ответил Чхон Мён. — Могу я пройти? У меня здесь знакомая.       — Хо-о? И кто же это?       Чхон Мён не понимал к чему такой допрос. Это был чёрный аукцион? Тайное общество? Секта?.. Что бы это ни было, он собирался войти внутрь и обо всём расспросить у Донрёна.       — Только что зашла внутрь моя знакомая, — увидев не убеждённое выражение лица, Чхон Мён достал чёрную налобную ленту, которую обычно носила Донрён. — Она забыла сегодня. Пришёл вернуть.       — Так Вы знакомы с главой! Конечно проходите, дорогой гость!       Пусть и постарался не изменить выражения лица, но «глава»? Кто? Донрён? Чхон Мён не мог понять, что произошло за те две недели, пока он потерял из виду эту несносную женщину. Но пройдя внутрь, его выражение лица исказилось.       «Это же культ».       Дамы и мужчины в дорогих одеждах, кто-то даже в маске, чтобы скрыть свой статус. Они сидели за круглыми столам, шепчась. Молодой мальчишка провёл Чхон Мёна за один из столов, пока тот искал глазами Донрён. Странно, где она?..       В этот момент на сцену вышла женщина в вуали. Её ханбок подчёркивал большую грудь и талию, а веер в руках, которым она стучала по руке, привлёк внимание:       — Спасибо, что собрались на наше второе собрание фан-клуба Благородного Клинка Цветущей Сливы! Сегодня на повестке дня новости из жизни нашего идола, рассуждения о том, какую еду он предпочитает, и, конечно, — она указала веером на огромный свиток за своей спиной с изображением Чхон Мёна. — Десять причин того, почему Мэва самый горячий мужчина!       Чхон Мён закрыл лицо руками. Чёрт, это была Донрён.       Он попал на встречу своего же фан-клуба, организованную бывшим Епископом магё, прямо в Хуа Уме. Если он расскажет об этом Тан Бо, тот не сможет унять смеха, утешающе хлопая его по плечу.       Но…       — Оттенок глаз имеет нежно розовый перелив, становясь к центру светлее. Определённо, если и можно сравнить, то со сливой! Мы засадим всю Империю Цзинь сливами и сделаем их символом Мэва!       Пусть Донрён и пыталась захватить мир, его шея сейчас горела от смущения. Нет, только она могла собрать целый фан-клуб только ради того, чтобы громко сказать —       Мэва красивый.

***

      Когда двухчасовая встреча была закончена, Донрён потянулась. Ах, говорить про Мэва так много ей доставляло одно удовольствие, но этот ханбок был ужасно неудобным. Когда она задумалась над тем, нравится ли Чхон Мёну подобного рода одежда, она почувствовала, как её плеча коснулись. Не задумываясь, она замахнулась рукой.       Но остановилась прямо у лица Чхон Мёна.       — Мэва? — поняв, что её увидел в совершенно другом обличие, Донрён попыталась оправдаться. — Ам-м… Я слышала, что девушки носят нечто подобное…       — Я был на встрече фан-клуба, — уголок его рта дрогнул, когда он вспомнил двух часовую тираду о его внешности. — Ты решила захватить мир? «Засадим всю Империю Цзинь сливой»? Ты серьёзно?       — Э-эт-то, — Донрён смутилась. — Это… по старой привычке? Я никогда не была главой фан-клуба, думала, что это то же, что и Епископ…       Донрён не хотела, чтобы Чхон Мён видел эти мини-собрания. Она планировала собрать целое общество, создать сборники стихов, легенды, постановки, изображения с Мэва. Она хотела показать, что люди любят его и им нравится Мэва не только за достижения и силу… Но её быстро поймали за руку.       — Ладно, пошли уже, — Чхон Мён махнул рукой. — Но чанмун-сахён точно будет не рад подобной деятельности.       — Завтра я закрою фан-клуб!       — Ты уверена, что проблем не возникнет?       — Если это не нравится человеку, которого уважает Мэва, я должна приложить все силы!       Пусть сейчас и выглядела как знатная девушка какого-нибудь богатого дома, но её глаза безумного фанатика выдавали её с головой. Ну вот и что с ней делать? Когда думал об этом, Чхон Мён заметил взгляды мужчин, устремлённые на Донрён. Тому, кто сделал шаг вперёд, Чхон Мён послал предупреждающий взгляд. Увидев подобное поведение, Донрён улыбнулась.       — Мэва собственник.       — Ха?       Созданный фан-клуб продолжил свою деятельность, но без главы, которая неожиданно исчезла.