Ты доигрался, малыш

      Риндо медленно открывает глаза, всё ещё лелея слабую надежду на то, что брат спит рядом. Рука тянется в сторону, но натыкается на пустоту, и она становится слишком привычной в последнее время. Омега стискивает зубы, силясь подавить в себе очередной приступ жёсткой обиды: он всё понимает, что Ран занят, в компании снова намечается крупная сделка, и альфа проводит в офисе всё свободное время, а вечером старший Хайтани возвращается настолько уставшим, что его хватает только на крепкие объятия во сне.       Но Риндо катастрофически не хватает внимания от Рана. О сексе уже и речи не идёт, но омега не может застать брата дома и по утрам, чтобы банально поцеловать, потому что тот уходит ни свет ни заря, а возвращается, когда младший Хайтани уже спит. Ещё недельку такого адского режима, и Риндо снова станет девственником, а Ран уедет в психушку, потому что нельзя так много работать.       — Да сколько можно-то? — младший поднимается с кровати, снова ломая голову над тем, как убить время: у него каникулы, сессия успешно сдана, практика пройдена, но вместо того, чтобы наслаждаться обществом своего альфы, Риндо вынужден слоняться по огромному дому и копить в себе обиду вкупе с недотрахом.       Хайтани, конечно, мог бы поехать снова в офис брата и соблазнить его, потому что уверен, что Рану также не хватает внимания от младшего брата, но Риндо не хочется заниматься любовью с альфой наспех, потому что он слишком изголодался по брату; хочется долго, с оттягом, чтобы потом он не смог на ногах стоять, а всё тело ныло от укусов и засосов.       От этих мыслей возбуждение ползёт по телу, и Риндо слабо стонет, прикрывая глаза и снова проваливаясь в очередную фантазию, где Ран не уходит на работу рано утром, а будит его медленным поцелуем, пока руки альфы гуляют под лёгким одеялом, оглаживая тёплое тело младшего брата. И Риндо поддаётся этим ласкам, послушно разводя ноги шире, чтобы старший мог обхватить ладонью болезненно твёрдый член.       — Доброе утро, малыш, — нежный шёпот разбивается о влажные приоткрытые губы Риндо, и Ран снова целует брата, сплетаясь с ним языками, как в красивом танце, чтобы позже стать одним целым. — Уже готов?       — Да, — слабо выстанывает младший, чувствуя, как пальцы брата осторожно скользят между его ягодиц, пачкаясь в обильной смазке. Хайтани-старший усмехается и снова целует Риндо, потираясь о его бедро членом. — Пожалуйста, ещё!       Пальцы скользят внутрь, и омега громко стонет, потому что Ран давно изучил его тело и теперь знает, как максимально быстро заставить Риндо буквально изнывать от любого своего движения. Подушечки пальцев давят на чувствительный комок нервов, и по телу младшего Хайтани проходят яркие электрические импульсы, заставляющие омегу дрожать от наслаждения и желания.       — Как же меня заводит твоя нетерпеливость, малыш, — Ран — не человек, а самый настоящий дьявол. Риндо кажется, что на дне фиолетовых глаз рассыпаются красные угли, и он готов истлеть в них, лишь бы стать одним целым со своим альфой. — Закинь ногу мне на плечо.       Хайтани-младший послушно исполняет просьбу брата, прекрасно зная, что в такой позе будет максимально раскрыт, а Ран сможет полюбоваться этим, дразняще водя головкой члена между ягодиц Риндо, чтобы распалить его ещё больше.       Звонок телефона раздаётся так внезапно, что омега вздрагивает, только сейчас понимая, что его рука уже обхватила вставший член и ласкает, а сам он находится глубоко в своей фантазии, где любимый альфа уже вовсю трахает его, вбивая в мягкую постель.       Имя Рана на дисплее отдаётся и тёплой волной любви, и жёсткой обидой, что сжимает грудную клетку цепкими когтями, — Риндо очень не хватает старшего брата.       — Да? — получается слегка хрипло, будто Хайтани ещё не слез с члена старшего брата.       — Привет, любовь моя, — голос Рана течёт сладким мёдом, обволакивая сразу всё тело, и Риндо прикрывает глаза, мечтая, чтобы старший брат сказал ему это, сидя рядом. — Выспался?       — Да уж лучше бы нет, — капризно говорит младший и замирает, слушая серебристый смех брата. — Что смешного?       — Я тоже хочу тебя, Риндо, — тембр изменяется, и омега ощущает, как бельё намокает ещё больше. — Думаешь, мне так просто утром встать с постели и уйти на работу, когда рядом спишь ты?       — Но уходишь же, — младший закусывает губу.       — Если я притронусь к тебе, то уже не смогу остановиться. Не искушай меня ещё больше, скоро всё закончится, и я обещаю, что мы улетим на какие-нибудь острова, и там я буду трахать тебя целыми днями, — от слов Рана по телу идёт новая волна возбуждения, и Риндо закрывает глаза, видя перед собой обнажённого брата, что с силой вбивается в его тело, беря снова и снова. — Блять, Рин, ты стонешь!       — Конечно, блять! У меня жёсткий недотрах при живом-то истинном! — член болит от прилившей крови, а низ живота наполняется огнём. — А он и не думает меня иметь!       — Я только и думаю об этом, паршивец маленький, — усмехается старший Хайтани, снова возвращаясь мыслями к сегодняшнему утру, когда он чуть было не сорвался, потому что Риндо улёгся спать голышом, и руки так и чесались сжать мягкие сочные ягодицы, а после загнать в тугую дырку член по самые яйца. — Не дуйся, Риндо, сделка почти завершена, ещё пару дней максимум, я обещаю.       Ран прощается, но младший не чувствует удовлетворения от его обещаний и решает, что старшего брата надо наказать за такое отвратительное поведение по отношению к своей омеге, что скоро в монахи уйдет.       Риндо долго не раздумывает над своей маленькой местью, потому что давно думал выкинуть что-то подобное, да случая не представлялось возможного. Сейчас же прямо звёзды сошлись: у Рана на час дня назначено важное совещание, на котором должно быть подписано итоговое соглашение между компанией и заказчиком. Это скорее формальность, но надо же отдать дань уважения? Риндо же подсыпет в эту важную сделку перца, чтобы Ран больше никогда не смел задвигать свою омегу.       — Тебя ждёт что-то дико горячее, любимый, — усмехается омега и идёт в большую гардеробную, чтобы снять с себя домашнюю одежду и надеть на стройные ноги чулки в мелкую сетку и подвязки. И никакого белья — здесь оно не нужно. — Наслаждайся.

***

      Ран закусывает губу, когда заканчивает разговор с Риндо. Да он бы и рад плюнуть на всё это — у них денег столько, что можно жить припеваючи до скончания времён, но у старшего большие амбиции, и он хочет дать своей омеге максимум. К сожалению, иногда это заканчивается тем, что у старшего Хайтани совсем не остается времени на самое главное — своего любимого истинного.       Альфа решает, что увезёт Риндо куда-нибудь завтра же, сегодняшнее собрание больше носит формальный характер, потому что контракт будет подписан в любом случае. А Ран слишком изголодался по брату и не выпустит его из кровати до тех пор, пока не насытится, к тому же, пока они будут добираться до места назначения, можно будет славно повеселиться, дразня Риндо во всех публичных местах, а после — брать там же, затыкая рот омеги поцелуями, чтобы никто не слышал, как сладко он стонет.       С трудом удаётся сохранить серьёзный настрой во время собрания с заказчиками, но Ран — хороший актёр, и всё идёт хорошо ровно до того момента, пока ему на телефон не приходит уведомление о новом сообщении от Риндо. Альфа вытаскивает под столом телефон, открывает диалоговое окно и нажимает на видео-файл, присланный братом.       Не надо было этого делать, и хорошо, что телефон был на беззвучном режиме, потому что Ран уверен — омега громко стонет, специально, чтобы лишний раз подразнить старшего брата.       На экране виден только красивый пресс с огромной татуировкой и широко разведенные бёдра, на которые надеты чёрные чулки — чертовски горячо. Длинные пальцы гладят вставший член и гладкие яички, скользят дальше — между ягодиц, и на этом моменте Ран облизывает губы, сам мечтая оказаться между ног Риндо, чтобы вылизать его. А омега меж тем демонстрирует ему мышечное колечко — тугое, розовое, одного взгляда хватает, чтобы альфа возбудился, как животное. Риндо скользит в него пальцами и играет с собой, вскидывая бёдра навстречу, а Ран злится, потому что это только его — хочется связать брату руки за спиной и вогнать член до самого основания, чтобы дать понять — даже ему нельзя касаться себя там, где имеет право быть только его альфа.       — Сучёныш, — с восхищением шепчет Хайтани, кладя ладонь на свой вставший член. — Ты мне за это ответишь, клянусь.       Альфа не помнит, как заканчивается собрание, но с вежливой улыбкой жмёт всем руки, а сам думает только о младшем брате, ждущем его дома. Хайтани про себя усмехается, потому что из этой игры Риндо победителем не выйти, и Ран обязательно поставит брата на место — на свой член, где ему и положено быть.       — Надеюсь, ты достаточно хорошо себя растянул, малыш, иначе тебе придётся несладко, — альфа выжидает ещё часа два, прежде чем говорит своему личному помощнику, что окончание сделки — на нём, а у Рана срочные дела и его можно не ждать следующие две недели, и едет домой, где ждёт злющий омега, ещё не знающий, что будет жёстко выебан.

***

      Риндо готов взорваться от злости, потому что Ран тупо проигнорировал его маленькую шалость. Да, просмотрел, но никак не ответил! Даже не позвонил, а младший был искренне уверен, что альфа сорвётся к нему сразу же, чтобы взять там, где поймает.       Когда на подъездной дорожке их дома появляется жёлтый свет фар машины Рана, Риндо демонстративно усаживается за столом — и на нём по-прежнему нет ничего, кроме чулок и подвязок. Он собирается послать брата и уйти спать, чтобы тот смог осознать всю глубину своей непростительной ошибки.       В отдельную спальню, дабы усилить эффект своего возмущения.       Ключ поворачивается в замке, и звучат неспешные шаги, однако Риндо давно научился понимать, в каком настроении брат возвращается домой. Более того — в воздухе плывёт одуряющий аромат феромонов Рана, и омега застывает, не в силах побороть эту гормональную цепь.       «Перегнул», — с лёгкой паникой сразу же понимает Риндо, но бежать поздно, а между упругих ягодиц начинает неконтролируемо выделяться смазка — именно на это и рассчитывает злющий альфа, когда появляется в широком дверном проёме и встречается глазами со своим истинным.       Ран скрещивает руки на груди и прислоняется плечом к косяку. На его лице маска полного пофигизма, но внутри всё пылает от желания разложить Риндо немедленно, тем более этот соблазнительный гадёныш сидит почти голый. Вряд ли чулки и подвязки можно назвать полноценной одеждой. Альфа чувствует сильнейшее возбуждение, а потому продолжает выпускать агрессивный феромон, и Риндо слабо стонет, чем напрочь сносит выдержку старшему брату.       — На стол, — командует Хайтани. — Животом вниз.       Даже если бы омега и хотел сейчас покапризничать и показать, как сильно он обижен, то не смог бы противостоять воле своего истинного. Риндо делает так, как велит альфа, ложась на гладкую отполированную поверхность и чувствуя себя до ужаса беззащитным, но есть в этом какая-то извращённая прелесть — Ран чувствует, как сильно течёт его омега.       Старший медленно подходит к столу и обходит его, не отрывая взгляда от лица омеги, что тяжело дышит, приоткрыв рот и не сводя глаз с Рана. Молчание заставляет нервы напрячься, как стальные канаты, но в следующий миг Риндо не может сдержать громкого стона наслаждения, когда старший брат прижимается к его ягодицам бёдрами, пачкая дорогие брюки густой смазкой, вкусно пахнущей черникой и шоколадом.       Ран склоняется над братом, ставя руки около красивой рельефной талии. Он не касается его нигде, кроме места соединения их тел. Альфа сходит с ума от запаха своего омеги. Хочется наплевать на всё и хорошенько вылизать Риндо, слушая громкие красивые стоны, но его малышу требуется хорошая порка прежде.       — Доволен собой? — интересуется Ран и начинает избавляться от одежды, что летит на пол около их ног.       — Не понимаю, о чём ты, — упрямо отвечает Риндо, хотя они оба видят, как он приподнимает бёдра, откровенно потираясь ягодицами о твёрдый член старшего брата.       Ран сглатывает, мечтая сжать руками тонкую талию и насадить брата на себя, вообще с ним не церемонясь. С каждой секундой возбуждение становится всё острее, пронзая каждую клетку тела. Альфа касается пальцами ремня и вытаскивает его из шлёвок, укладывая на столе, чтобы Риндо видел.       — Вот как? Знаешь, — Хайтани-старший наклоняется вперёд, хватая младшего брата за загривок, и тот выгибается назад, ещё теснее прижимаясь к паху альфы, — ты заслуживаешь знатную порку.       Риндо облизывается, и Ран еле сдерживает себя, чтобы не зарычать.       — Только если твоим членом по щекам, — омега усмехается, а старший кладёт пальцы ему на губы, и Риндо принимается их вылизывать, поворачивая голову и смотря брату в глаза.       — Мой член ты тоже обслужишь, не сомневайся, — голос садится. Хайтани слегка отстраняется и со всей силы шлёпает омегу по сочной ягодице. На смуглой коже остаётся алый след, а Риндо пошло стонет и закатывает глаза — он любит лёгкую боль. — Ещё?       Младший, не выпуская пальцев брата изо рта, кивает. Его всего трясёт от возбуждения, а порка от Рана — ещё один шикарный афродизиак, и Риндо распаляется сильнее с каждым новым шлепком, что вибрацией расходятся по его телу. В венах жидкий огонь и феромоны альфы.       — Ты так течёшь, — Ран снова прижимается телом к брату, накрывая его сверху и толкаясь бёдрами в упругие ягодицы, все алые от порки альфы. — Кончил, пока играл с собой?       — Нет, — Риндо ёрзает под братом, сходя с ума от жаркой тяжести альфы на себе. — Я хочу кончить с твоим членом внутри.       — Отсоси мне для начала, поганец, отправляющий такие видео прямо во время важных встреч, — усмехается Ран и дёргает брата на себя. Он касается губами смуглой шеи, целует и кусает, а Риндо закидывает руки назад, обнимая альфу за шею, и ластится к нему. — Какой же ты вкусный.       Старший разворачивает его лицом к себе и впивается в губы, проникая языком во влажную теплоту любимого рта. Риндо снова стонет и льнет к Рану, а тот кладёт ладони на ягодицы брата, с силой сжимая их. На пальцах остаётся сладкая пахнущая смазка, и альфе хочется слизать её прямо со сфинктера омеги.       — Я тебе отомщу за это, малыш, — тихо шепчет старший, когда отрывается от розовых губ Риндо. — К концу моего отпуска ты взвоешь от частоты секса.       — Ты как-то неправильно угрожаешь, — усмехается Риндо, уже мечтая об этом времени, когда Ран будет всецело его, и они смогут снова и снова становиться одним целым.       — На колени, — альфа не просит, а приказывает, и омега подчиняется. Он целует крепкую шею, широкие плечи и твёрдую грудь, пока ловкие пальцы расстёгивают ширинку и пуговицу на брюках брата, чтобы сразу же стащить ткань с узких бёдер вместе с бельём. Риндо обхватывает рукой большой член и сразу же становится на колени, а сверху раздаётся рык его альфы. — Ждёшь отдельное приглашение?       Властная ладонь в волосах только сильнее распаляет, и Риндо обхватывает губами красную крупную головку, жадно слизывая предэякулят, а Ран не хочет ждать. Он даёт омеге пару секунд примериться, а потом сходу засаживает член чуть ли не до конца, так что у Риндо из глаз текут слёзы, но он не сопротивляется.       Потому что именно этого и хотел: чтобы Ран грубо выебал его, снова и снова показывая истинному, что он принадлежит только ему. Долго, с обоюдным наслаждением.       Риндо послушно подстраивается под глубокие толчки, облизывая языком горячий твёрдый ствол и нежную головку. Горло слегка саднит, но омега в жизни бы не остановился. Он сам ощущает болезненное возбуждение, и как пульсирует сфинктер, требуя заполненности внутри. От коктейля этих разных чувств и эмоций хочется взорваться, но Риндо знает, что кончит только тогда, когда Ран окажется внутри него.       Омега нежно касается мошонки брата, лаская и проводя пальцем по шовчику до основания члена. Ран рычит и запрокидывает голову назад, ощущая, как удовольствие захлёстывает его, расползаясь по венам огненными витками, — непередаваемое наслаждение. Во рту омеги тепло и хорошо, его любимый малыш слишком хорошо сосёт, и Хайтани бурно кончает, а Риндо проглатывает всё до последней капли, смотря на Рана пьяными от удовольствия глазами.       — Как вкусно, — омега усмехается, но тут же оказывается снова на столе, а старший впивается брату в губы жадным голодным поцелуем, и они стонут в унисон, жарко лаская друг друга. Ран разводит ноги Риндо в стороны, одну удерживая под коленом. — Возьми меня, пожалуйста!       — Ещё не время, малыш, — нежно шепчет альфа и сам опускается на колени, осыпая горячими поцелуями бёдра Риндо на внутренней стороне. Ран обводит языком головку его члена, ствол, гладкие яички, а после касается сфинктера, сходя с ума от терпкой сладости, оседающей на вкусовых рецепторах. Омега громко стонет и удобнее укладывается на столе. — Тебе определённо идут чулки.       Ран долго и с упоением вылизывает своего истинного. Обводит языком мышечное колечко по кругу, проникает внутрь и сразу же выходит; целует и втягивает внутрь своего рта, а над головой плывёт волшебная симфония из громких стонов Риндо, что выгибается под натиском жарких ласк альфы. Гибкий язык проникает внутрь и касается горячих шёлковых стенок, трахая омегу, а тот подаётся навстречу. Младший обхватывает пальцами запястья Рана, впиваясь ногтями в кожу брата.       — Не могу бо-о-ольше-ээ, — задыхается омега, и Ран встаёт с коленей, закидывая ногу Риндо на свое плечо. — Хочу тебя, любимый!       Альфа входит резко, сразу на всю длину, и они оба громко стонут от ощущения полного единения, что сближает их, делает единым целым. Каждый раз, как в первый.       — Ты меня так сжимаешь, — Ран касается губами щиколотки Риндо, а свободной рукой обхватывает член брата, слегка поглаживая. — Совсем не хочешь отпускать?       — Не хочу, — омега тяжело дышит, наслаждаясь чувством абсолютной заполненности внутри себя. Член Рана давит и на стенки, и на простату, от чего по телу то и дело идут сладкие волны удовольствия, полностью туманя разум младшего Хайтани. — Мне так хорошо сейчас.       — Мне тоже, — Ран наклоняется, и их губы сливаются. Альфа начинает двигаться, сходя с ума от громких хлюпающих звуков снизу, потому что его мальчик действительно ждал слишком долго, пока старший сможет наконец-то хорошенько его оттрахать. — Сожми ещё!       Ощущение того, как тесное влажное нутро становится жаднее, обволакивая горячую плоть, — как взрыв сверхновой: что-то за гранью фантастики. И Ран теряется в этих ощущениях, продолжая с силой вбиваться в гибкое тело брата под собой. Омега громко стонет, царапая плечи старшего брата и продолжая жарко целовать в ответ.       В голове не остаётся ни одной связной мысли, потому что такое долгое воздержание даёт о себе знать. Возбуждение захлёстывает собой, как мощнейшее цунами, сметающее всё на своем пути. Ран отрывается от сладких зацелованных им же губ и выпрямляется, с жадностью смотря на то, как его член полностью входит в Риндо.       Шикарная картина.       Этот вид отпечатывается на сетчатке, заставляя звереть всё больше, а Риндо смотрит на него влажными аметистовыми глазами, до краёв наполненными голодом и дикой жаркой любовью, что вся — целиком и полностью — отдана Рану. Альфа отпускает ногу брата, мягко огладив до самого бедра, и притягивает омегу к себе, оставляя на смуглой шее новый багровый укус.       — Не хочешь сменить позу? — интересуется альфа, крепко обнимая брата и подсаживая вверх, так что Риндо оказывается навесу, обвивая руками шею брата, а ногами — талию. — Можешь прокатиться на мне.       — Я хочу всё и сразу, — выдыхает омега, и Хайтани-старший целует своего роскошного истинного, а после осторожно относит в гостиную, усаживаясь на широком диване. — Так тебе нравится, папочка?       У Рана во рту пересыхает, когда омега проводит ладонями по своему телу, специально задевая пальцами тугие соски, и цепляет пояс подвязок. Риндо медленно приподнимается и опускается на альфе, так что старший может прочувствовать членом каждый шёлковый миллиметр тела младшего брата, что жадно втягивает его внутрь.       — Кажется, теперь ты трахаешь меня? — хитро усмехается Ран, и Риндо улыбается в ответ, но сразу же стонет, когда альфа с силой сжимает его ягодицы, насаживая на себя. — Не сегодня, малыш.       Младший выгибается назад, легко подстраиваясь под частые глубокие толчки, что разносят по его телу яркие протуберанцы наслаждения — слишком хорошо, чтобы останавливаться, а Ран и не планирует, продолжая с жадностью вбиваться в сексуальное тело брата, которое целиком и полностью принадлежит ему.       Длинные пальцы обхватывают член Риндо, лаская в том же ритме, и омега почти хнычет от жёсткой сенсорной перегрузки, сваливающейся на него в одно мгновение. Он обнимает Рана за шею, обдавая горячим дыханием ухо альфы.       — Глубже, — просит он, и Хайтани-старший с глухим рыком подчиняется, заставляя омегу почти подлетать на себе. — Да! Да! Ещё, любимый, прошу!       Они оба, объятые наслаждением, как пламенем, не могут оторваться от губ друг друга, лаская со всей скопившейся страстью. Их затапливает, и оба Хайтани не хотят выныривать абсолютно. Удовольствия в какой-то момент становится так много, что оно выходит из берегов, и братья кончают, выстанывая имена друг друга.       Риндо устало валится на грудь Рана и прячет лицо у основания шеи альфы, с наслаждением вдыхая любимый острый запах истинного. Старший Хайтани не спешит покидать тело брата, лениво поглаживая его по спине и целуя в лоб.       — Я люблю тебя, — шепчет Риндо.       — Попробуй докажи мне, что делаешь это сильнее, чем я тебя, — лукаво усмехается старший и приподнимает лицо младшего к себе, чтобы взглянуть в обожаемые глаза. — Бесконечно сильно люблю тебя.       — Ещё раз, — капризно тянет Риндо, и альфа смеётся, начиная двигаться.