Мой любимый яд

Всю следующую неделю Люмин старательно пыталась узнать, что же за условие Скарамучча предполагал ей поставить. Но как будто ей назло или для того, чтобы лишний раз потомить ее и так чрезмерное любопытство, юноша удобным и весьма умелым образом уходил от ответа, резко переводя тему, отвлекая ее неожиданными настойчивыми поцелуями, а один раз он вообще прикинулся глухим. После такого весьма глупого и одновременно смешного выступления, Люмин решила, что грязно играть можно и вдвоем, раз один из них это с легкостью себе позволял. И на следующий день она пыталась всячески игнорировать его, точно также притворившись, что ее слух неожиданно повредился. Однако, «что дозволено Юпитеру, не дозволено быку» — это выражение Люмин вспомнила сразу после того, как Скарамучча наглым образом опрокинул ее на кровать, и с ухмылочкой опасно навис сверху, замечая при этом ее напуганный растерянный взгляд. — Возвращай свой слух, Лу, иначе это придется сделать мне. Она возмущенно на него посмотрела, сложив руки на груди. — Выстави уже свое чертово условие. — Куда делось твое терпение? — Сгорело на костре вместе с твоей совестью. Скарамучча, услышав ее ответ, казалось, стал еще более довольным. — Узнаешь его в выходные. Затем он коварно облизал губы и наклонился к ее лицу. *** — Он точно поставит ультиматум, чтобы ты переспала с ним. Двое подруг удивлено посмотрели на Мону, что бездумно рисовала в своей тетради только ей понятные созвездия. — Не болтай ерунды, — вступилась в защиту юноши Еимия, с укором посмотрев на нее. — Мне он кажется весьма приятным молодым человеком не способным… — Мы все кажемся приятными, Еими, когда нам нужно чего-то добиться, разве не так? — Но не такими же средствами. — Для таких как он любые средства хороши. — Откуда тебе знать? Мона гордо усмехнулась, поднимая взгляд на подруг, всем своим видом демонстрируя «мудрость» женщины пожившей достаточный срок на этой земле, у которой имелся довольно развернутый ответ на любой вопрос. — А о чем еще они в таком возрасте думают? О серьезных отношениях? О возвышенных чувствах? Он уже месяц как волчок крутится вокруг Люмин, пуская на нее слюни. Удивительно, что этого не произошло раньше. Люмин бросила взгляд на Еимию, замечая как на ее лице промелькнула тень сомнения. Не желая и дальше наблюдать за тем, какая из сторон все же перевесит в свою пользу, она показательно громко отодвинула стул и покинула класс под оклики непонимания за спиной. Прислонившись головой к холодной стене школьного коридора, Люмин задумчиво глядела в окно на почти оголенные ветки деревьев, что так жестко хлестал пробиравший до дрожи холодный ветер. Мог ли Скарамучча действительно поставить ей такое условие на правах статуса их отношений? (который, к слову, так и не был ею подтвержден). Тот самый Скара, которого она так хорошо знала. Тот самый мальчик, что так застенчиво на нее смотрел в первый день их знакомства, когда она обрабатывала его раны полученные в благородном бою. Который веселил ее своими хлесткими остроумными высказываниями во время их стычек с другими детьми на улице, но так бережно относился к ней во время их собственных ссор, не позволяя себе жестких фраз, которые могли бы ее задеть. Который терпеливо выслушивал ее капризы об усталости после их многочасовых гуляний и забавные нотации после полученных им травм, которые можно было, по ее мнению, избежать. И который определенно точно довольно часто тогда поддавался ей, после того, как в двенадцать научил ее играть в шахматы. В перевес этому, в памяти тут же как огонь вспыхнули его глаза в ту ночь, когда он впервые поцеловал ее. То безумие и желание, которое они излучали, лишь одним своим взором делая на нее откровенное заявление. Люмин зажмурилась и тряхнула головой пытаясь успокоить участившееся сердцебиение от воспоминаний, которые и так часто посещали ее в постели перед сном. Другой вопрос, который тихим сапом подкрался к ней, но так молниеносно стыдливо был скрыт за семью печатями ее сознания: а согласилась бы она на это? Что бы она ответила на его нескромное предложение? Ведь лишь допустив такие сомнения в свои мысли, это уже говорило о многом. Как и ее пульс, который набирал скорость от ее фантазий о том, как бы это выглядело, если бы она (всего лишь чисто теоретически и не более), дала бы свое согласие. Как бы его лицо выглядело в тот момент? Насколько бы просматривалось полюбившееся ею безумие в его глазах? Сохранило бы оно свою силу как тогда при поцелуе или же возросло бы в несколько раз? Она упрямо не желала себе признаваться, что ей однозначно хотелось бы увидеть как можно больше его растущего аппетита по ней. Но ее опасные размышления должны были остаться лишь на уровне тайных мыслей. В любом случае, смысл травить свое любопытство постепенно растворялся, ведь выходные приближались, а следовательно и такая интригующая разгадка. Которая открылась в субботнее утро, после знакомого стука в окно ее комнаты, и которая действительно смогла ее удивить. *** — Что?! — воскликнула Люмин с ярым возмущением от услышанного и одновременно делая протестующий шаг назад. — Быть трезвой на вечеринке? Нет! Ее вполне ожидаемая бурная реакция нисколько не заставила юношу перемениться в лице, когда он упрямо стоял на своем: — Да. Это мое единственное условие и если оно тебя не устраивает, ты остаешься дома как послушная девочка учить уроки. — Нет. — Не заставляй меня насильно удерживать тебя. — Ты этого не сделаешь. — Уверена? — на губах Скарамуччи появилась подозрительная ухмылка, брови чуть приподнялись, а во взгляде заиграла мальчишеская задоринка. Всем свои видом он демонстрировал свою готовность ответить, будто его брали на слабо. — Хочешь потренируемся? Он уже потянул было руки, чтобы схватить ее, когда Люмин одновременно с его действиями ловко увернулась и покорно кивнула, показывая, что полностью верит его серьезным намерениям. Тем не менее, это не отменяло факта их маленького разногласия. Сложив руки на груди, она с сомнением на него поглядела. — Не ты ли мне рассказывал об алкоголе как о безобидном баловстве по сравнению с другими вещами? — Именно поэтому я и хочу чтобы ты для начала оценила происходящее там на трезвую голову. Посмеялась бы с пьяных дурачков, это тоже иногда бывает веселым занятием, — но затем заметив, что такой слабый довод нисколько ее не убедил, Скарамучча стал серьезным, убирая из своего голоса шутливые нотки. — Послушай, я понимаю, это должен был быть твой первый опыт, но я лишь прошу тебя отсрочить его до следующего раза. Пусть он случится не на этих выходных и не при таких обстоятельствах. — С чего ты решил, что это мой первый опыт? На его губах появился явный намек на улыбку, которую он всеми силами пытался сдержать. — Это прекрасно видно по твоему поведению и такому ярому стремлению напиться, так тебе несвойственному, — оценив ее застенчивый опустившийся взгляд, Скарамучча игриво добавил. — К тому же, я не могу представить подонка, который увидев такое милое личико с готовностью налил бы тебе. Проблема достать спиртное у тебя явно присутствует. Определенно не понимая, расценивать это как комплимент или насмешку над собой, Люмин попыталась вернуть себе невозмутимый вид, все никак не унимаясь. — Но почему ты не хочешь, чтобы я пила сегодня? В чем смысл поставленного тобой условия? — Я просто беспокоюсь о тебе… Давай так, если в этот вечер все пройдет гладко, то в ближайший следующий, я лично тебя туда поведу и буду подавать тебе напитки, а также потакать всем твоим прихотям. Ну так что? Ты мне доверишься? — В его глазах теперь читалась мольба. Такому состроенному жалобному взгляду отказать мог только самый черствый бездушный человек с каменным сердцем. Люмин глубоко вздохнула, сдаваясь и окончательно принимая его позицию. — Хорошо. И тут же она пришла в удивление, наблюдая как одно единственное слово могло кардинально переменить его настроение. Складка между бровями мгновенно разгладилась, на лице появилась благодарная улыбка, а синие глаза будто приобрели оттенок потеплее. — Спасибо, — он решительно шагнул к ней и заключил ее в свои уютные объятия. Люмин уже по привычке уткнулась ему в шею, скрывая свое покрасневшее от стыда лицо. Как она вообще могла пойти на поводу до нелепости абсурдных высказываний Моны и допустить такие ошибочные мысли в свою голову, когда истина была настолько иной. Ее щеки запылали с новой силой, когда она стыдливо вспомнила свои нескромные фантазии. Тут же вмиг пытаясь прогнать образы из своей головы, она постаралась заменить их новыми, в которых Скарамучча, делая в ее сторону уважаемый поклон преподносил ей на подносе бокал игристого вина. Улыбнувшись своей новой выдумке, блондинка лишь сильнее прижалась к нему. Что ж, она вполне могла пожертвовать этим вечером, чтобы в следующий раз вдоволь насладиться его услужливостью как они и договорились. Ведь, что сегодня могло пойти не так? *** Первое, что встретило Люмин когда они вдвоем со Скарамуччей зашли в огромный богато обставленный дом, больше походивший на фамильный особняк, чем на обычное семейное жилье, это тусклое освещение и небольшая пелена дыма в воздухе общего помещения. Немного прокашлявшись, ловя на себе тревожный взгляд Скарамуччи, она постаралась напустить на себя невозмутимый вид, неосознанно беря пример с юноши, что так часто демонстрировал при ней скуку на людях. Однако, ее новая хлипкая маска тут же посыпалась, а на ее место все равно настойчиво вылезло любопытство, выдавая в ней человека никогда не бывавшего на таких мероприятиях ранее. Поэтому, со всей присущей ей на тот момент заинтересованностью, Люмин была словно губкой впитывающей в себя новые впечатления. Скарамучча рядом с ней, точно также как и она, выделялся на фоне общего пьяного и накуренного веселья, но в отличие от нее, наоборот выглядел как-то уж слишком сосредоточенно, стреляя зорким взглядом в лица вокруг них, будто пытаясь отыскать среди общей массы однообразия кого-то конкретного. В основном, люди снующие тут и там, ведущие себя развязно и шумно были Люмин незнакомы. Лишь парочка лиц случайно попавших в ее обзор, были ей узнаваемы, среди которых, разве что, она выделила бы Розарию, что была на год ее старше и училась в одном классе с Кэйей. Она стояла у дальней стены, лениво отпивая свой напиток и беседуя с каким-то молодым человеком. В этот момент хватка на руке Люмин стала неожиданно крепче. Она взглянула на Скарамуччу, подмечая на его лице небольшое изумление. — Какого… — его нецензурное ругательство заглушилось чьим-то очередным глупым восклицанием тут же потонувшим в общем смехе остальных. Скарамучча целенаправленно повел Люмин за руку в сторону белобрысого парня, что одиноко сидел на бархатном диване, равнодушно покачивая стаканом со спиртным в руках. Явно признав в нем своего знакомого, которому можно доверять, юноша усадил блондинку на диван рядом, сам же остался стоять, нависая над ними обоими. Парень поднял свой взгляд лиловых глаз на приятеля, вмиг его узнавая. — Скара. — Что ты здесь забыл? — Скарамучча с интересом приподнял бровь, пропуская приветствия и сразу же переходя к сути. — Наверное как и вы, пришел сюда веселиться. — Ну и как? Получается? Послышался вздох. — Альберих не умеет создавать настоящее веселье. Здесь не хватает какого-нибудь фокуса, — он со скучающим видом поставил недопитый стакан на кофейный столик и расслабленно откинулся на спинку дивана. — Возможно фокусы будут, — Скарамучча бросил нервный взгляд на наручные часы. — Для них еще не поздно. — Для них никогда не поздно, — согласился его приятель. Скарамучча перевел взгляд на Люмин при этом тяжело вздыхая, будто оценивая ее состояние в окружающей их обстановке, походя при этом на родителя оставляющего ребенка в детском саду и уже довольно серьезно опаздывая на работу. — Это Лини, мой одноклассник. Это Люмин, моя… девушка, — словно пытаясь как следует распробовать последнее слово на вкус, юноша в непонятной спешке представил их друг другу. — Ваша счастливая минута знакомства подходит к концу. Он наклонился к лицу блондинки, теперь обращаясь уже непосредственно к ней. Его голос при этом стал более ласковым. — Мне нужно отойти на некоторое время, найти одного знакомого и перекинуться с ним парой слов. Но сразу после этого, я тут же к тебе вернусь, — бережно коснувшись ее подбородка, Скарамучча поднял ее голову увлекая в самый нежный за все это время поцелуй. — Жди меня и помни о нашем уговоре. Затем он выпрямился, мягкость вновь пропала из его тона, когда он дал короткие сведения своему товарищу: — Проследи чтобы при тебе к бухлу не притрагивалась. Она на таблетках. Выпьет хотя бы глоток и ее смерть будет на твоей совести, а твоя на моей. Лини понимающе кивнул, принимая его указания. Когда Скарамучча таинственно растворился среди толпы, он наконец-то заинтересовано повернулся к Люмин. — Что за таблетки? Девушка закатила глаза, продолжая играть в игру навязанную ей ранее. — «Скарамупрофен». Лини на это усмехнулся: — Принимаешь строго по расписанию? — Теперь да. Разговор между ними будто бы не хотел клеится. Да и поговорить о чем-то словно никак не удавалось, и уже совсем скоро бросив эту затею, Люмин снова возобновила свои наблюдения за гостями, с увлечением их рассматривая. Ее новый знакомый через некоторое время вновь подал голос, очевидно заметив ее предмет интереса: — Выглядишь так, будто не пришла сюда веселиться. — Я трезвая среди толпы пьяных людей, какое здесь веселье? — золотые глаза невольно остановились на его стакане с алкоголем на кофейном столике, когда она иронично подметила. — Ты тоже выглядишь не таким радостным как они. — Да я и не особый любитель выпить. Я это лишь так, для вида, чтобы не выделяться на их фоне, — он кашлянул в кулак, пытаясь перевести тему. — Я здесь совсем недавно; в начале осени переехал. Поэтому, пока не успел завести много знакомств. Люмин теперь по-настоящему заинтересовано на него взглянула, наконец найдя хотя бы небольшую точку их соприкосновения. — Я тоже только к концу августа вернулась сюда. До этого три года жила за границей. — И как там? — Абсолютно не так как здесь, — она снова грустно бросила взгляд на громко смеющихся девушек, которые восхищенно слушали какие-то нелепые шутки одного парня. — Не сказать, что хуже или лучше, просто люди там… другие. И мне кажется, что я сама за это время стала какой-то другой. Будто все вокруг меня здесь такое чужое… — Я думаю, что понимаю о чем ты говоришь. Люмин вновь на него посмотрела, но уже с недоверием. — Правда? Лини в ответ кивнул. — Мне кажется, что словить это чувство, будто все какое-то чужое и люди чужие, можно даже и не уезжая за границу или например в другой город. Для этого даже порой не нужно выходить из комнаты. Люмин уже со всей серьезностью к нему развернулась, будто отчаянно пытаясь отыскать ответ на так мучавший ее вопрос. — И как от этого избавиться? — Смысл не в том, чтобы пытаться от этого избавиться, потому что вряд ли у тебя что-то выйдет, — юноша склонил голову, переводя свои чуть прищуренные глаза на пьяную компанию неподалеку от них. — А чтобы убедить себя в том, что все в порядке, ничего не поменялось; все знакомо, как и раньше. — То есть обманывать самого себя. — Каждый называет это своим именем. Лично я предпочитаю слово «иллюзия». Люмин в ответ лишь хмыкнула, снова задумчиво принимаясь рассматривать гостей, пока ей на глаза не бросилась точно такая же выделявшаяся из толпы своей трезвостью фигура девушки. Она стояла в проеме почти незаметная, зажатая очередной шумной компанией и вопросительно поглядывала в сторону Лини. Черты ее лица при этом показались Люмин странно знакомыми. Но в этот момент ее собеседник опять заговорил, уже прощаясь и вставая с дивана. — Ладно, мне пора. Было приятно познакомиться, Люмин. Не скучай, и да… лучше не пей. Мне хотелось бы еще какое-то время походить без оторванной головы. Люмин с пониманием кивнула, с сочувственной улыбкой попрощавшись с ним. Лини, как и чуть ранее Скарамучча, будто испарился, оставляя ее совсем одну. Но стоило лишь ей остаться в одиночестве, как чуть ли не сразу, Люмин принялась ловить на себе заинтересованные взгляды парней с разных уголков комнаты. В их глазах проявлялся волчий голод, чем-то похожий на тот, что проявлял Скарамучча, но явно и близко не дотягивая до планки его безумия. Эти взгляды вызывали у девушки лишь неприятное чувство брезгливости и нарастающего раздражения, но она терпеливо не двигалась с места, пока никто не предпринимал попытки ее потревожить. Хотя впрочем, почти тут же нашелся первый смельчак, с расплывающийся пьяной улыбкой направляясь в ее сторону, прихватив с собой бутылку. Правда, стоило лишь ему опуститься на диван рядом и попытаться вальяжно запрокинуть руку, как Люмин тотчас гордо встала, умело игнорируя его еле разборчивую получеловеческую речь. Бедный олух явно не понимал, что своими действиями девушка в первую очередь сохраняла его собственную жизнь, которая видимо не была ему так дорога (ведь демонстративный поцелуй на публику ранее, был точно не случайным). В очередной раз бросая взгляд по сторонам, Люмин вновь обратила внимание на Розарию, и как бы пытаясь найти в ней свое спасение, она уверенно подошла, вторгаясь своим присутствием в разговор, или, вернее сказать, в монолог так не умело пытавшего флиртовать парня. — Отвали, Альберт, — тут же грубо пресекая дальнейшую речь робеющего юноши, Розария развернулась к Люмин, отпивая добротную часть алкоголя прямо из горла. — Привет, малышка Лу, как жизнь? — Неплохо, — Люмин заметила как девушка отставила бутылку на антикварный столик и достала пачку сигарет, вытаскивая одну, а затем предлагая взять вторую ей. — Будешь? — Нет, спасибо. Та лишь безразлично хмыкнула, зажигая и делая глубокую затяжку. Драматично выпустив облако дыма в другую сторону от собеседницы, Розария продолжила чуть хриплым голосом: — Решила тоже для начала выбрать Кэйю, а не Венти? Люмин непонимающе захлопала на нее глазами. — В смысле? — Ты разве не знаешь? Эти двое алкашей не сумели друг с другом о чем-то договориться и каждый решил устроить сегодня свою собственную тусовку. Так что я здесь недолго; допиваю эту бутылку и уматываю к Венти. — Весьма продуманно… — Ты со мной? Смотрю ты тоже заскучала. — На самом деле я здесь не одна. — Брось его, они все мудаки, не достойные даже смотреть в нашу сторону, — резкие слова девушки прозвучали как-то слишком внезапно, вводя блондинку в ступор. — Он не такой, он… В этот момент ее неожиданно прервала явно перепившая девушка, которую то ли толкнули, то ли она уже сама была не в состоянии держаться на ногах, в результате чего, налетела на собеседниц, проливая содержимое своего стакана на светлую блузку Люмин. — Ой, извиняюсь… — она еле волочила языком, при этом неуместно хихикая в ответ на возмущенный взгляд медовых глаз. — Просто блеск! Розария тем временем никак не отреагировала на случившуюся неприятность, лишь таким же монотонным хриплым голосом давая подсказку. — Ванная вон в той стороне, самая последняя дверь по коридору. Чуть позже, проходя по указанному пути и уже минуя предпоследнюю дверь отделявшую ее от ванной, Люмин вовремя успела отскочить в сторону, едва не столкнувшись с внезапно вывалившимся из комнаты парнем. Сделав крутой полуоборот вокруг себя, он с одновременно потерянным и ошеломленным видом замер напротив Люмин, а уже в следующую секунду грубо толкнул ее в стену, точно также следуя за ней, прижимаясь и не давая ей оправиться от потрясения. Приблизившееся лицо его было мертвенно бледным, что в свою очередь производило пугающее противоречивое впечатление, учитывая какая активность и нездоровая энергия присутствовала в его действиях. Глаза, которые притягивали к себе внимание своим отсутствием человечности, были полностью заполнены ночным мраком, лишь с небольшим ореолом радужки. Но она была настолько тонкой, что практически невозможно было понять какого цвета были эти глаза, в адекватном состоянии своего хозяина. Дыхание же парня было сбивчиво, будто ему отчаянно не хватало воздуха, но это будто бы его мало заботило, когда он еще ближе склонился к пойманной девушке, заставляя ту испуганно замереть. — Наконец-то я нашел тебя…ты же моя Сьюзан…помнишь как нам было хорошо вдвоем…зачем ты тогда от меня сбежала, гребанная дрянь! — последние слова были произнесены почти с криком, с нарастающей злобой. — Я не знаю тебя! — Люмин в панике попыталась оттолкнуть парня, и сначала у нее действительно получилось это сделать, но в следующий миг тот налетел на нее новой волной агрессии. Вдавливая блондинку в стену, он грубо схватил ее за лицо одной рукой, фиксируя голову на месте. Второй же будто клещами вцепился в плечо, не рассчитывая силы и оставляя боль. Взгляд наполнился бесовской одержимостью, когда он опалил ее губы смердящим дыханием. — Ты больше никогда не сбежишь от меня, никогда, слышишь? Всегда, всегда будешь рядом — его речь была слишком быстрая, сбивчивая, будто он произносил заклинания, околдовывая, проклиная. Затем он попытался толкнуть ее в сторону открытой комнаты. — Живо пошла в спальню. Не выдержав охваченного ее ужаса, Люмин уже распахнула рот, чтобы пронзительно закричать одно единственное имя, как свое несомненное спасение, когда рядом, сбоку от них раздался еще один незнакомый ей голос сквозивший недовольством. — Какого черта, Виктор? Бросай своих шлюх, тебя везде ищут. После этих слов, так называемого Виктора с трудом оторвали от Люмин, которая судорожно вздыхая, все никак не могла успокоится, растерянно смотря перед собой. Боковым зрением она видела как двое темным фигур больше никак не обращая на нее внимания стали отдаляться по коридору. — Ты накачался? Прям все принял? Твою мать…ты понимаешь, что он с тобой сделает… Как только они скрылись за поворотом, из темного проема комнаты откуда вылетело это чудовище, настороженно выглянул еще один человек. Осознав, что в коридоре совсем никого не осталось, за исключением блондинки, он опасливо вышел навстречу тусклому свету прикрывая за собой дверь. Это оказалась миниатюрная девушка, примерно такого же роста и возраста как и Люмин. Она выглядела растрепанно; одежда была в полном беспорядке, как и волосы, что взъерошенными прядями торчали во все стороны. Вид же в целом был крайне потерянным, и лишь при одном взгляде на нее, появлялось безудержное желание прижать ее к себе, утешить, приласкать. Люмин тяжело сглотнула ставший посреди горла ком и тихо заговорила, осторожно обращаясь к девушке. — Ты в порядке? Тебе нужна помощь? Незнакомка как-то странно посмотрела на нее, будто не совсем понимая произнесенных в свой адрес слов, а затем, так ничего и не ответив, медленно поплелась в том же направлении, что и двое до нее ранее. Решив второй раз ее не тревожить, Люмин наконец добралась до ванной комнаты принимаясь отстирывать грязное пятно. Ее действия при этом происходили как на автомате; делая механические движения рукой, будто с отключенной головой, все еще пребывая в шоке от произошедших событий пару минут назад. В этот момент она поняла, что с нее пожалуй хватит. Она достаточно насмотрелась на этот парад моральных уродов и больше находиться здесь ей не хочется. Возможно этого Скарамучча и добивался. И как оказалось, был прав. Ей действительно не место здесь, и она больше и минуты провести в этом доме не желала. Приняв окончательное решение, Люмин чуть ли не пулей вылетела из ванной комнаты, возвращаясь обратно в общий зал и намереваясь во чтобы то ни стало найти своего пропавшего спутника, при этом более не обращая своего внимания ни на кого из присутствующих. Но стоило ей лишь переступить порог гостиной как вдруг кто-то резко схватил ее за локоть, грубо притягивая к себе. Натянутые как струна нервы после случившегося сдали окончательно и развернувшись в сторону наглеца, Люмин уже хотела залепить тому смачный удар по лицу, подумав, что это вновь тот самый тип, когда знакомые руки легли на ее талию, узнаваемой хваткой удерживая и вмиг приводя в себя. Перед глазами появилось крайне раздраженное выражение лица, которое вопреки всему, привело блондинку в невероятное облегчение, как и такой же недовольный голос, который далее прозвучал: — Где тебя носит?! Я же просил ждать меня, — Скарамучча выглядел при этом по-настоящему взбешенным. Люмин же никак не возмутившись на его грубость, в ответ лишь сильнее прижалась к его груди, и вводя тем самым юношу на короткий миг в небольшой ступор. — Я хочу домой, пойдем отсюда, — она капризно ему пожаловалась. В синих глазах промелькнуло удивление, но затем Скарамучча решительно поднял ее голову за подбородок, встревоженно вглядываясь. — Что произошло? Она грустно покачала головой, опуская взор и устало вздыхая. — Ничего, просто пошли домой. Ты нашел своего знакомого? Скарамучча нахмурился, очевидно неудовлетворенный ее уклончивым ответом. Возможно, он бы настоял на своем, и вскоре бы определенно точно докопался до правды (и прошелся по физиономии некоторых, кто этого в достатке заслужил), если бы в это же время, не раздался страшно гремящий шум неподалеку. Звук разбитого стекла, чего-то дорогого керамического, глухой удар об пол, трехэтажный мат и звонкие напуганные женские крики; все это смешалось в одну единую массу неразберихи. Юноша бросил сердитый взгляд в сторону беспорядка. — Видимо нашел. Люмин развернулась в указанное им направление, также становясь свидетельницей случившегося: в созданном полукруге отошедших в стороны людей, на деревянном полу из красного дерева усыпанного осколками стекла и антиквариата лежал тот самый тип, что совсем недавно яро бросался на нее. Теперь же его страшная одержимость будто бы перешла в следующую стадию: неконтролируемые судороги, непонятная белая пена изо рта. Всюду были слышны испуганные крики, кто-то уже набирал скорую, произнося еле разборчивой пьяной речью адрес, другие же, тут же опомнившись, в спешке покидали помещение. — Поднимите ему голову… — Да нет же! Его нужно перевернуть… — Оставьте его в покое! — …Ща нагрянут, считай лавочка прикрыта… Люмин встревоженно обернулась к Скарамучче, замечая его странное выражение лица. Из всех присутствующих, кто стал невольным свидетелем страшной картины, юноша был единственным кто наблюдал за этим слишком холодно, отстраненно, равнодушно. Затем он встретился с ней взглядом, ловя в блеснувшем золоте ее немой вопрос. А далее, он неожиданно схватил Люмин за руку и в спешке повел ее вглубь дома, по тому самому коридору. — Куда мы идем? Игнорируя ее вопрос, Скарамучча распахнул ту самую дверь спальни из которой ранее выскочил тот парень, что в эту минуту находился на границе жизни и смерти. Заведя Люмин в темную комнату, юноша сам остановился на пороге. Смотря на нее через чур сосредоточенно, впопыхах он стал давать ей четкие указания. — Сиди здесь, ни в коем случае не покидай комнату, свет не включай, запри дверь и никому не открывай кроме меня, поняла? Я постучусь так, — костяшками пальцев он отбил по деревянному косяку определенный ритм. — Скара… — Все потом, Лу, — с этими словами он стремительно захлопнул дверь перед ее носом. Она послушно заперлась на защелку и только после этого услышала его отдаляющиеся шаги по коридору. Как только они стихли, Люмин опустилась на пол устало прислоняясь спиной к стене. Ее дыхание все никак не хотело восстанавливаться, после череды неприятных событий, возможно еще и потому что в комнате стоял спертый душный воздух. Глаза ее метались от взбитой неряшливой постели к другим темным силуэтам предметов мебели. Пытаясь успокоится и выкинуть из головы только что увиденное, Люмин сосредоточила свое внимание на окне, в котором виднелось чистое без звезд небо покрытое полным мраком и лишь одна зловещая луна на этом черном холсте, излучающая собой потусторонний свет, будто жутко злорадно улыбалась ей. А заглядывающие в окно голые ветки высоких кустов, словно кривые высохшие пальцы нечисти, изо всех сил тянулись к стеклу, отчаянно прося впустить их, пугая девушку своим уродством. Люмин зажмурилась, старательно прогоняя наваждение. В это же время в коридоре раздались торопливые шаги и она на радостях вскочила с пола, ожидая знакомого сигнала, чтобы открыть дверь. Но к сожалению, они прошли мимо, и кажется принадлежали нескольким людям. Через пару секунд она услышала недалеко от двери суетливую речь двух молодых людей: — Под ковром нет. — Проверь за картиной… вот же ему хорошо достанется после такого. Все проходило на его ответственности. Интересно, что пошло не по плану? — Походу этот чел принял всю дозу разом рассчитанную для всех. Вот потом и работай с новенькими и будут с тебя все шкуры после такого драть…нашел… ключи от погреба на месте… он даже их не взял! — Все ясно, видимо и не планировал разбавлять бухло, просто конченный мудак. Считай если откинется, ему еще несказанно повезет… Прозвучали еще одни приближающиеся быстрые шаги и запыхавшаяся речь третьего, принадлежавшая еще одному парню: — Просили передать, что на другой стороне все получилось, пора уходить, уже вызвали полицию. — Только этого не хватало… ладно, давай через окно. Неожиданно ручка двери ведущая в спальню судорожно задергалась и Люмин еле сдержав испуганный всхлип сделала пару бесшумных шагов назад. — Черт, закрыто. — Эй, сюда, здесь тоже есть окно. Через мгновение все вновь стихло, давая понять, что Люмин снова осталась в угнетающем ее дух одиночестве. В эту долгую напряженную минуту ее мозг пытался обработать поступившую неожиданную пугающую информацию. «Принял всю дозу разом рассчитанную для всех… не планировал разбавлять бухло…» Для всех, это для кого? Для конкретной небольшой группы людей или…для всех присутствующих? Для всех кто пил? Каким же нужно быть идиотом, чтобы принять такую дозировку непонятно чего? И что бы случилось, если бы он все же сам ее не принял, а сделал так как его и просили… По телу прошла неприятная дрожь, словно от холода, несмотря на то, что окно в спальне было плотно закрыто, а в висках стучало от продолжительного стресса, который даже и не думал заканчиваться. Пока до Люмин наконец не дошло, что вместе с участившимся пульсом, его стук также слился с отбивающимся ритмом по деревянному косяку. Она бросилась к защелке и тут же после этого распахнув дверь, впустила внутрь Скарамуччу, что уже держал в руках их верхнюю одежду. — Скара, что… Пресекая все ее вопросы, он настойчиво впихнул ей куртку. — Надевай, пойдем через окно. Там сейчас сумасшедший дом, всех задерживают. — Но… — Ты же не хочешь провести эту ночь в отделении? — Он помог ей с вечно застревающей застежкой, а затем уверенно подвел ее за руку к окну, перекидывая свою ногу через оконную раму. — Давай за мной, я помогу тебе. Под вой сирен, крики и общий шум, они незаметно покинули злополучный особняк, скрываясь в ночной темноте. *** Люмин поведала ему об услышанном за дверью только когда они уже были в ее комнате. Скарамучча выслушал все молча с мрачным выражением на лице, но согласился наконец поговорить об этом лишь после того, как ее постель была разложена, а сама блондинка лежала под одеялом, отогреваясь и успокаиваясь после выпитой чашки чая с ромашкой. — Ты знал об этом? Вот почему ты так не хотел чтобы я пила? Юноша, что лежал с ней рядом поверх одеяла, повернулся в ее сторону, с какой-то непонятной тоской рассматривая ее черты, затем золотые локоны рассыпанные по подушке, перед тем как ответить. — Я не знал именно о сегодняшнем готовящемся случае, тем более о массовом. Иначе, я бы и Лини тогда предупредил об этом, — он пристально посмотрел ей в глаза. — Однако, я много раз слышал о подобных вещах, и происходят они гораздо чаще, чем ты даже можешь себе представить. Хорошо, что сегодня никто не пострадал за исключением одного, и то, все должны быть благодарны его недалекости…надеюсь он выживет, а полиция разберется с этим. Люмин отвела взгляд в сторону, грустно вздыхая. Заметив это, Скарамучча приподнялся на локте. — Постарайся как можно быстрее забыть об этом, Лу, не расстраивай себя лишними тревожными мыслями. В этом нет смысла, — он склонился над ней, ласково заглядывая ей в глаза. — Послушай, я помню о нашем уговоре, и раз все действительно не прошло так гладко как ты и хотела, предлагаю все же его не обнулять. — О чем ты? — Я о твоем первом опыте. Раз мы можем доверять только друг другу, давай в следующий раз устроим свою собственную мини-вечеринку, только для нас двоих. Ты и я, — он положил ладонь на грудь театрально драматично вздыхая. — Так уж и быть, скрепя сердцем, но я, как и обещал, буду подавать напитки и веселить юную мадемуазель, которой сегодня нагло испортило вечер сборище полудурков. Не выдержав, Люмин весело рассмеялась от его слишком серьезного выступления. Оценив то, что ему удалось хоть немного поднять ей настроение, Скарамучча мягко улыбнулся. — Ну так что? — Я согласна. — Отлично, — с довольным видом он склонился к ее лицу с определенным намерением, когда она (уже довольно привычно) его прервала, положив ладонь ему на рот. В глазах юноши электрической искрой вспыхнуло кратковременное раздражение, которое тут же исчезло после услышанного. — Я также сейчас ответила и на твой прошлый вопрос, касаемо наших отношений. Понимая ее с полуслова, Скарамучча бережно убрал ее ладонь в сторону. — Рад, что мы наконец-то это выяснили, — он приблизился к ее губам, но уже самостоятельно останавливаясь. — И все же, меня немного тревожит замедленная скорость твоего мозга воспринимать происходящее. Надеюсь, ты что-нибудь с этим сделаешь, и если мы вдруг в будущем когда-нибудь распишемся, ты не будешь отрицать это первый год. Не дав ей возмутиться на его очередную глупую шутку, он увлек ее в согревающий их души поцелуй. *** Уже довольно много времени простояв на одном месте и достаточно околев от пронизывающего холода, Тарталья ожидающе терпеливо наблюдал как его друг вылез из окна дома его старой-новой подружки и спрыгнул на землю, отряхивая с рук грязь. — Ты ведь понимаешь, что после сегодняшнего провала тебе конец? Скарамучча прошел мимо, полностью его игнорируя, мечтательно улыбаясь каким-то своим мыслям, затем обернулся, бросая влюбленный взгляд на окно. Тут же перекрыв ему обзор, не выдержав этого идиотского выражения лица, Тарталья навис над ним раздраженно заявляя: — Вернись на землю, кретин. Тебя сегодня сотрут в порошок. Вид юноши вмиг от летающего в облаках превратился в самодовольный, когда он с ядовитой ухмылкой посмотрел на своего приятеля. — Не сегодня. — Правда что ли? Подскажи пожалуйста, это значит ты уже собрал монатки и ожидаешь ближайшего рейса на Карибские острова или ты придумал невероятный план «Б»? — Не придумал, а имел его в запасе. Ты думаешь, что я так просто доверю всю дозу какому-то идиоту-суициднику без подстраховки? Ты знал, что проще простого поссорить двух хороших друзей и сделать из одной группы подопытных две? Так что, теперь у одного моего знакомого тоже сегодня скопление придурков. И вторая половина, что содержится в его алкоголе, как мне успели сообщить, уже во всю течет в крови его недальновидных гостей. Разделяй и властвуй, как говорится, — Скарамучча сладко вздохнул, наслаждаясь моментом. — Исследование уже почти готово, так что осталось всего лишь заехать за результатом. Тарталья шокировано замер на месте, наблюдая как его друг театрально развел руками, со всей самовлюбленностью принимая в свою сторону воображаемые оклики восхищения. Затем он вышел из своей фантазии и посмотрел на ошарашенный вид друга. — Брось, сделай лицо попроще, Чайльд, — на его губах появилась очаровательная улыбка, которой позавидовал бы сам сатана. — Эта ночь еще далека до завершения.